Тем временем в Японии бывшие сотрудники Отряда № 731 мало того, что не понесли наказание, так многие из них стали героями в своей стране. Жили, не таясь, строили карьеру, преподавали – в общем, вели обычную жизнь обычных граждан.
По словам японского журналиста Кондо Сендзи, после войны практически все, кто работал в Отряде № 731, смогли повысить свой статус. Многие стали ректорами или деканами в медицинских институтах и университетах. Экспериментируя над людьми, они получили обширную и уникальную информацию для будущих диссертаций. Это дало им преимущество в научном плане по сравнению с зарубежными коллегами.
По свидетельствам профессора Токийского университета, историка Харуки Вада:
«Члены Отрядов № 100 и № 731 после войны получили места в НИИ и медицинских учреждениях Японии. Были даже те, кто стал преподавателями в университетах. То есть они спокойно дожили свой век, не понеся никакой ответственности за свои преступления».
Так, создатель отряда, генерал-лейтенант Сиро Исии сразу после капитуляции скрывался в префектуре Исикава и устроил фальшивые похороны себя в родном городке Тиеда, пока его искали американцы. Невольно вспоминается фраза одного из бывших сотрудников Отряда об Исии: «Папаша был самой хитрой из всех обезьян – ученой обезьяной». Быть обезьяной для японца – значит, быть необычайно хитрым человеком.
В результате Исии оказался в США, сотрудничал, предоставляя «бесценную» информацию для американской программы по разработке бактериологического оружия, а в обмен получил иммунитет от преследований [49]. На протяжении нескольких лет его местонахождение было неизвестно. Одни источники утверждают, что он провел несколько лет в США, в Мэриленде, где консультировал американских ученых по вопросам разработки бактериологического оружия. Другой источник утверждает, что Исии вернулся в Японию, где открыл бесплатную клинику. Зная биографию генерал-лейтенанта, во второй вариант верится с большим трудом.
Есть данные, что в 1950 году Исии со своим боевым товарищем Масадзи во время войны в Корее продолжил старое дело – они вновь испытывали чумные бомбы. 22 февраля 1952 года Исии был прямо назван в заявлении, сделанном министром иностранных дел Северной Кореи Пак Хон Ёном, якобы он, наряду с другими японскими военными преступниками-бактериологами, участвовал в «систематическом распространении самолетами большого количества насекомых-бактерионосителей с целью распространения инфекционных заболеваний над нашими передовыми позициями и нашим тылом». Тем не менее информация эта является недоказанной, хоть и очень похожа на правду.
По словам дочери генерал-лейтенанта Исии – Харуми Исии, – после возвращения в Японию он и правда организовал клинику в районе Синдзюку и лечил людей, но информации об этом мало. Также она утверждала, что незадолго до смерти Исии принял католичество, а затем его состояние ухудшилось:
«Однажды он принес образец своей ткани на медицинский факультет Токийского университета и попросил одного из бывших подчиненных изучить, не сказав, кому он принадлежит. Когда ему сообщили, что ткань поражена раком, он гордо заявил, что тоже так думал. Ни один врач не осмелился сказать ему, что у него рак горла. В конце концов ему сделали операцию, и он потерял голос. До последнего дня он серьезно изучал медицину и вел записи о своем физическом состоянии. Он сказал своему старому профессору Рену Кимуре, который пришел навестить его в то время: „Теперь все кончено“. Он написал это сообщение, потому что больше не мог говорить. Незадолго до смерти он попросил, чтобы его крестил покойный доктор Герман Хойверс, бывший президент Софийского университета в Токио. Доктор Хойверс и мой отец были знакомы еще до войны. Отец с большим уважением относился к немецкому народу и его культуре. Он был крещен в Римско-католической церкви и получил имя Джозеф. Мне кажется, что мой отец как будто вздохнул с облегчением» [91].
В 1959 году Сиро Исии скончался в Токио от рака в возрасте 67 лет. Организовал похороны и держал речь бывший заместитель Исии – Китано Масадзи. За год до своей смерти «генерал-чума» собрал бывших сотрудников дьявольского хозяйства и заявил им:
«Вы должны гордиться тем, что служили в Отряде № 731, созданном для спасения родины».
Сиро Исии на послевоенной встрече бывших членов Отряда № 731
Преемник Исии Масадзи Китано после капитуляции Японии в августе 1945 года попал в лагерь для военнопленных в Шанхае, но уже в январе 1946-го его репатриировали в Японию. Потом на протяжении нескольких лет местоположение и деятельность Китано оставались неизвестны, но, предположительно, он с Исии продолжал свое жуткое дело.
В 1950 году Китано стал одним из основателей японской фармацевтической компании и первого коммерческого банка крови Green Cross, который в 1998 году был переименован в Welfide, а в 2001 году стал частью Mitsubishi Pharma. Вторым основателем компании, кстати, стал ранее упомянутый подполковник Реити Найто, также приложивший в свое время руку к созданию Отряда № 731. Бывшие изуверы создали очень успешную корпорацию – одиннадцать дочерних компаний, по три в США и Японии, по одной в Германии, Великобритании, Барбадосе, Китае и Гонконге. Производимые ими продукты активно использовались при лечении широкого спектра заболеваний. Помимо поставок цельной крови для переливания, банк Green Cross также активно занимался разработкой продуктов для производства крови, изучал факторы свертывания крови[18] – иммуноглобулин и альбумин.
В 1959 году Масадзи Китано стал главой завода в Токио и генеральным директором компании. Как мы видим, он не только остался безнаказанным, но и преуспел в жизни. Китано умер в Токио в 1986 году в возрасте 91 года.
Главный по обморожениям, Йосимура Хисато, как и его начальник Сиро Исии, сотрудничал с США и после войны вернулся в Японию, избежав суда благодаря раскрытию результатов своих исследований. На родине Йосимура стал профессором Медицинского университета префектуры Хего. С 1967 по 1969 год он был президентом Медицинского университета префектуры Киото, а в 1978 году Йосимуро Хисато, руководивший в Пинфане исследованиями по изучению обморожений и консультировавший после войны десятки японских и американских полярных экспедиций, получил из рук императора Хирохито высшую награду Японии – орден «За новаторские достижения в науке». Никто и не вспоминал, сколько невинных людей стали жертвами этого новатора.
Йосимура Хисато после войны
Интересно, что до 1980-х в Японии не просто не поднималась тема деятельности Отряда и опытов на живых людях, но и любые свидетели, публично пытавшиеся рассказать о том, что видели, подвергались дискредитации, а то и угрозам. Как Кен Юаса, например, один из немногих врачей, признавшихся в своих преступлениях перед японской общественностью и всем миром. После возвращения в Японию в 1950-х он публично рассказал о зверствах, совершенных армией, и за это подвергся преследованиям и угрозам физической расправы, а бывшие коллеги из Луанского военного госпиталя советовали ему «сбавить обороты» в своих откровениях.
Другие участники Отряда или те, кто поддержал его создание, тоже прожили достойную жизнь. Принц Такеда Цунэеси, главный казначей Отряда № 731 и куратор его деятельности, после принятия новой конституции Японии утратил императорский статус и стал простым гражданином Японии. В 1962–1969 годах был президентом Олимпийского комитета Японии и играл важную роль в организации летних Олимпийских игр 1964 года в Токио и зимних Олимпийских игр 1972 года в Саппоро. В 1967–1981 годах он был членом Международного Олимпийского комитета, а позже его возглавил.
Другого принца – Нарухико – вместе с еще рядом членов Династии освободил генерал Макартур от ответственности перед Военным трибуналом по Дальнему Востоку, и никакой ответственности принц не понес [92]. Как гражданский человек, Нарухико неоднократно начинал коммерческие проекты, но неуспешно: все они окончились банкротством. Позднее он основал запрещенное направление буддийской секты Дзэн под названием Хигасикуни-ке. В 1957 году он стал почетным президентом Международной федерации боевых искусств и ряда организаций. В 1958 году опубликовал «Военные дневники», а в 1968 году – мемуары. Умер в 1990 году в возрасте 102 лет.
Те, кто получили сроки по итогам Хабаровского процесса, уже в 1956 году вернулись на родину в Японию, пусть и не в полном составе. То есть всего через семь лет. Такое значительное сокращение сроков было связано с дипломатическим потеплением между СССР и Японией, которые вновь налаживали отношения. Интересно, что вернувшимся предлагали написать мемуары об ужасах советской тюрьмы, о «сталинских застенках», но никто не согласился: никаких ужасов просто не было, все отбыли сроки в достаточно комфортабельных условиях. Более того, Ямада Отодзо после возвращения домой писал письма сотрудникам и медперсоналу лагеря – благодарил «за сердечную заботу и помощь», «за любезный, равносильный родственному уход» во время болезни и «за проявленное внимание вплоть до мелочей» [93].
Не вернулись из заключения Такаацу Такахаси, который умер от кровоизлияния в мозг, а также Томио Карасава – он считал, что родина его не простит, и в 1956 году, прямо перед возвращением, покончил с собой. Судьба остальных вернувшихся неизвестна.
В 1993 году Японская ассоциация бывших военнопленных обратилась в прокуратуру РФ с просьбой реабилитировать осужденных во время Хабаровского процесса и в 1994 году получила отказ – приговор остался в силе.