Меня всё время не покидала мысль о том, что нас с Гариком будут ещё пропесочивать на собраниях и сборах, но настроение было таким весёлым, что мне захотелось пообещать жильцам, как классному руководителю после разговора по душам, что-нибудь очень хорошее. Я даже поднял руку и заявил:

– Мы будем помогать скалывать лёд, собирать снег в сугробы и поливать двор до окончания школы!

– Правильно!..

– Давно пора!..

– Нечего бить баклуши! – добродушно заворчали жильцы.

И тут неожиданно, залпом, неизвестно откуда взявшийся, по собранию хлестнул ливень.

Все бросились в ближайшие подъезды, а Хабибулин и я сдёрнули со стола красную скатерть, прихватили графин с водой и стакан и, как капитаны, последними покинули корабль и… спрятались от дождя.

В подъезде стоял гул. Жильцы спорили о воспитании детей и о плохой работе детской комиссии домкома. Кто-то предложил Пашке войти в её состав, потому что молодёжи легче, чем старикам, следить за порядком во дворе.

Пашка, покрасневший от такого предложения, важно согласился и по своей рабочей привычке вытер белыми концами мокрый от дождя лоб.

Я протиснулся к Василькову и сказал:

– Речь у вас была – во!

– Я же в юридическом, – согласился Васильков.

И я попросил:

– Ведь вы будете писать начальству доклад про это сложное дело… Давайте я приду, а вы мне продиктуете. Заодно получится диктант. Можно?

– Это мысль! – сказал Васильков.

От радости я чуть не наступил на лапу пуделя из второго подъезда, а Ксюша виновато на меня посмотрела. Чёрно-бурая лиса, мокрая и жалкая, лежала у неё на плечах.

Я отошёл к Хабибулину. Он стоял у открытой двери. Ливень вовсю колотил по бетонному крылечку прямо у наших ног.

– Жалко, что дождь… Я бы завтра пополивал, – сказал я.

– Хороший дождь… – ответил Хабибулин.

И так вот всегда бывает: я, не успев подумать, надо это мне делать или не надо, выбежал под дождь и заплясал по асфальту, хлопая себя по взмокшей рубахе и умывая лицо ладонями. А рядом со мной, повизгивая от удовольствия, вертелся, колотя по лужам лапами, чёрный пудель, тоже выбежавший из подъезда.

– Серёжа! – с ужасом крикнула мама.

– Пардон! – гневно окликнули пуделя.

Я посмотрел на него, а он на меня, как будто спрашивал: «Пойдём или останемся под дождиком?»

– Серёжа!

– Пардон!

Я всё же первым возвратился в подъезд, чтобы мама не сказала: «Пудель и тот умнее тебя…»

Мама потащила меня домой по лест-нице:

– Слушай, ну надо же голову иметь на плечах!.. А если ты схватишь грипп?

Я только поёжился от приятного озноба.

– Необходимо во дворе установить резервуар для запасов дождевой воды, – предложила хозяйка кошки, когда мы проходили мимо неё. – Дождевая вода прекрасно промывает волосы! Неужели трудно?..

– Совершенно верно! – поддержала её мама.

А старик пенсионер, который вчера за меня заступился, сказал мне:

– Молодой человек, поздравляю с полнейшей реабилитацией! Рад, что это произошло в течение одного дня. Я, позвольте заметить, в своё время ждал подобной минуты несколько лет… Очень, очень рад!

И я был рад, и мама тоже, хотя и не показывала виду: такой уж был у неё характер.