Решение было принято быстро.

— Дети и те, кто не может держаться в воздухе сами, распределяются по сильнейшим взрослым. Старейшин, чьи силы уже не позволяют им принять драконий облик, несут главы родов. Раненые — только с теми, кто удержит защиту в полёте. Никто не отделяется от строя.

Несколько воинов коротко кивнули. Остальные не задали ни одного лишнего вопроса.

Именно так и должно было быть.

Без сомнений. Без колебаний.

Потому что в небе ошибки не прощаются.

Тарнов решили оставить у подножия плато, там, где мы останавливались на ночлег. Эти звери были надёжны на земле, выносливы, умны, но в воздухе становились бесполезны. Несколько слуг и стражей остались с ними — присмотреть, дождаться нашего возвращения… или хотя бы новостей.

Стражи, впрочем, в сопровождении не нуждались.

Они уже чувствовали дорогу.

Я заметил, как один из них — тот самый, что чаще держался рядом с советником Рамаром, — поднял голову и замер, будто вслушиваясь во что-то, недоступное остальным. В следующее мгновение его тело дрогнуло, словно распалось на тень и свет, и исчезло, оставив после себя лишь едва уловимое колебание воздуха.

Они всегда шли вперёд быстрее нас.

— Начинаем, — произнёс я.

И через несколько мгновений плато содрогнулось от первой волны силы.

Один за другим драконы начали менять облик.

Воздух наполнился огнём, треском магии, гулом древней мощи. Людские силуэты вытягивались, ломались светом, расправлялись в громадные крылатые тела. Над камнями поднимались чешуйчатые исполины — серебряные, чёрные, бронзовые, алые. Солнца вспыхивали на их крыльях, снег таял под когтями, а дети, ещё не умеющие обращаться, смотрели на всё это с привычным восхищением.

Один за другим драконы начинали принимать истинный облик.

Кто-то — легко, почти беззвучно, как дыхание.

Кто-то — с глухим рывком силы, от которого по камню расходились трещины.

Я не спешил.

Позволил себе ещё одно мгновение в человеческом облике. Обернулся и подошёл к Алисе.

— Готова? — спросил тихо.

Она посмотрела на меня, потом — на небо, где уже поднимались первые тени крыльев.

— Нет, — честно ответила она. — Но, как я понимаю, это не тот этап, где моё согласие что-то решает.

Я едва заметно усмехнулся.

— Это тот этап, где я всё равно буду рядом.

Она задержала на мне взгляд. А потом шагнула ближе.

Я притянул её к себе, бережно укрывая в пространстве между мной и ещё не пробудившейся силой, чтобы ни одно движение не могло её задеть.

Затем позволил собственной силе подняться свободно.

Кости обожгло привычным пламенем, мир расширился, запахи стали ярче, ветер — осязаемым. Через мгновение на месте человека стоял огненный дракон.

Я склонил голову перед ней.

Она моргнула.

— То есть… мне нужно залезть на тебя?

Я выдохнул струю тёплого пара.

— Формулировку можно было выбрать мягче, — донёсся где-то сбоку ленивый голос Лириаса.

Алиса вспыхнула до корней волос и метнула в его сторону такой взгляд, что менее уверенный в себе дракон уже задумался бы о смысле жизни.

— Ну ты и пошляк.

Но всё же подошла.

Я опустился ниже, разворачивая крыло так, чтобы ей было легче приблизиться, и чуть наклонил голову, открывая пространство у шеи.

Она замешкалась всего на мгновение.

А потом подняла руки.

Её пальцы сначала едва коснулись чешуи — осторожно, почти неуверенно, словно она проверяла, не исчезну ли я под этим прикосновением. Потом, собравшись, обхватила крепче, цепляясь за выступы на моей шее.

Я почувствовал это сразу.

Тепло её ладоней, слишком живое, слишком хрупкое на фоне моей силы.

И лёгкую дрожь, которая проходила сквозь её пальцы, сквозь прикосновение — прямо ко мне.

Не от холода.

От доверия… и от страха, который она всё равно не позволяла себе показать полностью.

Я замер на долю мгновения, давая ей время привыкнуть, устроиться, найти опору.

Когда она осторожно подтянулась выше и устроилась между выступами чешуи, её тело почти невесомо прижалось ко мне.

Сначала — напряжённо.

Потом чуть ближе.

И в этом движении было что-то такое тихое, неосознанное… что отозвалось во мне сильнее любого крика или приказа.

Я почувствовал, как её руки сжались крепче.

Как она доверилась.

И это ощущение оказалось сильнее любого пламени.

Мы поднялись в небо вместе с остальными.

Горы разошлись под крыльями, ветер рванул навстречу, солнца вспыхнули над снежными вершинами, а древний мир внизу показал свои истинные масштабы — пропасти, ледники, чёрные леса, реки, похожие сверху на серебряные нити.

Через час полёта воздух изменился первым.

Он стал плотнее. Заряженнее. Словно сама ткань мира дрожала от напряжения.

Затем изменилась земля.

Среди каменных плато открылась гигантская впадина, изрезанная трещинами, из которых поднималось тусклое сияние. По кругу стояли разрушенные арки из чёрного камня — огромные, покрытые древними символами драконьих родов и письменами, старше памяти живущих. Некоторые были расколоты, другие держались чудом, но даже разрушенные, они внушали благоговейный страх.

Это было сердце древней раны между мирами.

Мы опустились на каменную площадку, и в тот же миг скала под нами дрогнула, будто пробуждаясь от долгого сна.

Едва ноги Алисы коснулись земли, как рядом с нами, почти беззвучно, из самой ткани мира проступили Стражи.

Искр появился первым — будто сотканный из света и дыхания, мягко ступив рядом с ней, мгновенно принимая плотную форму. Следом, чуть позади меня, развернулась в воздухе тёмная, густая тень, и из неё вышел Ашкар — спокойный, как сама глубина, с глазами, в которых уже отражалась сила этого места.

Алиса резко вдохнула.

Я оказался рядом быстрее, чем успел подумать.

— Что?

Она не ответила сразу.

Её взгляд был прикован к центральной арке, над которой трепетали тонкие, живые трещины света — как раны в самой реальности.