– Очнулся! – воскликнул Рыжий, вскакивая и тыча пальцем в сторону кедрача, к стволу которого был привален пленный старик. – Кирпич, там это… Чингисхан очнулся! Что с ним делать будем? А?

Кирпич вытер рукавом рот, смачно рыгнул после сытного обеда. Рыба оказалась что надо. Он поиграл плечами, похлопал себя по бедру. Встал с поваленного дерева, где сидел, и подошёл к пленнику.

Схватил ружьё, приставил к груди старика.

– Кто такой? Как звать? Ну!

– Тебе, пёс… – презрительно проговорил старик, – я ничего не скажу. Ты… убил моего сына…

– Да и хер с тобой. Отправляйся за ним, – Кирпич уже почти нажал на спуск, но потом остановился, чуть поразмыслив. – Рыжий! Кинь-ка мне перо! Не хочу патроны тратить.

Рыжий подошёл, протянул нож, тот самый, которым недавно чистили рыбу.

– Ты его хочешь – того?

– А на кой он нам сдался? – пожал плечами главарь.

– Ну-у… Сначала допросить с пристрастием надо. Узнать, где тут посёлок, где люди. Пусть карту местности на песке начертит. Он местный и всё знает.

– Хм… – одобрительно хмыкнул Кирпич. – А ты сечёшь.

Главарь наклонился и похлопал пленника по плечу:

– Слышь, ты, Чингачгук, мля. Или кто ты там? Далеко посёлок? Откуда приплыл? Эй!

Кирпич с силой толкнул старика стволом в грудь:

– Говори!

Местный сжал губы и презрительно плюнул – метил в лицо, но слюна лишь скатилась по сапогу Кирпича.

– Ах ты, сука! – взревел главарь и тут же врезал этим сапогом ему в грудь.

Старик закашлялся, завалился, Кирпич пнул его ещё раз, ниже, в живот. Тот скрючился, упал на землю. Бормотал что-то, сипел проклятия.

– Ты чё там шепчешь? Заклинания? – хмыкнул Кирпич. – Колдун, что ли? Ха! Пацаны, у нас тут шаман, походу!

Зэки заржали, подтянулись поближе – после сытного обеда зрелищ хотелось всем.

– Говори, сука, – зарычал Кирпич. – Где посёлок? Сколько вас там? Как туда добраться?

Главарь не собирался сбегать в поселок – понимал, что их всё равно найдут. Но владеть информацией хотел: где ближайший населенный пункт, в каком регионе они вообще застряли. Никто толком не знал – Сибирь ли это, какие места… юг или запад, хрен сам поймёшь.

Местный бы им точно был полезен.

Но старик упрямо молчал. Кирпич размахнулся и прикладом ударил его в рёбра. Глухой стук, стон. Старик лишь охнул и снова стиснул зубы, не проронив ни слова.

– Погоди, погоди, – сказал Рыжий, перехватывая ружьё у Кирпича, когда тот снова замахнулся. – Давай я с ним побазарю.

– Ну давай, – скривился Кирпич. – Только возьми палку. Ружья я тебе не дам.

– Да на кой-черт мне палка! – замахал руками Рыжий. – Ты же знаешь, я с людьми договариваться умею.

– Договариваться, – хмыкнул Кирпич, вскинув бровь. – Ну-ну.

– Можно я сам? Один на один, так сказать, – Рыжий наклонился ближе, прошептал: – Ты ж его щенка завалил. Он озлобился. Лучше тебе отойти. Не маячь. И пацанов отведи.

Кирпич прищурился, но потом махнул рукой:

– Ладно. Братва, собираем остатки рыбы! Всё чистим, пересыпаем солью, складываем в рюкзак. Надо валить отсюда, а то и так подзадержались.

Зэки загомонили, отвели глаза от пленника, занялись провиантом.

Оставшись один на один со стариком, Рыжий поднял пленника, усадил спиной к дереву. Тот охнул от боли, но не отбивался, не противился. Будто просто застыл. Кровь сочилась из рассечённой брови, подбородок дрожал.

– Слышь, дед… – тихо проговорил Рыжий. – Этот Кирпич… он зверь. Ты лучше с ним не шути. Я сам очкую с ним бодаться. Да все его боятся. Ты бы лучше всё рассказал. Он же с тебя шкуру живьём спустит.

Старик гордо молчал, не проронив ни слова.

– Да не, я всё понимаю, – заговорил Рыжий, понижая голос. – Сына твоего порешили почём зря… Я сам осуждаю, ты не думай. Ты же видел – я в этом не участвовал. Вообще я хочу смыться. Ты только партизана из себя не строй, не противься… Я помогу тебе сбежать тогда. Но услуга за услугу, слышишь? Эй… нет, ты меня слышишь?

Старик кивнул едва заметно.

– Ну так вот, – продолжал Рыжий. – Короче, будет возможность – мы дадим деру. Ты и я. Но ты выведешь меня к людям. Покажешь, где поселок.

– До посёлка пешком не дойти, – глухо проговорил старик. – Лодка нужна с мотором.

– Херово, – поморщился Рыжий. – Но тебя наверняка будут искать. И сына твоего… На лодках сородичи придут. Так ведь…ну?

– Может быть, – сказал старик.

– Ну вот. Выйдем на них, они нас подберут. Свалим отсюда. А потом делай, что хочешь: или зови ментов, или собирай своих охотников, хоть всю деревню поднимай, возвращайся и Кирпичу предъяву кидай. Но если хочешь за сына отомстить – ты сам должен выжить. Сечёшь?

Глаза старика сузились. Он посмотрел на собеседника пристально и, наконец, еле слышно сказал:

– Я не верю тебе.

– А у тебя выбора нет, – хмыкнул Рыжий. – Или сейчас сдохнешь, или я замолвлю слово. Дескать, ты нам нужен… ну типа, следы подмечать, тропы искать. Ты же охотник, ты же в следах шаришь. Ты следопыт чёртов, мать твою за ногу. Так?

– Тайгу я читаю, как раскрытую книгу, – твёрдо сказал старик.

– О! – воскликнул Рыжий. – Зер гут, в натуре! Короче, расклад такой: ты сейчас гонорок свой убавляешь, отец, а я говорю, что добазарился с тобой, что ты нам, типа, помогаешь. А потом, если подвернётся возможность – вместе дёрнем. Только слышь, это у нас с тобой секрет такой. Смотри, не слей, иначе я первым тебя и пришью.

Он прислонил остриё ножа к боку старика. Глаза горели лихостью. попадись момент – такой может и спасти, и убить.

– Я умею держать слово, – хрипло ответил охотник.

– Ну, вот это за*бись, – оскалился Рыжий. – Слово – это хорошо. Тебя как звать-то?

– Сартылай, – коротко ответил старик.

– Сартылай… диковинное погоняло. Ну да ладно. Мне без разницы… хоть Алабай, хоть Сартылай. Меня, это самое, Рыжий зовут. Короче, всё, сейчас я к Кирпичу пойду и скажу, что мы с тобой добазарились. Лады? Руку тебе не жму.

Он помолчал и добавил:

– И это… извиняй, я сейчас тебе по рылу вмажу.

– Зачем? – удивился старик.

– Ну, типа, ты сначала не хотел добазариваться, а потом вот… я тебя убедил. Для правдоподобности.

– Бей, – сказал Сартылай спокойно.

– Ну, извиняй, если что… – буркнул Рыжий и залепил ему в челюсть.

Ещё один удар – по скуле. Старик стерпел, только лицо налилось красным, синяк стал расползаться.

– Вот это ништяк правдоподобно, Сартылай… – прошептал Рыжий и кивнул. – Давай, помни, держись меня и хавальник не разевай.

Он выпрямился, поправил куртку и направился к главарю.

– Кирпич! – воскликнул Рыжий. – Короче, я всё узнал. Посёлок далеко, без лодки нам туда не добраться. Этого Джеки Чана зовут Сартылай. Он будет нам помогать следы искать, если пообещаем его не убивать. Короче, дедок – опытный охотник. С ним мы малахольных быстрее найдём. Ну что, братва, не против?

Зэки одобрительно загудели. Шум пошёл по кругу. Всем явно понравилось, что теперь у них будет проводник. Надоело вслепую по тайге мыкаться.

Кирпич поморщился, тряхнул ружьём в руках, постоял, подумал и выдал:

– Ну, посмотрим… Если что – отвечаешь за него головой. Лично. Если сбежит – спрошу с тебя.

– Да без базара, Кирпич, – кивнул Рыжий.

В этот момент он напоминал хитрого шакала, игравшего свою партию. Подошёл ближе к главарю, наклонился, прошептал:

– Годный он, Кирпич, в натуре годный. Сразу видно – тертый фраер. Тайгу шарит, ходы знает.

– Как ты его убедил? – спросил Кирпич тихо, чтобы братва не слышала.

– Я пообещал его отпустить и сбежать вместе, когда будет возможность, – спокойно прошептал Рыжий, озираясь на Сартылая.

– Чего? – лицо Кирпича перекосилось, он еле сдержал гнев. – Чего ты сказал?!

– Тише, тише… – Рыжий поднял ладони, заискивающе улыбаясь. – Кирпич, это же уловка! Я пообещал – и теперь он наш. А так он бы ни за что не вкатил. Ты ж понимаешь… сынка его – ты сам пришил. Он злобу носит и выпустит при первом удобном случае, полезет тебя мочить. Но я рядом – я за ним глаз да глаз. Я тебе отвечаю, клянусь. Только пока он нам нужен.

– Ладно, – сказал Кирпич. – Посмотрим.

Рыжий довольно разулыбался. Всё прошло так, как он и планировал. Он был хитрый: где надо – подольститься, где надо – запугать, а где и просто обмануть.

И хотя он не знал, что будет дальше, но одно понимал ясно: если судьба сложится так, что оставаться в группе станет опасно, он освободит старика и уйдёт с ним, как и обещал тому. А если они убьют малахольных и получат награду – он останется с Кирпичом. И сам лично выпустит кишки Сартылаю. Лишних им не нужно.

– Кто молодец? – прошептал он еле слышно, сам себе усмехнувшись. – Рыжий молодец… Кхе-кхе…

* * *

Линда сидела в деревянной беседке под навесом, чуть откинувшись на спинку стула. Из старой колонки тихо сочился блюз, ритм ленивый, но в этой тишине он казался чуждым. В пальцах – бокал из толстого стекла с янтарным виски, на дне покачивались кубики льда. Она медленно поворачивала бокал, жидкость обволакивала стекло золотыми бликами. При каждом глотке холодный лёд звенел, перекатывался, стукался о стенки. Она задерживала напиток на языке, потом проглатывала и прикрывала глаза. На губах оставался лёгкий след спирта и мятный холодок от кубиков.

Перед ней тренировалась тройка элитных бойцов – «образцы». Высокие, широкоплечие, в чёрной тактической форме, словно выточенные из одного блока.

После десятикилометровой пробежки они отжались по сотне раз каждый, ни разу не сбив темпа и дыхания, и поднялись так, будто ничего не было. Дальше пошла работа с ударной техникой. Кулаки без перчаток и прочей защиты врезались в деревянные ростовые фигуры, те трещали, разлетались щепками. На лицах – ни капли эмоций, ни следа усталости.

Затем начались отработки приёмов. Один взял манекен в полный рост и за считанные секунды разнес его серией ударов в суставы, колени и горло. Второй выполнял броски – тяжёлые мешки с песком летали по кругу, падая с глухим стуком. Третий, вооружённый ножом-тренажёром, отрабатывал комбинации ударов. Будто резал воздух на куски.

Каждое упражнение они выполняли четко и без всяких сбоев и перерывов. Словно одно целое. Не переговаривались, не искали глазами одобрения случайных зрителей. Казалось, это роботы – только мышцы, только программа, никакой души.

Линда долго смотрела на них внимательно, не отрываясь, а потом медленно сделала ещё глоток. Холод льда и терпкий виски казались ей идеальным сопровождением этого зрелища.

– Доброе утро… Фрау Линда, – раздался голос.

Женщина обернулась. Рихард, как всегда, был при параде: отглаженный костюм, белоснежная рубашка, сверкающие лаком туфли. В этом месте такой гардероб выглядел нелепо и чуждо, но аристократическая осанка и уверенность придавали ему вес даже в глухой тайге.

– Доброе, – едва заметно кивнула в ответ женщина.

– Мои инвесторы недовольны, – сразу пошёл в наступление он.

– Что случилось? – поморщилась Линда, отпивая из бокала. – Что на этот раз?

– Инженер обещал шоу, – Рихард говорил сухо. – А кроме гибели какого-то плота и непонятных съёмок из заброшенной избушки – ничего. В конце концов камеру в домике сорвала одна из женщин. И всё. Никаких поединков. Когда? Когда всё это будет?

– Скоро, герр Рихард, – качнув ногой, ответила Линда.

– А эти? – он махнул рукой в сторону бойцов, что стояли сейчас неподвижно на тренировочной площадке. – Эти зачем простаивают? Когда ты их запустишь?

– Это финальная часть игры… Они будут сражаться с победителями.

– Сколько ещё нам ждать?

Линда скользнула взглядом по чёрной троице. Те стояли как статуи, без движения, дожидаясь команды.

– Столько, сколько нужно, – качнула головой женщина.

– Группы «А» и группа «Б» разбросаны по тайге на большом расстоянии, – продолжил наседать немец. – Нужно время, чтобы они сошлись. Много времени! Сколько еще придется ждать?

– Откуда ты знаешь, где находятся группы? – прищурилась Линда, глядя на Рихарда с подозрением.

– Сигналы с браслетов, – не моргнув, ответил он. – Я прослушиваю аудиосообщения. У меня есть доступ к операторам дронов.

– Вот как… – удивилась Линда. – Я не знала, что Инженер дал тебе доступ.

– Ну так знай, – ухмыльнулся Рихард. – Я в курсе всего, что происходит здесь, дорогая Линда.

Женщина молча вертела в руке бокал. Осведомленность Рихарда озадачила ее. Похоже, Инженер даже её посвящает не во все детали.

– Когда будет схватка? – не унимался Рихард. – Когда мы увидим в деле то, за что хотят платить инвесторы?

– Наберись терпения, мой дорогой Рихард, – протянула Линда, проведя рукой по его плечу, а потом скользнув ниже и ниже, почти в пах.

Он поморщился и оттолкнул её ладонь.

– Вот этого не надо. Заговаривание… как вы там русские говорите? Зубы заговаривать?

– Это называется «хер гладить», – холодно бросила Линда.

– Без разницы! – вспылил Рихард. – Знаешь, даже твоё общество… прости, дорогая Линда… Даже секс с тобой не скрашивает это дерьмо. Находиться в этой тайге, в этой варварской стране, среди этого невежественного народа!

– Ты оскорбляешь мою страну? – тихо и зло спросила Линда.

Рихард вскинул подбородок, лицо его перекосилось от раздражения, и он заговорил, чеканя каждое слово:

– Да вы всегда были такими. Россия… великая, как вы сами себя называете, а на деле – грязная, сырая, безнадёжная страна. Я здесь третий месяц, и каждый день ненавижу это место всё сильнее. Грязь под ногами, деревни, застывшие в девятнадцатом веке, дороги, по которым невозможно проехать. Ваши люди, вечно мрачные, вечно пьющие, будто у них кроме водки ничего нет. Вы называете это культурой?

Он сделал паузу, поправил запонку на белоснежной рубашке и продолжил:

– Вы гордитесь своей историей. Но чем именно? Вы празднуете победу над Наполеоном, но забываете, что сожгли собственную столицу вообще и спаслись только благодаря морозам. Запад, чужая кровь и чужие миллиарды помогли вам выжить. Без Запада вы бы рухнули, как карточный домик.

Он отпил глоток вина, криво усмехнувшись:

– И сегодня всё то же самое. У вас лишь сырьё, газ, нефть. Никакой промышленности мирового уровня, никакой науки, кроме украденной. Ваши так называемые элиты – провинциальные воры, которые мечтают вывезти детей учиться в Берлин, Париж, Лондон. Они воруют здесь и бегут туда, где цивилизация. Потому что здесь нет цивилизации. Здесь – только холод, бескрайняя тайга, комары размером с птицу и вечная тоска по «сильной руке». Вы всегда ищете диктатора, потому что без кнута вы рассыпаетесь.

Рихард ударил пальцем по столу, звякнул хрусталём:

– Я немец. Я привык к порядку, к чистоте, к уважению закона. А здесь – хаос, хамство и дикость. Мне отвратительно даже дышать этим воздухом. И знаешь что? – он подался вперёд, и в глазах его мелькнул огонёк – страх, смешанный с ненавистью. – Больше всего меня бесит то, что эта страна, с её нищими, пьяными, бестолковыми людьми, всё ещё существует. Её следовало уничтожить ещё сто лет назад, чтобы не мучить ни себя, ни мир.

Он откинулся на спинку кресла, утер пот со лба и проговорил тише:

– Вот за это я ненавижу Россию. За то, что она продолжает тянуть мир вниз, в хаос и варварство.

Рихард ещё не успел выдохнуть последние слова, как Линда спокойно подняла бокал, пригубила янтарный виски и холодно проговорила:

– Это всё бизнес. Твои личные эмоции не должны мешать бизнесу. Мы создаём оружие не из железа, а из людей. Из русских людей. Потому что русские воины всегда были самыми лучшими.

– Русские? Лапотники вы, а не воины! – взорвался Рихард. – Всё, с меня хватит! Я буду звонить инвесторам. Я скажу, что эксперимент не удался. Или ты возвращаешь обе группы сюда, и мы устраиваем поединки наглядно, показательно, без всяких ожиданий. Или я сообщаю своим нанимателям, что вы нас… как это у вас говорят… за нос возите!

– Водите, – бросила Линда.

– Да мне без разницы! – Рихард вскинулся. – Достала меня ваша страна! Ваш чудовищный менталитет! Вы ленивые свиньи…

Бах!

Выстрел разорвал воздух. Рихард даже не понял, что произошло. Линда коротким незаметным движением выхватила пистолет из кобуры на поясе и нажала спуск.

Пуля пробила ему лоб. Рихард осел прямо в кресле, так и застыл с перекошенным лицом, гримасой, в которой застыла вся его ненависть к России.

Линда спокойно поставила бокал на стол, провела ладонью по щеке, стряхнула невидимую каплю и тихо сказала:

– Бизнес не любит лишних эмоций, герр Рихард…

Она поводила пальцем в смартфоне, нашла в сохраненных треках свою любимую песню и включила. Из колонки полилось:

КОНЕЦ 6-го тома.

Продолжение следует.