Сотрудник отеля расплывается в улыбке, как только я открываю дверь. Он вкатывает тележку с завтраком и ставит поднос на столик у окна. По лицу вижу, что он меня узнал, но молчит, ожидая, пока я подпишу счет.

— Спасибо, — я возвращаю чек и провожаю его до двери. Когда сотрудник уходит, я подхожу к арке, ведущей в спальню, и прислоняюсь к косяку. — Как насчет того, чтобы поговорить за завтраком?

Она медленно выбирается из постели, и я протягиваю ей руку, подводя к столу, где отодвигаю для нее стул и придвигаю обратно.

— Что будешь? — я сажусь напротив, чувствуя, что нахожусь от нее слишком далеко.

— Честно говоря, я не фанат завтраков, если это только не бейгл из «Хироус».

Я приподнимаю крышку с одной из тарелок.

— Пожалуй, это не совсем то же самое, но бейгл я заказал, — и продолжаю снимать металлические крышки с остальных блюд.

— И, судя по всему, еще кучу всего.

Хедли подтягивает одну ногу к груди, упираясь ступней в край стула, и я заставляю себя отвести взгляд от ее соска, проступающего сквозь майку, пока жду, что она выберет.

— Ты из тех, кто делится едой? — она достает приборы из салфетки и кладет салфетку на колени.

— А что?

— Ну, — ее щеки заливает румянец. Ей неловко меня об этом просить. — Я подумала, может, мы будем есть прямо из общих тарелок... вместе? В смысле, прошлым вечером мы ели одно мороженое на двоих, но это...

Я достаю приборы и тоже кладу салфетку на колени.

— Налетай.

Она берет солонку.

— Не против, если я немного посолю яйца?

Я киваю и откидываюсь на спинку стула, наблюдая за ней. Хедли спрашивает, какой джем я хочу на свой тост. Нужен ли мне сироп, и если да, то мазать ли сначала блинчики сливочным маслом.

Она даже не подозревает, насколько естественно в ней заложена потребность заботиться о других. Не то чтобы я хотел, чтобы она ухаживала за мной, но я уже видел это в том, как легко она приспособилась к Таннеру. Чем больше времени мы проводим вместе, тем яснее я понимаю: это просто неотъемлемая часть ее самой.

Я наливаю ей кофе, затем себе, но не начинаю есть сразу — не хочу, чтобы она решила, будто я избегаю разговора о Кензи.

— Кензи — жена моего двоюродного брата, — лучше сразу выложить как есть.

Хедли отрывается от намазывания виноградного джема на тост и поднимает взгляд.

— Я рассказывал, сколько у меня родственников, но трое из нас — ровесники. Мы родились в один день, — ее глаза округляются, и я киваю. — Жители Лейк-Старлайт и семья называют нас «Тройняшками Бейли». Меня, двоюродного брата Лэнса и двоюродную сестру Бринли.

Хедли начинает есть, отщипывая вилкой понемногу отовсюду.

— У Бринли была лучшая подруга...

— Кензи, — догадывается она, складывая два и два.

— Ага. В старшей школе мы вроде как нравились друг другу. Это был наш первый год... но потом однажды на дне рождения моей бабушки Дори Кензи поскользнулась, и Лэнс ее поймал.

Она хмурится.

— И ты потерял девчонку.

Я усмехаюсь, потому что я ее не потерял. Возможно, тогда так казалось, но я ошибался.

— Я проиграл.

— А ты где был?

Я пожимаю плечами.

— Меня там не было. Наверное, снова искал приключений на свою задницу.

— Наверняка, — она улыбается через стол. — Ешь, — Хедли указывает вилкой на тарелку, поэтому я сдаюсь и отрезаю кусочек блинчика.

Прожевав, я продолжаю, желая поскорее покончить со следующей частью истории.

— Они встречались всю старшую школу, и меня это вполне устраивало. Честно. Конечно, все думали, что я медленно умираю от разбитого сердца, но я был в полном порядке.

Она сверлит меня взглядом, явно сомневаясь в правдивости слов.

Я с улыбкой качаю головой.

— В общем, по какой-то причине Лэнс и Кензи решили расстаться на время колледжа, провернув херню в стиле «если ты вернешься, значит, это судьба».

— Ой-ой, — она откусывает большой кусок бейгла со сливочным сыром.

— И в итоге мы с Кензи оказались в «Ол Мисс».

— Нет! — ее глаза расширяются, и бейгл замирает на полпути ко рту. — Только не говори, что ты...

Мои плечи опускаются. Бейгл падает обратно на тарелку.

— Я с ней не спал.

Хедли откидывает голову.

— Я уже собиралась надрать тебе задницу за Лэнса.

Я усмехаюсь.

— Он сейчас женат и воспитывает ребенка. К тому же, просто чтобы ты знала, мой двоюродный брат — это... Лэнс Уитмор.

Она склоняет голову набок.

— Это один из их отелей?

Я мотаю головой.

— Не слишком-то жалей этого парня. Он богат как Крез2 и счастлив в браке.

— Кто-то мог бы сказать то же самое и о тебе, — она выгибает бровь, и я смеюсь. — Ладно, продолжай.

— В одну пьяную ночь я наткнулся на Кензи на вечеринке братства. Она плакала и твердила, как сильно скучает по нему. Я проводил ее до дома.

— Истон, скажи, что ты этого не делал...

Я киваю, мне до сих пор стыдно за тот поступок.

— Не знаю, то ли дело было в том, что мы оба тосковали по дому, то ли в текиле, которую мы выхлестали, но знаю точно: мы целовались. Правда, когда мы проснулись, одежда была на нас.

— Хоть один проблеск хорошего.

— Короче, Лэнс в конце концов меня простил, потому что, алло, я же потрясающий.

Она закатывает глаза.

— Уверена, именно в этом и была причина.

— Хочешь знать, что было хуже всего?

— Естественно.

— После поцелуя она назвала меня Лэнсом.

Она берет вилку и делает вид, что вонзает ее себе в грудь.

— Ага. В общем... годы спустя они снова сошлись, поженились, и теперь у них ребенок.

— И как это на тебя повлияло?

Я откладываю вилку.

— Родители считают, что мне просто не понравилось, что выбрали кого-то другого.

— Это правда?

— Нет, — я делаю глоток кофе и ставлю чашку на стол. — Я просто никогда не хотел той грязи, которая, казалось, всегда сопровождает отношения. Взлеты и падения, расставания и примирения. Это казалось слишком напряжным, сплошная драма. Я просто хотел сосредоточиться на бейсбольной карьере. И я не хотел в итоге сделать что-то такое, что могло бы причинить кому-то боль, как я причинил ее кузену. Да, было обидно, когда Кензи не захотела быть со мной и выбрала Лэнса. Но я ведь чуть не потерял брата — и ради чего? Ради поцелуя? Каким же идиотом я был.

Она касается моего предплечья.

— Это было много лет назад. Думаю, ты уже можешь отпустить это чувство вины.

— После того случая я предпочитал легкие интрижки с женщинами, без каких-либо обязательств. Не то чтобы мое сердце было разбито, я просто решил закрыться от всего этого, прежде чем раню кого-то еще. Добавь к этому тот факт, что я никогда не знаю наверняка, чисты ли намерения женщины по отношению ко мне, ну и, конечно, сказку о счастливой любви моих родителей, до которой мне как до луны. — я пожимаю плечами. — Такого давления я не хотел... пока...

— Сердца и чувства — это отстой, — перебивает она, и я не уверен, сделала ли Хедли это специально.

Я смеюсь и ставлю кофе.

— Согласен. Ну и как, сильно упал в твоих глазах?

— Ни капли, — она отодвигает от себя тарелку. — Я-то думала, она была любовью всей твоей жизни, и ты до сих пор по ней сохнешь.

— Вообще ни разу. Но в последнее время я вроде как сохну по кое-кому другому.

Она поднимает взгляд, и ее вилка со звоном падает на тарелку.

— Истон...

— Да брось, Хедли, ты это знаешь, я это знаю, все наши друзья знают. Черт, да Таннер, наверное, и то знает, — я делаю глубокий вдох и задаю вопрос, который на самом деле хочу задать: — Что скажешь? Хочешь попробовать по-настоящему?

Она отодвигается от стола и смотрит на меня.

Совсем не та реакция, на которую я надеялся.