Глава 20

Испытание первое

— Виктор Павлович, нас-то за что?

Я посмотрел на говорящего и не поверил своим глазам — возмущённый голос принадлежал Саше Жукову — главному раздолбаю одиннадцатого «А» класса.

Я находился в кабинете русского языка и литературы, а передо мной за партами сидело двадцать пять школьников — мой предпоследний выпуск.

По идее, я что-то подобное и предполагал, но происходящее было настолько реалистично, что не укладывалось в голове.

— Виктор Павлович! Ну мы же ни при чём! Это всё Бэшки!

Я мазнул взглядом по Ире Петровой — старосте класса и, не отвечая, поднялся со своего места. Выйдя из-за стола, я подошёл к окну и посмотрел на до боли знакомую школьную площадку.

На улице уже вовсю цвели деревья, а в распахнутое окно врывался тёплый и даже горячий воздух.

Обернувшись, я опёрся о подоконник и бросил взгляд на висящий на стене календарь. Сегодня было 10 мая. В памяти сразу же щёлкнуло, и я вспомнил, почему Сеть выбрала именно этот момент.

Именно сегодня параллель одиннадцатых классов рассорилась в пух и прах из-за выпускного.

Казалось бы — ну разве это повод? Разве нельзя найти устраивающую всех локацию? Как оказалось — нельзя.

И чем больше я вспоминал, тем тяжелее становилось на душе.

Проблема была не в учениках, проблема была в их родителях.

Тогда, десятого мая, я не понимал, почему родительский комитет 11 «В» отказался принимать совместное предложение родительских комитетов 11 «А» и 11 «Б». Не знал, что всё дело в ссоре трёх мамашек, из-за которых и началась та позорная эпопея.

В тот год на меня навалилась уйма всего — выпускной класс, ЕГЭшники, участие в конкурсе «Учитель года» и ежегодное мероприятие «Мисс школы». Помимо этого, каждый вечер приходилось заполнять огромные таблицы с данными, подменяя попавшую в больницу завуча…

И я отчётливо помню, как в тот момент малодушно спихнул организацию выпускного на родителей своих учеников. Точнее, не саму организацию — это, действительно, было дело родителей, а помощь в выборе места.

Из-за ссоры трёх женщин слетела бронь в большом шатре у водоёма, и хорошее место, где комфортно могли разместиться все три класса и родители, тут же перекупила другая школа.

В итоге каждый класс праздновал отдельно — кто-то в кафешке, кто-то в ресторанчике, а кто-то на теплоходе.

И всё бы ничего, но этот разлад сильно повлиял на учеников, внеся в их дружные ряды разлад. Да какой там разлад! С подачи родителей, в школе началась самая настоящая война!

И сегодня, десятого мая, дошло до массовой драки среди парней, из-за которой Гошу Моргунова из одиннадцатого «Б» увезли на скорой с сотрясением мозга.

Тогда, как сейчас помню, я запретил своему классу пересекаться с 11 «Б» и даже репетиции Последнего звонка у нас проходили порознь.

И это, как показали дальнейшие события, оказалось не самым правильным решением.

Да, драк больше не было, но вместо того, чтобы готовиться к экзаменам и репетировать Последний звонок, одиннадцатиклассники с головой погрузились в конфликт.

Кто-то участвовал в нём напрямую, кто-то опосредованно, а кого-то, кто, может, и не хотел во всё это погружаться, просто зацепило поднявшейся волной.

Экзамены — это и так стресс для выпускников, а тут ещё и настоящая война, которая не прекращается ни в школе, ни дома… В общем, из-за всей этой ситуации, вся параллель, можно сказать, провалила ЕГЭ.

И это было самое ужасное.

Плевать на выпускной, плевать даже на Последний звонок! Но от экзаменов зависело будущее ребят. Кто-то не смог поступить на бюджет, кто-то, психанув, пошёл в армию, а кто-то, предав свою мечту, пошёл туда, куда посоветовали родители.

Пожалуй, из всех неприятных моментов в моём прошлом, этот урок литературы, который превратился в обсуждение школьных проблем, был той самой точкой бифуркации, когда ещё можно было изменить ситуацию.

И пока что — словами.

— Виктор Палыч! Вот вы бы сами как отреагировали на оскорбление вашей мамы?

Вопрос Димы Меньшикова вырвал меня из воспоминаний и заставил сфокусировать внимание на классе.

— Зависит от ситуации, Дмитрий, — наконец ответил я, — контекста и личности оскорбившего. И если ты говоришь про Вову, которого, напомню, увезли на скорой с сотрясением мозга, то никакие слова не стоят человеческой жизни.

— Печорин бы с вами не согласился, — возразил Миша Обухов, машинально прикоснувшись к разбитой губе.

— Печорин был, во-первых, дворянином, во-вторых, военным, в-третьих, потерянным человеком, — покачал головой я. — И уж не вам себя с ним сравнивать. Повели себя, как базарные бабки. Вместо того, чтобы уладить конфликт, раздули его! Мат-перемат, оскорбления, а потом и драка! Да ещё и в присутствии мелких!

— Это всё Бэшки! — хмуро бросил Жуков, который, собственно, и бросил Вову через бедро так, что он ударился затылком о пол. — Они первые начали.

— Со стороны себя послушайте, — поморщился я. — Они первые начали! Так, ладно, — прервал я сам себя, чувствуя, как невольно начинаю наезжать на своих же ребят. — Мы с вами поступим следующим образом…

Я выдержал паузу и, убедившись, что все учащиеся меня внимательно слушают, продолжил:

— Для начала, отключим эмоции и разберём ситуацию по фактам. Оценивать ничьи действия не будем. Потом выпишем плюсы и минусы сложившейся ситуации и предложим несколько вариантов решения. Выберем самый подходящий и предложим его Бэшкам и Вэшкам.

— Будет непросто, — поморщилась Ира Петрова, чья мама была одной из ключевых участниц родительского конфликта.

— Непросто будет через месяц ЕГЭ сдавать, — покачал головой я. — Этот конфликт должен быть улажен сегодня. Чтобы вы смогли выкинуть его из головы и сфокусироваться на подготовке к экзаменам.

— Не выйдет, — покачал головой Жуков. — За базар надо отвечать.

— Выйдет, — холодно произнёс я. — Скажи, Саша, ты сейчас можешь остановить военный конфликт между США и Ираном?

— Нет, конечно, — хмыкнул Жуков. — Но при чём здесь это?

— А притом, — я постарался вложить в свои слова всю свою веру, всю свою способность убеждать, — что нельзя взять и перепрыгнуть сразу несколько классов. Нельзя условному одиннадцатикласснику Ване Иванову стать президентом в 18 лет. А что можно?

— Что? — машинально отозвался Жуков.

— Сначала взять ответственность за себя, — спокойно произнёс я. — Потом, когда это получилось, взять ответственность за семью — за младших братьев или сестёр. Потом, когда и здесь получилось, расширить зону своего влияния…

— Взять ответственность за друзей? — скривился Дима Меньшиков. — Звучит как-то не очень.

— Взять ответственность за выстраивание отношений с друзьями, — поправил его я. — И чем сильнее внутренне мы будем становиться, тем больше влияния на общество у нас будет. Ты сам, семья, друзья, знакомые, двор, район, город, страна, весь мир, в конце концов!

— К чему вы ведёте, Виктор Палыч? — уточнила Ира.

— Мы с вами сейчас не будем перекладывать ответственность на Бэшек, — пожал плечами я. — И даже на родителей не будем перекладывать ответственность, хотя история с выпускным завертелась с их подачи. Мы отключим эмоции и разберём ситуацию по фактам.

Наверное, будь это какие-нибудь другие ребята, у меня бы ничего не получилось. Но 11 «А» я вёл с девятого класса, и запас моей репутации был достаточно велик. Да и само предложение разобраться в первопричинах конфликта пришлось классу по душе.

Ведь что они видели последние полгода?

Мне постоянно некогда, а всё свободное время я провожу с ЕГЭшниками. И сейчас, в такой непростой для них ситуации, я отложил все дела на потом и показал, что я рядом. И что мы вместе можем решить эту ситуацию.

Да, тут была тонкая грань между словом и делом, но именно в этот момент, слов оказалось достаточно.

— Давайте разбираться, Виктор Палыч, — вздохнул Саша Жуков.

— Устроим бесстрастный суд? — предложила Ира. — Как над Печориным?

— Только давайте без дебатов, — поморщился Дима. — А то весь урок проговорим, и ничего так и не решится.

Учитывая, что эти трое были негласными лидерами и, по сути, выражали сейчас мнение всего класса, я коротко кивнул и взял в руки мел.

— За работу.

Разобрав с ребятами ситуацию — без эмоций, конечно же, не обошлось — мы пришли к выводу, что из-за конфликта трёх взрослых пострадают три класса, и, главное, это сильно скажется на результатах ЕГЭ.

И если насчёт последнего парни были не согласны, девочки, которые и так уже волновались, горячо меня поддержали.

Ну а после того, как мы расписали все факты на доске и выписали все плюсы и минусы ситуации, подошёл черёд самого главного — сделать вывод.

От которого зависела судьба выпускного, результаты экзаменов и моё испытание словом.

— Это наш выпускной, — первой взяла слово Ира. — Не учителей, не родителей, наш. Мы всю школу прошли вместе. С кем-то из Бэшек учились в началке, а с ребятами из Вэшек даже в детском саду. Конфликт родителей, в котором, — Ира поморщилась, но всё же продолжила, — участвует и моя мама, не должен повлиять на наш выпускной.

— Этот конфликт, — подхватила отличница Оля Румнцева, — влияет на подготовку к ЕГЭ. Ведь мы готовимся не классами, а смешанными группами. И в последнее время заниматься на факультативах стало невозможно.

— Мы не можем повлиять на родителей, — кивнул Сергей Звягинцев, хоккеист, который каким-то чудом доучился до одиннадцатого класса в нашей школе, — но мы можем определиться со своей позицией. Выпускной отмечаем, как и договаривались, всей параллелью.

— И спокойно готовимся к Последнему звонку и экзаменам, — поддержал его Слава Мещареков, который всё свободное время проводил в школьном медиацентре. — А я такое видео сделаю к завтрашнему дню про эти одиннадцать лет, что все урыдаются.

— А Виктор Павлович, — Ира с надеждой посмотрела на меня, — поговорит с другими классными и с нашими родителями. Вас они хотя бы выслушают.

— Поговорю, — пообещал я. — Даже если для этого мне придётся лично привезти всех ваших мам и усадить их за парты.

— Ну вот и порешали, — поднялся со своего места Саша Жуков и кивнул Диме. — Погнали.

Тот без вопросов поднялся и вместе с другом пошёл на выход.

Я молча провожал их взглядом — вся моя интуиция говорила о том, что мне сейчас влезать нельзя. Хоть и очень хочется. К тому же, девчонки точно не утерпят.

Так и получилось.

— Куда это вы? — удивилась Ира. — Мы же ещё не все обсудили!

— В больницу, — поморщился Жуков. — К Вове.

— Брать, так сказать, на себя ответственность, — добавил Дмитрий.

— Мы же с ним в девятом классе вместе на школьном чемпионате по футболу первое место взяли, — вспомнил Слава. — Я с вами пойду, пацаны.

— И я, — поднялся с места Сергей.

— Я тоже, — кивнула сама себе Оля. — По пути только за цветочками зайдём.

— И за апельсинами! — добавила Ира, поднимаясь из-за парты.

— А погнали всё?

Не прошло и нескольких минут, как весь класс был на ногах. И все без исключения собирались в больницу к Вове из 11 «Б».

— Удачи, ребят, — прошептал я, наблюдая за тем, как ученики покидают класс. — Ну а я займусь вашими родителями…

Последней в коридор выходила Ира, и когда она обернулась и посмотрела на меня, я коротко ей кивнул — мол, не переживай, я обязательно поговорю с твоей мамой.

Она с облегчением улыбнулась и вышла из класса. Я было двинулся следом, но не успел сделать и нескольких шагов, как из коридора хлынул поток золотистого света, смывая всё на своём пути.

Последнее, о чём я успел подумать, прежде чем это мягкое золото захлестнуло меня с головой, было:

Интересно, получится ли у нас?