Переговоры продвигались медленно. Порой мне казалось, что они и вовсе застыли на месте, словно караван, погребённый песчаной бурей посреди мёртвой пустыни. Налаживать старые связи почти с нуля оказалось ничуть не проще, чем создавать новые. И это при том, что я вернулась в родной мир Сейлоста, где меня ещё не успели окончательно забыть.

Адъютант Ворланд вышел на связь почти сразу. Для разговора он использовал выделенный закрытый канал, ключи к которому сохранились у меня с прежних времён. Сам факт, что система распознала мой идентификатор, уже казался маленьким чудом. На галопанели появилось постаревшее лицо Ворланда, и несколько долгих мгновений он просто смотрел на меня.

Не говорил. Почти не дышал. Я прекрасно понимала его замешательство.

Когда мы виделись в последний раз, я была всего лишь человеком, всего лишь одним из агентов. Теперь же перед ним стоял могущественный огненный нефилим. Даже в спокойном состоянии моё тело источало сияние, а за спиной временами проступали очертания крыльев.

Но сильнее внешности изменился мой статус. Я вернулась не одна. За моей спиной стояла армия.

— Себия? — наконец произнёс Ворланд.

В его голосе смешались недоверие, толика радости, но больше в нем было страха.

— Я рада видеть тебя живым, адъютант.

— Мне говорили… После того излома… Мы считали…

Он замолчал, не решаясь закончить. Считали погибшей. Или похищенной. Или, превращённой в игрушку могущественного демона, который в прошлый раз назвался Афетом.

Все эти предположения были достаточно близки к истине, чтобы вызвать у меня улыбку. Впрочем, улыбаться я не стала. Ворланд и без того выглядел так, словно ещё немного и он отключит связь, решив, что с ним говорит тварь Бездны, укравшая моё лицо.

Подозрения главы горда Турхор, старого архонта Дервиурса Локхарта, оказались ещё весомее.

Эффектный уход моего Повелителя наделал много шума. После нападения на храм в городе провели множество проверок. Допрашивали стражников, жрецов, чиновников и всех, кто хотя бы мельком видел Повелителя Афета. Искали следы демонической скверны, скрытые печати и изменения памяти.

По словам Ворланда, некоторые проверки продолжались несколько лет. Меня тоже искали. Сначала как возможную пленницу. Потом, даже как сообщницу.

В конце концов моё имя перенесли в списки пропавших без вести. Не погибших, поскольку подтверждения смерти не имелось, но и не тех, кого всерьёз надеялись увидеть снова.

И всё же я вернулась.

Опять же легенду Повелитель подготовил с такой тщательностью, что сам истинный свет не сумел бы найти в ней изъяна.

Прежде всего потому, что вся история была до краев наполнена правдой. До последней детали.

Я действительно прошла через пространственный излом. Оказалась в чужом мире. Сражалась. Изменилась. Обрела новое тело, могущество и собственную армию. Единственное существенное отличие в истории заключалось в судьбе Повелителя Афета.

Согласно нашей легенде, мне удалось убить его. Могущественный демон недооценил пленницу, попытался сломить мою волю и поплатился за ошибку. Я поглотила часть его силы, подчинила уцелевших слуг и несколько лет странствовала между мирами, пока не нашла путь домой.

История была невероятной. Но для мира Сейлоста невероятное давно стало частью повседневности. Учитывая количество хаотических проломов пространства и прибывающих существ из разных миров.

К тому же за моей спиной стояли две тысячи отборных воинов. Они носили дорогое оружие и доспехи, каких местные прежде не видели, обладали ядрами истинного света и подчинялись мне без колебаний. Как единый организм.

А ведь доказательства силы всегда звучат убедительнее слов. И даже Дервиурс Локхарт, согласившийся на встречу исключительно из страха, быстро понял расстановку сил. Прочесть мои мысли он не мог. Наполнявшая меня стихия огненного света окружала разум сияющим морем, сквозь которое не пробивались его ментальные щупы. Да и амулет, созданный моим Повелителем, мог отразить даже самый изощренный способ давления на мой разум.

Я чувствовала попытки. Осторожные. Почти невесомые. Они скользили по внешней защите сознания и тут же отступали, едва соприкоснувшись с рунами Повелителя.

Локхарт делал вид, что ничего не происходит. Я отвечала ему той же любезностью. Переговоры прошли насыщенно. И, как мне тогда казалось, вполне удачно.

Глава города Турхор принял меня в своей личной резиденции, на верхнем этаже административной башни. Помещение окружали мощные энергетические щиты, которые одновременно подпитывали семеро магов и несколько крупных накопителей маны.

Локхарт чувствовал себя в полной безопасности.

За полупрозрачными слоями барьеров мерцали руны, стены скрывали автоматические орудия, а в соседних комнатах ожидали его личные гвардейцы. Вдобавок моя армия даже не вошла в город. Две тысячи воинов разбили лагерь в пяти вёрстах к югу от города Турхор, демонстративно оставив тяжёлое вооружение за его стенами.

Со мной прибыли лишь восемь штурмовиков. И те находились в фойе, на двадцать семь этажей ниже.

Наверное, поэтому Дервиурс позволил себе наглость. Он развалился в кресле, положил ногу на ногу и долго рассматривал меня так, будто перед ним стояла не гостья, а вещь, цену которой он пытался определить.

— И что всё-таки привело тебя ко мне? — спросил Локхарт.

Слова прозвучали надменно, почти оскорбительно. Он словно выплюнул их мне под ноги. Я не ответила сразу.

Медленно расправила крылья, позволив огненному свету заполнить помещение. По стенам заплясали золотые блики. Несколько подчинённых архонта невольно отступили, а один из магов, поддерживавших щит, едва не нарушил плетение.

Я подошла к защитному барьеру. Коснулась его кончиками пальцев. Поверхность дрогнула, покрылась волнами, но выдержала.

— Вернулась узнать, насколько веской была причина не заплатить за меня выкуп демону Афету, — спокойно произнесла я.

Локхарт рассмеялся. Слишком громко. Слишком уверенно, чтобы это и в правду отражало его истинное отношение к ситуации. Так смеются лишь те, кто всеми силами пытается заглушить собственный страх.

— Можешь даже не пытаться, — заявил он. — Этот барьер выдержит десяток ударов тактических ракет. Признаю, я ожидал от встречи большего конструктива. Но, видимо, ты зря проделала столь долгий путь. Тебе стоило остаться в чуждых мирах и не возвращаться…

Договорить он не успел.

— Тень, — лениво произнесла я.

Повелитель появился словно из ниоткуда. Ещё мгновение назад рядом со мной никого не было. Затем пространство качнулось, свет померк, и в шаге от меня появилась высокая чёрная тень, призрачная проекция моего Повелителя.

Великий Ирч’Ин возник подле меня. Только на краткий миг. Ровно настолько, чтобы Локхарт успел разглядеть его силуэт и понять, что перед ним находится не обычный призрак.

После Повелитель исчез. Даже не так, он совершил рывок.

Он играючи прошёл сквозь энергетический барьер, который, по словам архонта, мог выдержать десяток тактических ракет. Ни одна руна даже не успела отреагировать. Защитное поле продолжало существовать, не понимая, что сквозь него уже проникла смерть по ту сторону.

Повелитель принял облик жнеца смерти. Чёрное одеяние, сотканное из тьмы. Глубокий капюшон. Длинные пальцы, напоминавшие когти мертвеца.

Его присутствие высасывало тепло из воздуха и наполняло души первобытным ужасом. От одного взгляда на него смертный вспоминал всё, что когда-либо слышал о посмертии, и начинал верить в самые страшные из легенд.

Локхарт успел лишь испуганно распахнуть глаза.

Повелитель схватил его за горло и без видимого усилия поднял с кресла. Ноги архонта оторвались от пола. Лицо побагровело. Пальцы беспомощно вцепились в призрачную руку, но прошли сквозь неё, не встретив сопротивления.

— Госпожа, дозволено ли мне поглотить эту душу? — загробным голосом спросил Великий Ирч’Ин.

Казалось, заговорила сама смерть уже взывая с той стороны. Стёкла задрожали. Осветительные панели под потолком погасли. А за защитным барьером один из магов потерял сознание, разорвав собственную часть плетения. Остальные шестеро едва удержали щит, который теперь не защищал и ничем не мог помочь своему хозяину.

Колени дрожали у всех.

У Локхарта, от ужаса. У его подчинённых, от понимания собственной беспомощности. У меня же они едва не задрожали от совершенно иного чувства. Мой Бог назвал меня госпожой. Я понимала, что это лишь спектакль. Тактический ход, призванный убедить окружающих, будто жнец смерти является моим призванным слугой. Но даже осознание истины не могло погасить охватившее меня тайное наслаждение.

Радость была почти непристойной.

Повелитель, перед которым я готова была склоняться до конца времён, изображал моего раба. Просил разрешения поглотить душу ничтожного архонта. Подчинялся моему слову.

Это была ложь. Но какая сладкая. Я позволила молчанию затянуться. Локхарт захрипел. Его лицо начало синеть, а жизнь медленно покидать его тело, высасываемая Повелителем.

— Пока нет, — наконец произнесла я. — Возможно, он ещё сумеет доказать свою полезность.

Повелитель разжал пальцы. Архонт рухнул обратно в кресло, судорожно хватая ртом воздух. Не успев толком понять, почему его резерв энергии пуст, а навыки спасения не сработали. Но разве ему нужно знать, какие именно плетения и артефакты применял мой Повелитель.

После такого начало переговоров можно было считать вполне успешным. Договорённостей мы достигли быстро. Локхарт понял, что за годы путешествий между мирами возросла не только моя сила. Я сумела собрать армию и подчинить существ, для которых вся его мнимая власть была не больше, чем пыль под ногами.

Однако, ничего невозможного мы от него не требовали. Город Турхор не должен был присягать мне. Не требовалось открывать городские ворота для моей армии или объявлять войну владыке соседнего города. Нам была нужна только рекомендация и официальный запрос о моём переводе на северную стену.

Впрочем, выгода для Локхарта тоже была очевидной. Он избавлялся от опасной нефилимы и её армии, направляя их туда, где постоянно требовались новые бойцы. Если я погибну, проблема исчезнет сама собой. Если выживу и добьюсь успеха, архонт сможет приписать часть заслуг собственной проницательности.

Взаимовыгодный компромисс. Хотя я подозревала, что причиной внезапной сговорчивости стало не только представление со жнецом смерти.

На долю мгновения тело Локхарта исчезло из реального слоя пространства. И тут же вернулось.

Никто из его подчинённых этого не заметил. Их уровень Восприятие этого не позволял, так как не превышал тридцати пунктов. Даже я со своими семьюдесятью пятью различила лишь слабое искажение, похожее на дрожь воздуха над раскалённым камнем.

Что произошло в тот миг, я не знала. Возможно, Повелитель перенёс архонта в домен. Показал ему будущее. Или вложил нечто новое в разум старика. Спрашивать я не стала. Не потому, что боялась ответа. Просто понимала: если мне это необходимо будет знать, Повелитель расскажет сам.

В любом случае, всех его планов я не знала. Даже несмотря на то, что во время совещаний он охотно делился замыслами, объяснял задачи и позволял задавать вопросы. Мы слышали слова, видели отдельные цели и получали поручения.

Но постичь весь размах божественного замысла нам было не под силу. Великий Ирч’Ин учитывал десятки вариантов будущего. Мы видели одну дорогу. Он, целую сеть путей, каждый из которых мог привести к победе или гибели.

Поэтому я не удивилась бы, узнав, что Локхарт стал сговорчивым не только из-за страха. Но это было уже не важно.

Официальный запрос архонта позволил запустить череду согласований в столице. Его рекомендация не гарантировала моего принятия в армию северных земель. Турхор был крупным городом, но Дервиурс Локхарт не обладал достаточным влиянием, чтобы единолично решать подобные вопросы.

Впрочем, иного законного пути попасть на стену мы не нашли. Запрос перешёл из одного ведомства в другое. Начались проверки. Совещания. Согласования.

Потребовались взятки, дорогие дары и несколько исчезновений особенно упрямых чиновников. Кого-то Повелитель убеждал. Кого-то заменял. Иные просто пропадали, а их преемники неожиданно оказывались гораздо разумнее и сговорчивее.

Через месяц мою армию официально перевели на защиту северных территорий, как одну из групп наемников. Нам предоставили недавно разрушенный форт в цепи оборонительных сооружений, известной как северная стена.

Название полностью соответствовало действительности.

Сотни фортов ограждали северную часть континента Техоль. Отрезанная территория простиралась почти на тысячу вёрст в ширину и более чем на пятьсот уходила в глубь горных хребтов.

Там начиналось царство Бездны.

Официально считалось, что пелена не оставалась неподвижной. Она двигалась подобно приливу, иногда отступая к северу, а иногда накатывая на укрепления. В такие периоды пространство истончалось и количество прорывов возрастало многократно.

Однако, эти сведения были доступны лишь старшим офицерам. Обычным воинам говорили о заражённых землях, мутантах и необходимости защищать континент от чудовищ севера. Истинное положение осколка Сейлоста от них скрывали.

Впрочем, рельеф северных земель помогал тварям. Горные цепи достигали восьми тысяч локтей. Между ними лежали глубокие ущелья, тёмные долины и бесчисленные пещеры. В подобных условиях невозможно было подсчитать все бреши в реальности.

Ведь не каждое порождение Бездны сразу направлялось на юг. Некоторые скрывались в горах. Уходили под землю. Пожирали друг друга.

Вполне возможно, за годы войны сильные демоны создали там собственные анклавы. Возвели крепости, подчинили слабых тварей и начали выстраивать подобие государств.

Однако точных данных не существовало. Полноценную разведку за стеной не проводили уже много лет. А может и десятилетий.

Потому как концентрация чужеродной энергии нарушала работу летательных аппаратов. Машины теряли управление и разбивались о скалы. Дроны не всегда замечали существ Бездны, особенно тех, кто не обладал постоянным материальным телом.

И даже с такими не самыми оптимистичными условиями, во время переговоров с чиновниками и старшими офицерами меня проверяли не столько на лояльность, сколько на пригодность. Эти гордецы еще перебирали варианты!

Впрочем, конкретного прорыва никто не боялся. Оборона была эшелонированной. Второй и третий периметры удерживали правительственные войска. Даже если первый пояс падёт, демоны столкнутся с новыми стенами, артиллерией, минными полями и подготовленными позициями.

При этом, чтобы попасть на передовую, требовалось выполнить два условия. Первое, обладать достаточной силой, как собственной, так и армии. И второе, самостоятельно понять, что мир дал трещину.

Условие казалось невозможным. И всё же оно имело смысл.

Большинство жителей мира Сейлоста физически не могло принять правду. Ментальная пелена местного владыки искажала мысли, заставляла находить удобные объяснения и не замечать очевидного.

Тот, кто самостоятельно приходил к выводу о гибели мира, уже доказывал способность сопротивляться воздействию.

От того, обычным людям на первой стене делать было нечего. Там они увидели бы слишком многое. Узнали бы, что мир Сейлоста, не полноценный, а всего лишь осколок, медленно утопающий в Бездне. Что северная война не имеет конца. Что каждый уничтоженный разлом лишь оттягивает неизбежное.

Властная верхушка несла эту ношу молча. И отправляла на убой все новые и новые отряды солдат. Ведь после боёв за первым периметром простым воинам не позволяли вернуться к обычной жизни. Слишком опасными считались приобретённые знания. Выжившие оставались на стене, переводились в закрытые части или исчезали.

Командиры частных армий были исключением. Именно эти единичные игроки владели всей полнотой сведений. Генералитет интересовали их адекватность, управляемость и сила. А ещё жадность.

Война являлась не только борьбой за выживание. Она была бизнесом. Дроны над полями сражений фиксировали количество убитых тварей, расход боеприпасов, найденные трофеи и объёмы добытой эссенции. На основании записей рассчитывали налоги, обязательную долю государства и вознаграждения командирам.

Кто-то спасал мир, ну или только делал вид. Кто-то богател. Чаще всего одно не мешало другому.

Так вот, согласования тянулись мучительно долго, но признанный уровень моего могущества решил многое. Локхарт не стеснялся в выражениях, описывая силу. В документах он называл меня стратегически значимым существом, способным самостоятельно уничтожать укреплённые позиции и противостоять высшим демонам.

В итоге нам выделили форт Грозный Грюнлих. Название звучало величественно. Сам форт, нет.

Перед отправлением чиновники произнесли множество пафосных речей. Говорили о защите родного мира, священном долге и вере в верховного Бога Тъ’Харота. Благословляли воинов и уверяли, что весь мир Сейлоста с надеждой смотрит на северную стену. При этом чиновники прекрасно знали, что я сюда прибыла совсем для другого, а именно личного обогащения. Но громкие речи словно бы все равно должны были быть произнесены.

Но стоило прибыть на место, как вес красивых слов растаял подобно утреннему туману. Форт находился в удручающем состоянии. Артиллерийских орудий не было. Не существовало даже позиций, на которых они должны были стоять. Точнее они были разрушены. Во время последнего прорыва, случившегося полмесяца назад, демоны смели верхнюю часть стены вместе с башнями, батареями и расчётами.

Во дворе чернели воронки. Камень оплавился местами. В подземных помещениях пахло гнилью и демонической скверной в местах бывших капищ, так и не выжженой после контрнаступления. Некоторые коридоры заканчивались провалами, откуда, казалось, до сих пор доносился шёпот.

Впрочем, соседние форты выглядели не лучше. Стены между ними осыпались. Защитные формации работали через одну. Гарнизоны были малочисленны и измотаны постоянными боями.

Нас словно отправили не защищать укрепления, а умереть среди руин.

Однако, повелитель сказал, что всё идёт по плану. По его словам, состояние форта не имело значения.

Ведь сначала нас обязательно проверят. Соседние войска отступят ко второй линии при первом серьёзном нападении. Демонам позволят окружить Грозный Грюнлих, чтобы увидеть, на что способна моя армия и насколько правдива подготовленная легенда.

Если мы погибнем, правящая верхушка ничего существенного не потеряет. Если выживем, получим ресурсы на восстановление.

Я была согласна с Повелителем. Доверять нам никто не обязан. Мы появились из ниоткуда, принесли чужое оружие и слишком быстро получили доступ к тайнам северной стены. Ни легенда, ни солидные взятки не могли полностью рассеять подозрения.

Оставалось доказать полезность делом. Впрочем, главное, что замысел Повелителя удался.

Тем более что за всё время ни одной проверки провести по раскрытию истинной сущности моего повелителя так и не удалось у власть имущих. Сканирующие заклинания просто не успевали определить его настоящие характеристики. Да и продемонстрировала я его только главе города Турхор, в чьей преданности можно было уже не сомневаться. Однако, если бы местные властители и генералы узнали истинную силу Великого Ирч’Ина, их поведение стало бы совершенно иным.

Возможно, они попытались бы поклониться. Возможно, уничтожить нас до того, как мы закрепимся в этом мире.

Кто-то другой мог бы усомниться в этом выводе. Но так сказал мой Повелитель. А я верила ему безоговорочно. Впрочем, среди разрушенных стен и запаха старой крови находилось место и для радости.

Я почти постоянно общалась с Великим Ирч’Ином. Чаще, по ментальной связи. Иногда он появлялся рядом в облике жнеца, бесшумно скользил над развалинами, изучал защитные формации и указывал, какие участки необходимо восстановить в первую очередь.

Мы проводили вместе удивительно много времени. Кажется, даже во время моего первого посещения мира Ссшорс он не уделял мне столько внимания.

Я понимала: это было вызвано необходимостью. Повелителю требовалось сохранять легенду, образ всего лишь призванной тени, наблюдать за местными властями и готовиться к неизбежной проверке боем.

Но сердце всё равно наполнялось счастьем. Тем более, его нематериальная форма меня ничуть не смущала.

Напротив. В образе жнеца смерти Великий Ирч’Ин выглядел ещё загадочнее.