ОЛИВИЯ

Глава 1

Проснуться рядом с высохшим человеческим трупом посреди густого зелёного леса — совсем не то, с чего мне хотелось бы начинать своё утро. Особенно когда труп был одет в разорванный, залитый кровью синий шерстяной мундир, белые брюки, чёрные сапоги и чёрную двууголку, похожую на ту, что носили солдаты. Его иссохшая кожа плотно обтягивала кости, застыв в жутком подобии ухмылки.

С пронзительным вскриком я резко вскочила на ноги и в ужасе уставилась на мёртвое тело рядом с собой.

Труп безжизненно смотрел на меня глубоко запавшими в глазницы глазами.

Здесь были и другие тела?

Мой кинжал лежал среди листвы неподалёку от того места, куда меня выбросило после путешествия во времени из Древнего Рима. Я быстро подняла его, закрепила в ножнах на бедре, напротив «Глока», и, не сводя глаз с мертвеца, попятилась назад, стараясь не споткнуться о ветки и брёвна. Где бы я ни оказалась, это точно был не Рим. А моих спутников по путешествию во времени — Романа Александра, любви всей моей жизни, и Марселиуса Демарриаса, заклятого врага Романа, — нигде не было видно.

— Роман! — крикнула я, сложив ладони рупором у рта. — Роман!

Ни звука.

— Марселиус!

Ответом мне был лишь шелест ветра в листве. Я перестала кричать, пытаясь понять, где нахожусь. Вокруг меня стеной стояли густые деревья. Стоило тишине рассеяться, как лес вновь наполнился пением птиц и шорохом мелких зверьков среди ветвей. Сердце радостно забилось быстрее. Этот лес напоминал окрестности горы Кугар, где жили папа и Ли, когда я покинула их.

Неужели я вернулась домой?

Я побрела сквозь густой подлесок на шум стремительно бегущей воды. Отведя в сторону ветку, я увидела водопад, которого никогда прежде не встречала. Он низвергался со скал из камня, хорошо знакомого мне по штату Вашингтон. Но сами деревья были совсем не похожи на лес рядом с домом Ли и папы. Вместо пихт и кедров вокруг росли дубы, гикори¹ и сосны.

Нет. Это место находилось не рядом с моим домом… и, судя по одежде мертвеца, вовсе не в том столетии.

Я медленно повернулась вокруг своей оси, пытаясь заметить хоть какие-нибудь следы своих спутников.

— Роман? Марселиус!

По-прежнему ничего.

Паника стиснула мне горло, не давая нормально дышать. Где они? Неужели я оставила их в Риме? Они погибли в Колизее? Или я всё сделала неправильно? Что, если я перепутала кинжалы? Что, если поменяла их местами? Наверное, я совершила самую страшную ошибку в своей жизни, когда решила отправить нас всех через время вместе… а теперь их нигде нет.

Страх постепенно затуманивал мой разум. Это плохо. Чему меня учил Ли? Паника ведёт к боли и гибели. Если я хочу выжить и найти Романа, мне нужно взять себя в руки и мыслить здраво. Если Роман оказался в этом времени, я его найду. Нужно лишь составить план.

Для начала следовало понять, куда именно меня занесло.

Я вернулась туда, где очнулась. Как бы отвратительно это ни звучало, мне предстояло обыскать мертвеца в поисках всего, что могло пригодиться. Из Рима я принесла с собой лишь одежду, которая была на мне, — длинную льняную столу и сандалии. Ну и, конечно, оружие. В зависимости от того, в каком столетии я оказалась, подходящая одежда могла стать вопросом жизни и смерти.

Над телом жужжали мухи, пока я переворачивала его на бок. Мне пришлось сдержать подступившую к горлу тошноту.

Через плечо мертвеца была перекинута матерчатая солдатская сумка. Я осторожно развязала её и заглянула внутрь. Там лежали простая металлическая кружка, оловянная тарелка и самый необычный складной нож, который мне когда-либо доводилось видеть. Его рукоять, украшенная искусно расписанными розами, была сделана, похоже, из кости и выполнена в форме женской голени и изящной ножки в маленьком ботинке. Лезвие аккуратно складывалось внутрь рукояти.

Я посмотрела на мертвеца.

Наверное, это был подарок от жены — вещица, которая должна была согревать его сердце долгими холодными ночами.

Бедный… И его бедная жена. Скорее всего, она даже не знает, что он погиб.

Продолжив рыться в сумке, я обнаружила металлическую вилку с тремя зубцами, нож, твёрдый сухарь и какой-то кусок вяленого мяса, завёрнутый в холстину². Я достала еду и понюхала, проверяя, не испортилась ли она. Запаха гнили не было, поэтому я убрала всё обратно и осторожно сняла матерчатую сумку с тела.

На груди мертвеца также висела круглая деревянная фляга, похожая на небольшую коробочку для сыра. Её я тоже забрала.

Комары уже вовсю меня жрали. Надевать военный мундир казалось не лучшей идеей, но вот снять с мертвеца рубашку было бы разумно. И, возможно, брюки. А сапоги — обязательно.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом. Затем несколько раз перевернула мертвеца, чтобы стащить с него окровавленную рубашку. Я могла отстирать её в ручье под водопадом. Следом пришла очередь брюк и сапог.

Я ещё раз осмотрелась в поисках чего-нибудь полезного. Если у мертвеца и было оружие или хотя бы боеприпасы, тот, кто его убил, наверняка забрал их с собой. Поэтому я закинула матерчатую сумку на плечо, взяла одежду на вытянутой руке и направилась обратно к водопаду.

Покойся с миром, мистер Мертвец. И спасибо за еду и одежду.

Я тщательно отстирала брюки и рубашку в реке под водопадом, оттирая ткань о камни, чтобы избавиться от крови и трупного запаха. Затем развесила одежду на ветках сушиться на солнце. После этого вылила остатки воды из фляги и наполнила её свежей водой.

Когда я росла под опекой Мун Ли, помимо боевых искусств он учил меня выживанию. Он уводил меня в лес и оставлял там одну на несколько дней. Я знала, как найти воду, построить укрытие, добыть огонь трением, следить по поведению птиц за возможной опасностью и многому другому, что могло однажды спасти жизнь.

Сейчас птицы спокойно занимались своими делами.

А значит, ни Роман, ни Марселиус не пробирались через лес.

По крайней мере, не рядом со мной…

Я присела у воды, давая себе время подумать, разобраться в происходящем и составить план. И заодно дождаться, пока высохнет рубашка, чтобы я могла её надеть.

Путешествия во времени здорово переворачивают человеку сознание. Ещё год назад я жила в Сиэтле, штат Вашингтон, в двадцать первом веке. В один судьбоносный день я узнала, что являюсь так называемой Рождённой временем. А позже тем же вечером мой наставник Мун Ли перенёс меня в Древний Рим. Именно там я встретила любовь всей своей жизни — Романа Александра, гладиатора и преторианца, служившего телохранителем императора. Там же я познакомилась и с его заклятым врагом, преторианцем Марселиусом Демарриасом, которого считала братом-близнецом Романа.

А теперь я была здесь. Где бы, чёрт возьми, ни находилось это «здесь».

Как можно в одно мгновение оказаться в другом времени и другом месте, совершенно не представляя, где ты и в каком столетии находишься? Это было похоже на смерть, после которой ты рождаешься заново… уже взрослым человеком. До жути странное чувство. И при этом у меня не было преимущества вырасти в этом мире, впитать его культуру, иметь родителей или близких, которые могли бы объяснить, как здесь всё устроено. Будь Роман рядом, мы бы обязательно во всём разобрались вместе. Но я понятия не имела, где он.

При мысли о том, что я могла потерять его, сердце болезненно сжалось. Что я сделала не так? Совсем недавно, в Риме, я произнесла священные слова, бросила Марселиусу и Роману их кинжалы, а потом… исчезла. Но что произошло с ними?

Мне казалось, что я совершаю благородный поступок, пытаясь воссоединить двух братьев. А в итоге лишь потеряла обоих и сама оказалась неизвестно где.

Не позволяя сомнениям и жалости к себе окончательно взять верх, я поднялась и проверила одежду. Она всё ещё оставалась влажной, но уже была вполне пригодна для носки. Я натянула прочную рубашку цвета небелёного льна через голову и расправила её поверх своей столы. Затем сняла сандалии и надела сапоги мертвеца. Они были мне немного велики, но зато защитят ноги. Мундир и брюки я закрепила под ремнём матерчатой сумки и направилась вниз по течению.

Я шла до тех пор, пока не вышла к дороге, петлявшей между деревьями. Услышав вдали ржание лошади и стук копыт, я тут же юркнула за дерево.

По дороге к моему укрытию двигались несколько повозок в сопровождении мужчин, одетых в такую же форму, как и мертвец. Должно быть, это американские солдаты.

Я лихорадочно попыталась вспомнить всё, что когда-либо слышала на уроках истории, но, к сожалению, сведения о том, какую форму носили солдаты в разные эпохи, мой мозг не счёл достойными хранения. Если уж совсем честно, истории Соединённых Штатов я уделяла не так уж много внимания. Я знала лишь одно — американцы носили синюю форму. Вот только в каком веке? В восемнадцатом? Или уже в девятнадцатом?

Съёжившись за деревом, я напряжённо прислушивалась, пока повозки со скрипом и грохотом проезжали мимо.

Несколько мужчин говорили с характерным южным акцентом — таким, какой можно услышать в Кентукки или Миссури.

Когда основная колонна прошла, в хвосте осталось всего несколько повозок. В одной из них сидел мужчина лет пятидесяти с небольшим, одетый в простую белую рубашку и серые шерстяные брюки. С мрачным лицом и пустым взглядом он вовсе не походил на солдата. Скорее на пленника.

Но последняя повозка заставила моё сердце болезненно сжаться.

К ней были привязаны две молодые женщины лет двадцати. Их заставляли бежать следом за повозкой. Их длинные платья с завышенной талией, когда-то, вероятно, шалфейно-зелёного цвета, были перепачканы грязью и местами разорваны. Обе женщины плакали.

Я тяжело вздохнула. Почему я постоянно оказываюсь в подобных ситуациях? Когда я жила в Сиэтле, то учила женщин и детей защищаться. Потеряв маму в раннем возрасте из-за того, что теперь я знала как Тьму, я поклялась помогать людям бороться за свою жизнь, если им это понадобится.

В Риме я обучала молодого парня по имени Антоний защищаться от любовника собственной матери, которым оказался Марселиус.

Когда кто-то нуждался в помощи, я просто не могла пройти мимо. А этим двум девушкам помощь была нужна как никогда.

Позади, впереди и по бокам повозок, в которых находились пленники, шли пятеро солдат.

В моём пистолете оставалось шестнадцать патронов. Я вытащила «Глок» из кобуры на бедре, прицелилась, осторожно выглянула из-за ствола дерева и выстрелила в солдата, замыкавшего колонну.

Пуля пробила ему голову.

Его отбросило назад, и он рухнул на землю, разбрызгивая вокруг кровь и частицы мозга.

Молодые женщины закричали.

Его напарник вскинул винтовку и прицелился в мою сторону. Я осталась сидеть на корточках, не показываясь из укрытия.

Следующим выстрелом я уложила и его. Теперь у меня оставалось четырнадцать патронов. Я убрала пистолет в кобуру на бедре и стремительно выскочила из леса, чтобы разобраться с тремя оставшимися охранниками. Одного я отправила на землю ударом ногой в голову, второго — в лицо, третьего — в живот, используя приёмы боевых искусств. Правда, двигалась я медленно и неуклюже. С тех пор как я в последний раз тренировалась, прошло слишком много времени, и это было заметно.

Ко мне тут же бросились ещё несколько солдат.

Двое вскинули винтовки, направив их прямо мне в голову.

— Ну-ну, и кто это у нас? — протянул самый низкорослый из них с характерным южным акцентом. — Похоже, эта дамочка решила сегодня стать спасительницей и вызволить бедное семейство. Кто ты, чёрт возьми, такая?

Он выпятил широкую грудь, всем своим видом показывая, что здесь главный. Из-под двууголки торчали сальные волосы грязно-русого цвета.

— Всё равно вы меня не знаете, — ответила я, подняв руки.

— Зато теперь знаем. — Он качнул винтовкой в сторону мужчины и двух женщин. — Ты с ними?

— Нет.

— Теперь уже да. — Он кивнул другому солдату, не сводившему с меня прицела. — Расти, свяжи её и поставь к этим двоим.

Расти, высокий солдат, грубо подтолкнул меня к задней части повозки.

Я подумывала избавиться и от этих двоих, но, заметив ещё восьмерых вооружённых солдат, внимательно наблюдавших за мной с небольшого расстояния, решила не рисковать.

Расти снял с заднего борта повозки верёвку и связал мне руки за спиной. Затем туго обвязал вокруг моей талии сизалевую верёвку³, точно так же, как у двух других пленниц, и закрепил её на повозке.

Обе девушки уставились на меня широко раскрытыми от страха глазами.

— Какого чёрта у тебя вещи американского солдата? — спросил Расти, кивнув на матерчатую сумку, флягу, мундир и брюки. Его лицо заросло тёмной щетиной, а маленькие серые глаза подозрительно сверлили меня.

Я спокойно встретила его взгляд.

— Сняла с мертвеца. Решила, что они ему уже ни к чему, вот и…

Я пожала плечами.

— Это ты его тоже прикончила? — Он сплюнул длинную струю коричневой слюны, а затем вытер рот тыльной стороной ладони.

— Нет, сэр, не я. Вся моя семья погибла. Англичане прострелили им головы, — солгала я. — Я бродила по лесу в поисках укрытия и наткнулась на него.

Он прищурился, обдумывая мой рассказ. Затем хмыкнул, махнул одному из возниц и приказал:

— Поезжай дальше. Здесь мы сами разберёмся.

Оставшись позади вместе со вторым солдатом, он позволил повозке тронуться, и верёвка дёрнула меня вперёд вслед за скрипучими колёсами.

Я посмотрела на своих спутниц и улыбнулась.

Старшая из девушек была поразительной красавицей. Длинные золотистые волосы цвета спелой пшеницы, губы идеальной формы, словно нарисованный лук, рубиново-красные, ярко-синие глаза и лицо в форме сердца. В двадцать первом веке она наверняка украшала бы обложки журналов. Но сейчас её волосы были спутаны, а лицо перепачкано грязью.

Вторая девушка выглядела гораздо моложе. Её угрюмое лицо с пухлыми губами выражало безысходность. Непослушные светлые локоны подпрыгивали при каждом шаге, а глубокая складка между бровями выдавала её страдания.

Старшая бросила на меня быстрый взгляд и незаметно встала между мной и младшей. Затем осторожно оглянулась через плечо на Расти и второго солдата.

Я тоже посмотрела назад.

Оба мужчины о чём-то разговаривали и смеялись.

Не видела ни единой причины для хорошего настроения.

— Меня зовут Эмили. А это моя младшая сестра Шарлотта, — едва слышно прошептала она уголком губ.

— Я Оливия, — так же тихо ответила я.

— Зачем ты попыталась нам помочь? Ты только сама навлекла на себя ещё больше бед, — прошептала Эмили.

— Там наверху какие-то проблемы? — крикнул Расти.

— Нет, сэр, — сразу ответила Эмили.

— Тогда заткните свои чертовы рты.

После этого мы с Эмили больше не разговаривали. Позднее солнце нещадно палило мне в голову. Под рубашкой с длинными рукавами и длинной столой стало жарко и липко. Шагая вслед за повозкой, я думала только о Романе.

Где ты? Подай мне хоть какой-нибудь знак, что ты там же, где и я. Ты тоже оказался в этом бескрайнем лесу?

Я понимала, насколько глупо пытаться мысленно связаться с ним. Кто знает, где он сейчас? Возможно, кинжал забросил его в Египет 1332 года до нашей эры, к храму Тутанхамона, в древнее синтоистское святилище в Японии… или вообще в какое-нибудь совершенно случайное место. Роман говорил, что кинжал ведёт своего владельца туда, где он нужнее всего. Но зачем, во имя всего святого, я понадобилась именно здесь? И почему хотя бы Роман не оказался рядом со мной?

Эти мысли тяжёлым грузом легли на сердце, и ноги налились свинцом.

Мы продолжали идти, пока солдаты позади снова не принялись болтать и смеяться.

— Мужчина в той повозке впереди — мой отец, — тихо сказала Эмили.

— Вот как, — отозвалась я, вынырнув из своих мыслей.

— Они обвиняют его во множестве ужасных преступлений. Страшных вещей. — Голос Эмили дрогнул, словно запутавшись в паутине тяжёлых воспоминаний. — Но я знаю, что он этого не совершал.

— Понимаю, — ответила я, снова невольно подумав о Романе.

В Риме Роман убивал, потому что такова была его жизнь. Таков был его долг перед императором. Иногда люди совершают ужасные поступки, но это вовсе не означает, что они по своей природе чудовища.

Я снова оглянулась через плечо на двух солдат.

Расти поймал мой взгляд и мерзко ухмыльнулся. Он схватился за пах, несколько раз непристойно толкнул бёдрами вперёд, а затем наклонился и что-то сказал своему низкорослому приятелю.

Оба запрокинули головы и громко расхохотались.

Только попробуйте ко мне полезть, мальчики, и ваши яйца окажутся у вас в глотке.

Я отвернулась и продолжила идти вслед за повозкой.

Глубокие колеи и выбоины на дороге были прорезаны бесчисленными колёсами повозок. Наверное, их оставили весенние дожди, а летнее солнце потом высушило землю. Слева тянулся лес. Справа река перекатывалась через камни и неслась по глубокому руслу. Я не переставала высматривать среди деревьев хоть какие-нибудь признаки Романа или Марселиуса, надеясь увидеть, что они скрываются где-то неподалёку.

— Так почему ты это сделала? Почему попыталась нас спасти? Ты ведь даже нас не знаешь, — прошептала Эмили.

— Я должна была вас защитить. Не выношу, когда мужчины пользуются беззащитностью женщин, — так же тихо ответила я, продолжая смотреть вперёд. — А в чём именно обвиняют твоего отца?

Краем глаза я заметила, как Эмили опустила взгляд.

— Не могу сказать. Моего отца обвиняют в ужасных вещах. Эти люди… они хотят казнить нас.

Я предпочитала, чтобы моя голова оставалась на плечах.

— Где мы? И что это за война?

— Разве ты не знаешь?

Я посмотрела на её измученное лицо.

— Когда… британские солдаты убили мою семью… я… ударилась головой и… теперь немного путаюсь.

Глаза Эмили наполнились слезами.

— Бедняжка… Ты потеряла всю семью?

— Всех до единого.

И это, по крайней мере, не было ложью.

Живя в Сиэтле, я своими глазами видела, как мой бывший парень убил папу, прежде чем меня перенесли в Рим. Маму Тьма забрала, когда мне было десять. А Ли… именно Ли отправил меня в путешествие во времени.

И теперь я потеряла любовь всей своей жизни.

Горло болезненно сжалось, не давая вздохнуть.

— Боже… — всхлипнула Эмили. — И после всего этого ты ещё рискнула жизнью, пытаясь спасти нас. Моего отца… они считают, что он продавал оружие. Сейчас идёт Англо-американская война 1812 года. Мы уже неделю в пути и направляемся на север. Не знаю, что нас там ждёт, но почти уверена, что они собираются казнить нас всех.

У меня оборвалось сердце.

Неужели я спаслась из Древнего Рима только для того, чтобы встретить смерть здесь, в Соединённых Штатах?

Позади послышался стремительно приближающийся топот.

Расти резко схватил Эмили за волосы и дёрнул её голову назад.

— Ай! — вскрикнула Эмили.

Шарлотта тоже испуганно вскрикнула.

— Всё хорошо, Шарлотта… тише, — дрожащим голосом прошептала Эмили.

Расти наклонился вплотную к её лицу и прорычал:

— Что я тебе говорил насчёт болтовни? А? Разве я не велел держать рот на замке?

— Да, сэр, — дрожащим голосом ответила Эмили.

Он шумно втянул носом воздух.

— Ох, как же приятно ты пахнешь, сладкая.

Эмили тихо всхлипнула.

Мне хотелось убить его.

— Оставь её в покое. Если так хочется поразвлечься, поразвлекайся со мной.

— Вот как? — протянул Расти.

— Расти! — резко окликнул его низкорослый солдат. — Прекращай. Иди сюда. Ты уже достаточно ясно всё объяснил.

— Мы ещё увидимся, — бросил Расти Эмили. — До лагеря уже недалеко.

Когда Расти вернулся к своему напарнику, Эмили едва слышно прошептала:

— Спасибо, что попыталась стать моим ангелом-хранителем… Но мы все идём навстречу смерти.

— Тсс, — шикнула я.

Тоже мне, ангел-хранитель.

Я была совершенно одна в Миссури, посреди Англо-американской войны 1812 года. Я не могла найти Романа. Не могла найти Марселиуса.

Если кинжал привёл меня сюда… что, во имя всего святого, он хотел мне показать?