В жизни Девушки нет ничего, даже в самых дальних уголках её личной жизни, что избежало бы отчуждённой рефлексивности, кодификации и взора Спектакля. Эта личная жизнь, усеянная товарами, вся целиком отдана во власть рекламе и полностью социализирована, но социализирована в качестве личной жизни, то есть она со всех сторон подчинена искусственным общим стандартам, которые не позволяют ей выразить себя. Для Девушки наиболее сокровенное является также наиболее публичным.

Девушка загорожена своим телом, оно является и её миром, и её тюрьмой.

Физиология Девушки – это агрессивное прикрытие её дурной субстанциональности.

Разумеется, девушка начинает с того, что сама себя осознаёт с точки зрения голой жизни[25], то есть жизни сугубо частной и всецело антиполитической. Поэтому она худшая из Блумов.

Женственность была рождена на руинах Женщины.

Девушка желает Девушку. Девушка – это идеал Девушки.

Девушка живёт с той же перспективой, что и Техника: абстрактного одухотворения мира. Девушка стремится выразить самореферентную замкнутость на себе самой и систематическое игнорирование недостатков. Именно поэтому она лишена каких‐либо недостатков, равно так же, как она лишена каких‐либо достоинств.

Тело Девушки не связано ни с какой интимностью, оно является лишь чистым знаком.

Первобытный человек трансформируется для того, чтобы отличаться от остальных, Девушка – чтобы соответствовать.

Девушка методически реинвестирует всё, от чего она была освобождена, в чистое рабство (было бы неплохо, например, задаться вопросом о том, что современная женщина, достаточно неприятный подвид Девушки, сделала со «свободой», завоёванной для неё в битвах феминизма?).

Девушка – это символ своей собственной программы, в которой всё должно быть в строго установленном порядке.

Девушка обозначает самоликвидацию всего остального, из чего состоит Блум. Вся интимность Девушки была социализирована, и на этом всё.

Сексуальность является настолько же важной для Девушки, насколько каждый её половой акт является ничтожным.

Тавтологическая сущность красоты Девушки держится на том, что она принимает во внимание не какую‐либо несхожесть, а исключительно свой идеальный облик. Потому она столь яростно отвергает своего предполагаемого адресата, даже если он свободен в своей глупой вере, что она адресована ему. Девушка устанавливает пространство своей власти таким образом, что, в конечном счёте, не остаётся способа приблизиться к ней.

В Спектакле мужественность обозначает лишь женственность мужчин.

Девушка обладает сексуальностью в той мере, в которой всякая сексуальность является чуждой для неё.

Девушке достаточно её задницы, чтобы у неё установилось чувство неповторимого своеобразия, а её тело занимает место её внутреннего «я».

Девушка настолько психолог, что ей удаётся сделать себя столь же плоской, как объект психологии.

Девушка – это та, кому сама её сущность предписывает сокращать метафизическую трагедию смертности до простого технического вопроса: какой из кремов против морщин наиболее эффективен? Самое трогательное свойство Девушки – это, безо всякого сомнения, маниакальные усилия достичь в своём внешнем виде окончательной нечувствительности ко времени и пространству, к своему окружению и к истории, быть всегда и везде безупречной.

Робер Дуано. Витрина

Разумеется, поскольку эротизм представляется Девушке во всей неоспоримой позитивности, неизбежно прикрепляемой к сексуальности, и поскольку безумства как таковые превратились в спокойную, изолируемую и закодированную норму, половой акт не является одной из тех вещей, которые позволяют вам продвинуться дальше некой внешней стороны в ваших отношениях с Девушкой, а наоборот, одной из тех, которые укрепляют вас в вашем положении извне.

Спектакль преподнёс Девушке достаточно горький подарок «молодости», поскольку эта «молодость» неизбежно утрачивается.

Витрина разделяет Девушку и мир. Ничто не касается Девушки, и Девушка не касается ничего.

Ничто в личности Девушки не принадлежит ей, ни её женственность, ни её молодость, являющиеся двумя определёнными абстракциями, посредством которых в дисциплине тела усиливается контроль внешности. Не она обладает этими признаками, но эти признаки были ей щедро одолжены ЛЮДЬМИ и теперь обладают ею.

«Чувственное не является непосредственной частью умозрительной философии, то есть профанным, легкодоступным, лишённым мысли и сам собой разумеющимся элементом» (Фейербах). Непосредственное – это дорефлексивное единство восприятия и репрезентации. Таким образом, для Девушки непосредственным является Спектакль, то есть несоответствие репрезентации восприятию, их разделение. Из этого следует, что она никогда не достигает опыта.

Девушка стремится к здоровью так, как если бы оно могло быть спасением.

Терзающее Блума чувство противоречия между своим существованием в качестве социального существа и существованием в качестве единичного бытия совсем не свойственно Девушке, у которой больше нет ни единичного существования, ни чувств как таковых.

Девушка – это тюремщица для себя самой, заточённая в тело, ставшая знаком языка, составленного из тел.

«Глубоко укоренившийся женский инстинкт, предписывающий использование ароматов, является проявлением законов биологии. Главная обязанность женщины – это быть привлекательной. Уровень вашего интеллекта и самостоятельности не имеет значения; если вы не можете воздействовать, сознательно или нет, на людей, которых вы встречаете, вы не исполняете вашу основную обязанность как женщины…» (реклама духов, 1920‐е годы, США, цитируется в книге Стюарта Юэна «Сознание под влиянием»).

«О, этот культ, это послушание, это поклонение девушки перед образом студентки и образом современной!.. О, это рабство перед стилем, доходящее до самоуничтожения, о, покорность девушки!» (Гомбрович, «Фердидурка»).

Девушка воспринимает своё собственное существование как управленческую проблему, которая ждёт её решения.

Прежде чем установить отношение к другому, социальное отношение или форму символической интеграции, Девушка устанавливает отношение к себе, то есть ко времени.

Вопреки всякой видимости Девушка не заботится о себе самой. Строго говоря, она не является эгоистичной, ни даже эгоцентричной, и, в первую очередь, потому, что её «Я» – это в действительности некто другой. То, чему она с непреклонной преданностью посвящает всю свою заботу, это лишь внешняя реальность – её «тело».

Применение формы капитала ко всему и, в частном случае, к телу, означает, что посредничество отчуждённой социальной тотальности установилось в отношениях, ещё недавно управлявшихся непосредственностью.

В Девушке противоречие между законом и природой[26], по‐видимому, устранено путём уничтожения значения каждого из этих слов, да так, что кажется, что ни одно из них никогда не совершало насилия над другим.

Девушка подобна капитализму, домашней прислуге и простейшим организмам: она умеет адаптироваться, и, более того, ей это нравится.

В отличие от того, что происходит в традиционных обществах, которые признают существование низменных влечений и выставляют их в качестве таковых, Девушка отрицает их существование и прячет их.

Девушка «любит», «ненавидит», но никогда не презирает. Для этого ей бы пришлось начать с презрения к себе самой.

Внешний вид Девушки это и есть сама Девушка; между ними двумя нет вообще никакого различия.

Подобно всем рабам, Девушка чувствует над собой намного больше надзора, чем есть на самом деле.

Девушка – это живая абстракция, следовательно, у неё не может быть пола. Исключительно с точки зрения Биовласти[27] и Спектакля ЛЮДИ смогли установить взаимосвязь между её «женственностью» и женскимполом.

Утрата себя самой для Девушки не противоречит никакой «заботе о себе», которую, как ей кажется, она оказывает.

Девушка находится на своём месте лишь в отношениях, чисто внешних по характеру.

Девушка никогда не кажется себе в достаточной мере пластиковой.

Девушке не нравятся морщины; морщины это неправильно; морщины это письмо жизни; жизнь это неправильно. Девушка боится морщин, как и всех остальных истинных выражений.

Девушка чрезвычайно вульгарна.

В Девушке нет ничего необычного, в этом заключается её «красота».

Посредством самосознания Девушка обретает лишь смутное ощущение жизни.

Будучи отторгнутыми друг от друга, любовь и задница Девушки становятся двумя пустыми абстракциями.

Для Девушки голая жизнь также выполняет функцию платья.

Девушка изолированно живёт в своей собственной «красоте».

Девушка не любит никого, она любит себя саму любящую.

Девушка никогда не доходит до требования того, чтобы мимолётные условности, которым она себя подчиняет, имели смысл.

Девушка понимает всякие отношения как устроенные по модели контракта, и точнее, контракта, который может быть расторгнут в любой момент по первому требованию договаривающихся сторон. Это – торг на основе дифференциальной стоимости каждого на рынке соблазнения, где, в конце концов, кто‐то должен собрать дивиденды.

Девушка ежедневно производит себя как таковую, маниакально воспроизводя господствующий этос.

Транснациональная косметическая корпорация недавно запустила массированную рекламную компанию нового крема против морщин под названием Ethique («Этика»). Таким образом, это одновременно означало, что нет ничего столь же этичного, сколь обмазываться хуйнёй после пробуждения, чтобы соответствовать категорическому императиву молодости, и что не может быть никакого иного этоса, кроме этоса Девушки.

Страница журнала “Tiqqun” с оригинальным текстом

Девушка заботится о своём теле как о драгоценном орудии труда.

«Красота» – это вид раскрытия потаённого, соответствующий Девушке внутри Спектакля. Вот почему она также является обезличенным продуктом, несущим в себе все абстракции, заключённые в обязательстве соотносить себя с конкретным сегментом сексуального рынка, внутри которого все похожи друг на друга.

Капитализм действительно создал богатства, поскольку он нашёл их там, где их раньше не видели. Так, например, он сделал богатствами красоту, здоровье и молодость, то есть качествами, которые вами обладают.

Девушка никогда не бывает удовлетворена своей покорностью рыночной метафизике, подчинением всего её существа и видимым образом всего её тела нормам Спектакля. Вот почему она испытывает потребность выставлять свою покорность напоказ.

Девушка утверждает физиологические масштабы рыночной семиократии[28].

Красота Девушки является продуктом производства. Девушка и сама не против повторять: «красота не падает с неба», то есть она является результатом работы.

Девушка умывается, она хочет быть чистой, чистой от мира.

Девушка предпочла стать вещью, которая чувствует, а не человеком, который страдает.

Девушка стремится к пластическому совершенству во всех его формах, особенно – в её собственной.

ЛИПОВЕЦКИЙ, С ТВОИМ БИЗНЕСОМ ПОКОНЧЕНО!

Девушке недостаточно верить, что сексуальность существует, она клянётся, что она её нашла. Новые боги, новые суеверия.

От силовых тренировок до кремов против морщин и липосакции – одно и то же неистовство Девушки в стремлении абстрагироваться от своего тела и сделать своё тело абстракцией.

Насколько бы не распространялся её нарциссизм, Девушка не любит себя – она любит свой образ, то есть нечто, что не только является чуждым и внешним по отношению к ней, но и что в полном смысле слова обладает ею. Девушка живёт под тиранией этого неблагодарного хозяина.

Девушка – это прежде всего точка зрения на течение времени, но это воплощённая точка зрения.