Глава 23. Женщина сказала «нет»

Андрей Самсонов

Как ненормальный, я все целую ее и не могу остановиться.

Мне, в целом, даже наплевать, что Катя не отвечает.

Я так скучал… я сходил с ума. Плохая, плохая девочка!

Сердце болезненно долбится в грудную клетку.

Делаю над собой усилие, чтобы отстраниться и перевести дыхание.

И тут же получаю толчок кулаками в плечи.

–Не смей! Ты слышишь? – Всхлипывает Кошкина. – Не смей меня так никогда касаться. Не смей целовать! А если Сава увидит? Дети… Они же все рассказывают. О Господи…

Хватается за голову и зажимает рот рукой, будто она в ужасе.

–За лицо не хватайся… – хмуро достаю из машины антисептические салфетки.

Отдаю.

Катя судорожно трет руки и щеки.

–Поехали, поехали отсюда, пожалуйста!

–Кать, я хочу поговорить.

–Да о чем нем говорить, Андрей? Ты хочешь мое имя на всю школу опозорить? Чтобы в меня пальцами тыкали? Как в институте?

–Тебе не плевать, Кать? Мы взрослые люди. Сами можем решать, кого любить, с кем спать…

–Не говори мне этого! Не смей! – Трясет салфетками. – А как дочка твоя будет учиться дальше? Ты подумал? Дети очень жестоки. Или сменишь ей класс, чтобы спать с училкой?

–Что же за язык у тебя, Кошкина, – качаю головой. – Как у кобры. Ядом просто залила!

–Зато ты у нас только радугой и ромашками плюешься!

–Кать… остановись. Я же как только тебя в школе увидел, спать снова перестал!

–А я только начала, Самсонов! Только начала спать! И больше не хочу экспериментировать!

–По женатому своему все страдала? – Болезненно усмехаюсь. – Ну что же тогда ты у разбитого корыта? Или устала от разнообразия?

Мысль о том, что у Кати могли быть мужчины, да ещё и не один почем–то приводит меня в ярость. Ревность – страшная штука…

–Тебя спросить забыла! Андрей, ты очень помог, спасибо тебе большое! Но это означает, что теперь меня можно оскорблять и тащить в постель!

–Да тут до постели с тобой тыщу раз остынешь, пока доберешься!

–Ничего, ты в новую прыгнешь, что поближе будет. А я тут постою.

Дергаю ручку машины.

–Сава, мы едем на такси!

–Успокойся! – Сжимаю ее плечи и встряхиваю. – Все! Просто сядь в машину!

Катя демонстративно садится на заднее к сыну. Я страшно злюсь – на себя, на нее, на чувства свои неуместные, но стараюсь держать себя в руках.

Действительно, при ребёнке выяснять отношения дальше – это перебор.

И странно… так много претензий к ней кипит, а по–существу сказать нечего.

Савелий радостно что–то лапочет Кошкиной на ухо. Она его обнимает и уверен, что не слушает, потому что смотрит своим стеклянным взглядом в мое зеркало заднего вида.

До дома мы едем практически в молчании. Благо, Савелий, выплеснув эмоции, практически сразу отрубается и вообще мало интересуется обстановкой между двумя взрослыми.

Напряженной такой обстановкой. Мне кажется, что Катя кроет меня про себя самыми отборными ругательствами.

В пору пойти и купить лотерею или сдать экзамен. Не важно какой!

Помогаю ей донести мальчишку до квартиры и укладываю на кровать.

Кошкина снимает с сына ботинки.

Выходим в коридор.

–Даже чаем не напоишь? – Усмехаюсь.

Уходить не хочется даже после того, что она наговорила.

–Ага, – шипит Катя. – Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде. Вам пора, Андрей Федорович.

–Брось, только чай. Твоя невинность останется в безопасности. – Хмыкаю, стараясь задеть.

–Потому что у тебя инструмент «стерся»?! – Парирует Катя. – Не в строю? Так ты не суй, куда попало!

–Кошкина…. – выдыхаю. – Ты меня очень провоцируешь сейчас. Все работает лучше, чем когда–либо.

–Мне не интересно! Андрей… – облизывает губы и переводит дыхание. – Уходи. Пожалуйста!

–Не могу… – прислоняясь плечом к стене, пожимаю плечами. – Сейчас лягу здесь, и что ты мне сделаешь?

–Вызову полицию!

–Отличная идея! – Щелкаю пальцами.

–Самсонов… – вздыхает. – Ну разве ты не понимаешь, что твое внимание меня сейчас оскорбляет?

–Не понимаю… к сожалению.

–Господи… – всхлипывает Катя.

–Иди ко мне… – хриплю, глядя ей в глаза. – Поцелуй. Один. Сама. И клянусь, что уйду.

–Это шантаж! Отвратительно.,.

–Да, пусть будет отвратительно, – киваю.

Ощущаю себя так, будто меня били ногами.

–Ты лгунья, Кошкина! – Срываюсь снова к ней. – Лгунья! Ты…

Ты же любила меня!

Не сумев выразить свои эмоции словами, я снова впиваюсь в ее рот.

Зарываюсь пальцами в волосы Кати и заставляю запрокинуть голову.

–Как мне уйти? – Шепчу. – Как? Если я все помню?!

–Андрей! Нет!

Я чувствую на наших губах ее слёзы.

–Кошка моя… Катенька…

Моя голова улетает. И вместо того, чтобы отпустить, я спускаюсь губами ниже по нежной шее и вжимаю Кошкину в стену. Рву в стороны ткань тонкой блузки…

Бах… Неожиданно мне ощутимо прилетает по лицу.

Замираю, тяжело дыша. Лицо немеет.

–Пошел вон, Самсонов! Вон! – Рыдает Катя. – Вон! И не смей приближаться!

Аааа! Что это сейчас ты делал, Андрей? Пытался силой взять женщину?

Ощущая себя абсолютно пустым и оглушенным, выхожу из квартиры.

Дверь за спиной хлопает.

–Черт! – С психом всаживаю ладонью по кнопке лифта.

И как теперь дальше быть? Как ее теперь видеть? Чем я в ее глазах сейчас лучше того кента, отца Катиного крестника?

Ничем. И если мог, я бы сам себе дал в морду.