Кейд

Объявление по всему кораблю любезно предоставлено доктором Блисс Лавджой:

Напоминаем, что завтра Олимпийские игры любви! Все пары должны прибыть на главную палубу к полудню, чтобы провести день весело и дружески соревнуясь. Надень свои купальники.

Я отнесла блюдо с круассанами обратно в нашу комнату, даже не спросив Элли, и еще три исчезли перед нашим следующим запланированным мероприятием.

Потом у меня был самый длинный день в моей жизни.

Лавджой был полон решимости вместить в оставшиеся два дня как можно больше обязательных занятий. Сегодня она вовлекла нас в утреннюю йогу, прогулку благодарности, поделки и дегустацию вин. Я просматривал их на автопилоте, зная, что каждое из них означает, что я на шаг ближе к тому, чтобы остаться сегодня вечером наедине с Элли.

От этого день казался еще длиннее.

Когда Лавджой наконец отпустил нас с нашего последнего занятия — чувственного ведения дневника— я подумала, что мы наконец-то свободны дома.

... Пока я не вспомнила, что моя мать позвала нас ужинать на свой отдельный балкон.

На какое-то мгновение моя мать действительно вела себя прилично за ужином, прежде чем все неизбежно пошло наперекосяк.

С ее балкона открывался прекрасный вид на закат. Оранжевые и фиолетовые оттенки смешались с небом и океаном, и мне пришлось остановить себя от изучения их яркого отражения в глазах Элли.

Первое блюдо состояло из общих любезностей. Моя мама держала свои наманикюренные коготки в ножнах — даже когда Элли случайно опрокинула стакан с водой на тарелку с тунцом крудо.

За вторым блюдом мама еще раз расспросила Элли о карьере, и Элли солгала о своих текущих обязанностях в "кошачьем кафе", почесывая растущее красное пятно на шее.

Основное блюдо подали как раз в тот момент, когда Элли намазывала икру на рулет из хлебницы, а я с интересом наблюдала.

Моя мама бубнила о предстоящих торжествах, на которых она настояла, чтобы я появился, пока Элли откусывала большой кусок рулета — и застывала.

Мне потребовалась каждая капля моего самообладания, чтобы не расхохотаться над выражением оленя в свете фар на ее лице.

Я наклонился к ней ближе, понизив голос. — Что-то не так?

Элли не двигалась — она даже не дышала, — прежде чем медленно поднять с колен красную тканевую салфетку и поднести ее к губам. Моя мать продолжала что-то бормотать и пила свое вино, не обращая внимания на то, что Элли безуспешно пыталась незаметно выплюнуть содержимое своего рта в салфетку, прежде чем ответить мне.

“Я думаю, у джема просроченный срок годности”, - прошептала она с гримасой. “Вкус был отвратительный. Действительно отвратительный”.

Мой рот предал меня, изогнувшись. “ Это не джем. Это икра.

Ее брови сошлись на переносице, и она уставилась на рулет, прежде чем дрожь пробежала по ее телу. “О. О, Не думаю, что я фанатка”.

Я мудро решил не говорить ей, что это стоит больше тысячи за унцию. Она легко намазала на свою булочку по крайней мере несколько унций, и, зная Элли, она бы взбесилась.

“ А как насчет тебя, Элли? — спросила мама, натягивая улыбку, которая, я знала, причиняла ей физическую боль. — На какие гала-концерты ты ходишь в этом сезоне?

Решив на этот раз не обсуждать Элли и не обращаться с ней как с конфеткой, я откусил кусочек морского окуня и приготовился к ее ответу.

“На самом деле я никогда раньше не была на гала-концертах, так что, думаю, Кейд может поставить ”плюс один" тем, на кого он ходит", — шутливо ответила она, издав короткий смешок, к которому моя мама не присоединилась. Элли тут же потянулась к своей шее, но я перехватил ее руку прежде, чем она успела почесаться снова.

Я сделал это не задумываясь, но мне показалось, что это не требует усилий.

Взгляд Элли метнулся туда, где я сжал ее руку в своей, и она дважды моргнула, прежде чем сесть прямее. “О, но моя подруга пригласила меня на вечеринку по случаю дня рождения ее собаки в следующем месяце. Это должно быть весело. Сэйди устраивает лучшие вечеринки”.

Моя мать долго смотрела на меня, прежде чем сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть. “Вечеринка по случаю дня рождения собаки? Насколько… необычно. Ты будешь присутствовать на этом собрании, Кейден?

“Конечно”, - сказал я рефлекторно, проведя большим пальцем по костяшкам пальцев Элли и заработав прерывистое дыхание. Она уставилась на наши сцепленные руки. “Ни за что не пропустил бы это”.

Нос моей матери сморщился, как будто она учуяла что-то гнилое, но Элли перестала пялиться и широко улыбнулась мне.

“Ладно, хватит валять дурака”. Моя мама поставила свой бокал с вином на стол с немного излишней силой, заставив мой взгляд вернуться к ней. Она бросила на меня яростный взгляд. “Что на тебя нашло? Ты делаешь это, чтобы доказать какую-то свою точку зрения? Или ты просто ненавидишь меня так сильно, что выбрала первого попавшегося беспризорника с улицы, чтобы швырнуть мне в лицо?

Хватка Элли усилилась, и я сжал ее руку. — Мой выбор не имеет к тебе никакого отношения.

— Так и бывает, когда твой выбор связан с беготней с девушкой, которую воспитали некультурные...

“ Не надо, — резко перебил я, когда Элли замерла. Вечерний океанский бриз внезапно остыл. — Не говори о ее родителях или о чем-то еще, чего ты не понимаешь. Элли была очень добра к тебе с тех пор, как ты сорвал нашу поездку, а ты бросил это ей в лицо. Если кто-то и забыл о хороших манерах, так это ты.

“Кейд.” Элли наклонилась ближе, ее глаза обеспокоенно забегали по столу. “Все в порядке. Тебе не нужно этого делать...

“Да, хочу”, - возразил я, еще раз сжимая ее руку.

Она захлопнула рот, и ее голубые глаза расширились, а по лицу пополз румянец.

Я перевела взгляд на ледяной взгляд моей матери. “ Ты не хочешь играть со мной в эту игру, ” мягко предупредила я. “Итак, либо ты принимаешь Элли с распростертыми объятиями, либо единственным контактом, который у тебя будет с кем-либо из нас в будущем, будет ежегодная рождественская открытка”.

Возможно, я зашел немного дальше в нашем плане, если судить по отвисшей челюсти Элли, но мои плечи чувствовали себя легче, чем когда-либо за последние годы.

Моя мать придвинула свой бокал поближе, постукивая наманикюренным коготком по ножке.

— Ты предпочел бы эту женщину, которую едва знаешь, собственной матери? — осторожно спросила она.

“Ты сама делаешь выбор”, - напомнил я ей. “Я просто рассказываю тебе о последствиях”.

Если бы взгляды могли убивать, я бы плавала с рыбами. Но моя мать недолго смотрела на меня своим убийственным взглядом, а потом нацепила слащавую улыбку и повернулась к Элли. “Ты, должно быть, доволен собой. Это был твой план с самого начала? Настроить моего сына против меня?”

— Никто никого не травил, — сказал я, в то время как у Элли вырвался нервный смешок.

“Я бы никогда не причинила вреда вашему сыну, миссис Уэстбрук”, - пообещала она. “И я бы никогда не захотела поссорить вас двоих. Никогда.”

Улыбка моей матери превратилась в нечто большее, чем насмешка. “Приятные слова от человека, который пришел сюда только за получкой”.

“Мать...”

“ Нет, нет. Это моя собственная вина. Ее тон стал ровным, безжизненным. “ Прости меня за то, что я хотела защитить своего сына от финансового и социального краха. Как глупо с моей стороны. Мне следовало бы знать лучше.

Я стиснула зубы, меня спас от того, чтобы сказать что-нибудь, о чем я наверняка пожалею, официант, открывший дверь на балкон и вышедший наружу. Он с привычной непринужденностью снова наполнил мамин бокал вином, прежде чем окинул взглядом стол с недоеденными закусками. — Мы готовы к десерту?

Элли оживилась, но выражение лица моей матери стало каменным. “К сожалению, Кейден и Элли должны бежать, поэтому они не присоединятся ко мне за десертом. Сейчас я возьму свой.

Официант быстро убрал наши тарелки, и мама перевела взгляд на океан. Она заговорила, не глядя ни на кого из нас.

“Вы можете выйти сами”. В ее голосе было больше мороза, чем льда в наших стаканах с водой. “Мне не следовало подниматься на борт. Моему присутствию здесь явно не рады”.

Я вздохнула. — Мама...

“ Я сказала тебе идти, Кейден. Она отпустила нас взмахом руки. — И, пожалуйста, возьми с собой своего маленького сорванца.

Это была еще одна явная попытка подразнить меня, но я не клюнул. Я поднялся со своего места и подождал, пока Элли присоединится ко мне, прежде чем мы обошли стол — ее рука все еще уютно лежала в моей. Если моя мать так сильно хотела оставить за собой последнее слово, то пусть оно останется за ней.

Как только мы вышли в коридор и закрыли за собой дверь каюты, я прошептал извинения Элли, но она была слишком занята, разглядывая наши сцепленные руки, чтобы услышать меня.

Я быстро сжал ее руку. — В чем дело?

Она наконец подняла глаза, легкая улыбка заиграла в уголках ее губ. “ Ты держал меня за руку. Добровольно.

Я сжал губы, чтобы скрыть гримасу. Ей не нужно было говорить это так, будто это было что-то важное.

“Ваш отзыв о моей игре ранее, возможно, имел некоторую ценность”, - признал я.

Ее улыбка стала шире. — И ты вступился за меня против своей мамы, что, кстати, было действительно круто.

Она завладела моим полным, безраздельным вниманием. — Да?

Элли демонстративно обмахивалась свободной рукой. — Я чуть не набросилась на тебя прямо там. Держу пари, ей бы это понравилось.

Я ухмыльнулся, придвигаясь ближе и поддерживая ее, пока она не прижалась к стене. — Тогда что тебя останавливает сейчас?

Ее взгляд опустился на мои губы, прежде чем она высунула язык, чтобы смочить свои собственные. “Ну, у меня есть сюрприз, во что я хочу сначала переодеться”.

Мои мысли перескочили на всевозможные интересные вещи, в которые она могла бы переодеться, включая ее странный комбинезон с единорогом, и я наклонился достаточно, чтобы поцеловать ее в ухо. Другой — в щеку. Еще один — в челюсть.

— Я люблю сюрпризы, — прошептал я в ее атласную кожу.

Элли фыркнула мне прямо в лицо. “ О, правда? Потому что в последний раз, когда я застал тебя врасплох, ты ударил меня локтем в лицо и обвинил в попытке убить тебя!

... Она не ошиблась.

— Я заглажу вину прямо сейчас, — пообещал я, таща ее в нашу комнату.