Хорошо летом в поле! Кругом рожь шелестит.

Вдруг слышу: будто пикает кто-то тихонько во ржи…

Раздвинул колосья, а там целое лукошко яиц!

Лукошка-то, правду сказать, никакого нет — прямо на земле яйца лежат, в ямке. И много их: двадцать штук я насчитал!

Лежат и — вот чудеса! — переговариваются.

На птичьем языке — писком.

«Пик!» — скажет одно яичко.

«Пик-пик-пик!» — отвечают другие.

Осторожненько взял я одно яйцо и приложил к уху.

«Пи-ик!» — испугалось яичко. Потом что-то ворохнулось в нем, тюкнулось изнутри в скорлупку — и притихло.

Ясно: в яйце готовый цыпленочек! Гнездо — я знал это — красивой полевой курочки — серой куропатки. Куропатка-мама куда-то пропала. Может быть, ушла надолго. А может быть, и совсем не вернется: где-нибудь ястреб ее подхватил или хорек поймал. Птенчики и волнуются. Пищат. Чувствуют, что пропадут без мамы.

Положил я обратно яйца. Задумался: что сделать? Верно ведь: выклюнутся — непременно пропадут они. Сколько кругом врагов-то!

Надумал: никакого мне щенка не надо! Сбегаю домой, принесу корзиночку, сложу в нее яйца. Будет у меня целых двадцать цыпляток — желтеньких, прехорошеньких. Кормить их буду, учить уму-разуму. Какая уж тут скука с ними!

«Пик!» — тревожно пискнуло в одном яйце.

«Пик-пик-пик-пик!» — тревожно отозвалось в других.

Боятся, бедненькие, одни, без мамы! Надо спешить.

— Не пикайте! — крикнул я им. — Живо прибегу, заберу вас к себе домой.

И побежал к себе в лес — за корзиночкой.