Вечер опустился на посёлок густым мраком, за окнами таёжный лес дышал сыростью и разговаривал с нами неразгаданными шорохами. В домике, где квартировал Рихард, стояла тишина, нарушаемая только ровным потрескиванием аудиоколонок. Немецкая музыка – что-то старое, с тяжёлым ритмом и мелодией, в которой слышались военные марши и кабацкая тоска одновременно.

Они лежали в постели, обнажённые, каждый – на своей половине, будто некая черта была проведена посредине. На столике недопитая бутылка виски и та тягучая пауза, когда слова нужны, чтобы прикрыть молчание.

– Интересно, – проговорила Линда, играя пальцами с тонким стеклом бокала, – в твоей Германии всё ещё слушают это? Или ты просто хранишь память?

– Память, – отозвался Рихард, глядя в потолок. – Вещи из прошлого полезны. Они напоминают, что люди подчиняются ритму. Знаешь, Линда… а ведь музыка – тоже оружие.

Она усмехнулась, качнула головой, свет лампы задел её волосы, и тень скользнула по обнаженной груди.

– Ты всё время говоришь о подчинении, – произнесла она. – А ведь мы с тобой сейчас сделали что-то другое.

Рихард повернул к ней голову, улыбнулся уголком губ.

– Ошибаешься. Даже в этом есть подчинение. Ты – своему хозяину. Я – своему. Мы просто позволили себе расслабиться.

Линда помолчала, отпила виски и поставила бокал на столик.

– Ты прав, – сказала она, уже не глядя на него. – У каждого свой хозяин. И каждый думает, что играет в свою игру.

Он протянул руку, коснулся её плеча, скользнул пальцами вниз, но она отстранилась. Движения её не были резкими, но и мягкой женственностью не дышали.

– Не привыкай, Рихард, – сказала она негромко, с оттенком насмешки. – Я здесь не ради тебя.

– И я – не ради тебя, – ответил он, почти так же тихо. – Но иногда партнёры бывают полезнее любовников.

Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором мелькнула усталость. Музыка в колонках набирала силу, будто всё многочисленнее были ботинки марширующих, и оба замолчали. Каждый думал о своём, а между ними лежала пустая бутылка и та самая черта, которую никто не собирался стирать.

* * *

Утренняя доза вошла в кровь, тепло разлилось по телу, словно внутрь плеснули огня. Врачишка, кривясь, вытащил иглу – и не успел даже приложить ватку к моему плечу, как случилось нечто.

– Пожалуйста! – заорал мажорчик, взвившись, будто его пружиной вытолкнуло, и кинулся к двери. – Я всё расскажу! Только уберите меня от них! Они готовят побег!.. Я всё расскажу!

Он метнулся к автоматчикам, руки поднял и дрожал всем телом.

– Стоять! – рявкнул старший из охраны. Троица вскинула стволы, ближайший ткнул Косте под рёбра. Тот согнулся, выдохнул и осел.

Прикладом сверху по хребтине – короткий удар, и мажор рухнул на колени.

– Вы не понимаете! – он сипел, захлёбываясь в собственном страхе и боли от удара. – У меня отец богатый! Он заплатит! Только выведите меня отсюда! Я больше не могу! Отведите меня к вашему главному! Они хотят сбежать! Я все расскажу… А-ай…

И, карабкаясь, словно пес на привязи, он пополз к дверям, хватая автоматчика за штаны. Тот с отвращением принялся пинать его берцем, другой же пока лишь наблюдал, держа наготове оружие. Старший стоял у дверей, контролировал всё помещение, но краем глаза тоже косился на эту комедию. Не выдержал и через пару секунд перевел все внимание на ноющего пленника.

Я тоже смотрел внимательно. Ведь внимание охраны скользнуло к мажору, их строй чуть разъехался.

А я чувствовал, как препарат уже заработал. Двигаться хотелось иначе: быстрее, точнее. Сердце билось ровно, зрение будто обострилось, чувства усилились.

Старший опустил автомат, переводя ствол с общей линии барака на Костю.

Вот он, миг.

Рывок. Пара длинных прыжков – и я возле него. Центровой не успел даже поднять взгляд, когда моя рука сомкнулась на его шее. Резкий сильный рывок и поворот его головы. Хруст сухожилий и позвонков. Его тело обмякло, автомат выскользнул из рук.

И уже не он смотрел на нас, а я – через прицел его оружия.

В это же мгновение Ворон рванул сбоку, с рыком навалился всей массой на второго автоматчика, прижал к полу и сходу выдернул оружие из рук. Палец охранника успел только дернуться на спуске, но выстрела не было – Ворон уже месил его прикладом, глухие удары отдавались по бараку.

Тот, что только что пинал мажорчика, теперь почти поднял автомат, ствол качнулся в нашу сторону, но в этот миг в его шею вонзилась заточка. Ольга, словно рысь, подскочила незаметно, воспользовавшись суматохой, и воткнула клинок резко, ещё и провернув вокруг оси. Хрящи и мышцы разошлись, фонтан крови брызнул вбок, охранник захрипел и стал заваливаться. Всё произошло настолько быстро, что раненый даже не понял, откуда прилетел смертельный удар.

И вот уже у нас трое стволов: один у Ольги, второй у меня, третий у Ворона. Вот он – переломный момент. Пора!

И тут дверь распахнулась. На пороге неожиданно появился человек в пластиковой маске. Он застыл на долю секунды, уставившись на направленные на него три ствола.

– Тихо… – бросил я грозно, качнув стволом. – Заходи. Ну!

Он, видимо, услышал вопли мажорчика и решил самолично проверить, что здесь происходит. Но сам же и попал в ловушку.

Я рванул вперёд, схватил его за ворот и втянул внутрь. Дверь за спиной сразу же захлопнул. Ударом ноги подсёк его под голени, выбил опору, и он рухнул на пол. Автомат ткнулся ему в затылок, другой рукой я сорвал маску.

– Ты кто такой? – процедил я, вдавливая ствол в затылок. – Инженер? Главный?

– Нет-нет! – залопотал он с акцентом, запинаясь, слова с трудом складывались в русскую речь. – Я… меня зовут… Рихард. Я иностранец. Я здесь по приглашению. Я ни в чём не виноват! О господи! Не делайте глупостей!

– Брешешь, сука импортная, – хрипло выдавил Ефим, подступая ближе. – А ну говори, какого ляда нас всех здесь держат и как выбраться отсюда?

– Это невозможно, – затряс головой Рихард. – Кругом охрана. И потом… куда вы пойдёте? Тайга повсюду. Вас поймают. Не надо…

– Ну значит, нам терять нечего, – сказал я спокойно. – Оля, дай-ка заточку. Свидетели нам ни к чему.

Она стояла рядом, держа в руках железку, с которой тихо капала кровь, и внимательно смотрела на пленного.

– Нужно прикончить его, – добавил я с серьезным видом. – Бесшумно.

– Нет-нет! Не убивайте! – он задрожал так, что это было видно – плечи заходили ходуном. – Я понял, я помогу вам! Я помогу выбраться! Только не убивайте!

– Ну вот… Герр Рихард, – улыбнулся я, – другое дело… – Говори, сука, сколько людей снаружи и где посты?

– У главного дома двое, – забормотал он. – У соседнего барака трое. Там группа уголовников заперта. Ещё несколько охранников отдыхают… пересменка.

– Итого пятеро в строю, – пробормотал Ворон, щурясь. – Перестреляем их к чертям. Да, Макс?

– А ты стрелять-то умеешь? – я повернулся к нему.

Тот замялся, опустил голову.

– Ни разу не пробовал. Стыдно признаться…

– В том-то и дело, – сказал я. – А ты? – и перевёл взгляд на Ольгу.

– Приходилось, – кивнула она коротко, прижимая автомат, будто боялась, что его кто-то из нас попытается у нее отнять.

– Ну, итого, что имеем, – проговорил я вслух, оценивая расклад. – Два вооружённых против пятерых обученных бойцов с автоматами. Расклад не в нашу сторону. Значит, нужно уходить тихо.

Я ткнул стволом пленному между лопаток, чувствительно так, чтобы не расслаблялся.

– Конструктивный разговор у нас будет.

Тот ойкнул, качнулся и снова заговорил сбивчиво, почти на грани плача:

– Я всё расскажу! Только прошу… не убивайте. Это будет международный скандал…

– Да плевать нам на твои скандалы, – сказал я. – Как уйти в лес, чтобы не попасться на глаза охране? Только не ври.

– Если обойти дом… – забормотал он, глотая окончания, – слева, сразу за складом имеется тропа. Если пройти там, то вы будете вне поля их зрения. Уходите… только меня, пожалуйста, не трогайте. Я всё сказал, обещаю.

– Оставлять его в живых нельзя, – твёрдо проговорила Ольга, всё ещё сжимая в руке окровавленную заточку.

– Он пойдёт с нами, – отрезал я. – Если соврал – пришьем.

Тут же схватил чужака за шкирку и рывком поднял на ноги. Сила от препарата ещё держала, мышцы гудели, будто наполненные током. Надо было использовать каждую секунду, пока не прошло действие, и убираться из этого проклятого посёлка.

– Слышь, ты, турист, – сказал я, приблизив лицо к его уху. – Дёрнешься – сам понимаешь. Терять нам нечего. Пристрелим и пойдём дальше. Всё ясно?

Он закивал так часто, что стал похож на китайского болванчика.

Дед Ефим в это время подошёл к мажорчику, который пока что сидел на полу, откашливался и с трудом поднимался после пинков охраны. Старик подхватил его под руку, помог встать.

– Ну что, малахольный, жив али как? – спросил он, глядя в перекошенное лицо парня.

– Полный кринж, – прохрипел тот, держась за рёбра. – Чтоб я ещё раз вас послушал… чтоб пошел отвлекать этих уродов. Да они чуть без почек меня не оставили, зубы едва не выбили…

– Ладно, хватит ныть, – буркнул Ефим, похлопав его по плечу. – Молоток. До свадьбы заживет.

Тот скривился от боли, но промолчал.

– Нормально так сыграл предателя, – сказал Ворон, оценивающе глянув на Костю. – Наверное, потому что и правда хотел нас сдать, да?

Мажорчик поднял глаза, в которых ещё плескались злость и страх, и процедил сквозь зубы:

– А может, и хотел… Чтоб вас всех!..

– Всё, заканчиваем демагогию, – прервал я перебранку. – Тихо выходим. Стрелять только в случае крайней необходимости. Нужно уйти без шума.

Мы уже открыли дверь, когда вдруг из угла, где всё время стояла молчаливой тенью, заговорила Евгения. Голос её прозвучал неожиданно громко:

– А с этим что? – она указала на притворившегося ветошью Евгения Петровича. Врач бочком-бочком прижался к стене. – Он нас сдаст. Поднимет тревогу. Его… тоже нужно убить.

Проговорила она это так, будто речь шла о том, чтобы потравить тараканов.

– Женя… Дорогая!.. Что ты такое говоришь? – залопотал доктор, вскочив, сразу ожил. – Это же я, я твой муж! Друзья, да я сам хотел вам помочь! Я специально пошёл к ним на службу, чтобы узнать всё! Послушайте… Пожалуйста…

Я шагнул к нему и, не давая договорить, врезал кулаком в челюсть, получилось что-то вроде глухого хлопка. Тело бывшего врача повалилось на пол, бесформенно растянулось и затихло.

– Убил? – спросила Ольга, и в её голосе прозвучала надежда, словно она хотела услышать именно это.

– Нет, – ответил я. – Но пока он в отключке, у нас есть время.

– Его нельзя так оставлять.

Она замотала головой резкими движениями, как это делает трехлетний ребенок.

– Стрелять мы не можем, – пояснил я. – Если хочешь – возьми заточку и убей.

Евгения протянула руку, почти коснулась узкого окровавленного клинка, который держала Ольга, но в последний миг отдёрнула пальцы. Лицо у неё исказилось, губы задрожали.

– Нет… я тоже не могу… Гнида… – процедила Евгения сквозь зубы. – Чтоб ты сдох, тварь.

И, развернувшись, со злостью пнула своего бывшего мужа. Тот даже не шелохнулся – лежал неподвижно, без сознания, словно мешок с мусором, брошенный в угол.

* * *

Мы вышли из барака, осторожно притворили за собой дверь и как можно тише, бегом, цепочкой двинулись в том направлении, которое указал Рихард. Я держал автомат наперевес, а второй рукой тащил его самого за воротник, не давая даже замедлиться.

Остальные держались за мной без лишней дистанции.

– Шевели ногами, турист, – прошипел я ему в ухо. – Если у нас не получится уйти, умрёшь первым. Не сомневайся. Ферштейн?

Он понял правильно и тут же прибавил шагу.

Группа, спотыкаясь и задевая локтями друг друга, вырвалась за пределы посёлка и нырнула в тёмный лес. Ветки хлестали по лицу, колючий кустарник цеплял одежду, но мы продолжали продираться вперёд, не останавливаясь.

– Стоп! – скомандовал я. – Перекур – полминуты.

Люди попадали на траву, переводя дыхание, а я переключился на пленника.

– Где мы вообще? – рявкнул я, с силой встряхнув его. – Ближайший город где?

– Я… не знаю! – он захлебнулся словами. – Меня доставили на вертолете.

– Река есть рядом? – спросила Ольга, отдышавшись. – Там, где река, должно быть поселение.

– Там… вестлих, на запад, – выдохнул Рихард, махнув рукой в неопределенном направлении.

– Значит, туда! – решительно сказала Ольга и первой полезла через бурелом.

Ни тропы, ни дороги здесь не было. Сплошная чаща, гнилушки под ногами, валежник, корни, торчащие из земли, как капканы.

Но нам и не нужна была дорога. Наоборот: если бы и встретилась тропа, пришлось бы её избегать. Мы не могли соревноваться с преследователями в скорости – не та у нас была группа. Кто-то в возрасте, кто-то вымотан, кто-то и вовсе не привычен к марш-броскам, да еще и по лесу. Единственный наш шанс – раствориться в лесу, затеряться в этой тайге, а дальше искать выход.

Мы ломились сквозь чащу, цеплялись за ветки, тяжело дышали. И вдруг за спиной прорезался гул. Сначала низкий, тянущий, потом он перешёл в рев, в протяжный вой моторов.

Квадроциклы.

– Чёрт… – процедил я сквозь зубы. – За нами погоня…

– Туда! – махнул рукой Ефим. – За сопку! Айда!

– Я их задержу, – не тратя секунды на раздумья и взвешивание вариантов, сказал я, переводя дыхание. – Вы бегите к реке. Идите вниз по течению. Дальше сами разберётесь. Я вас догоню.

– Я с тобой, – шагнула ближе Ольга, глаза сверкнули решимостью.

– Нет, – отрезал я жёстко. – Ты идёшь с ними. Ты геолог, ты поведёшь их. У меня сейчас повышенная выносливость от препарата. Я догоню, я справлюсь.

Она вскинула брови.

– Он что, на тебя как-то действует?

– Ещё как, – ответил я, стиснув зубы.

– А почему же ты раньше об этом не говорил? – переспросила она, как-то вдруг растерявшись.

– Так, сейчас не до разговоров, – я пресёк новые вопросы. – Всё, уходите. Быстро!

Оля взяла себя в руки, кивнула. Группа метнулась в сторону, пробираясь сквозь заросли.

– И смотрите за этим нерусем! – крикнул я вдогонку. – Внимательней. Если что – просто прибейте фрица.

Рихард вздрогнул, словно его холодной водой окатили, а Ворон тут же ткнул ему стволом в спину:

– Пошёл, пошёл… – пробурчал он и подтолкнул пленного дальше.

Я залёг за поваленным стволом дерева, скрывшись от посторонних глаз. Сердце колотилось в груди, однако мысли были на удивление ясные и холодные.

Гул моторов уже рвал тишину тайги. Квадроциклы явно въехали в подлесок, двигатели надсадно ревели, но вперёд всё же продирались. И вот захлебнулись. Дальше техника не прошла, и в чаще раздались выкрики. Преследователи пошли пешком по нашим следам.

– Чёрт… сколько же вас… – прошипел я, всматриваясь сквозь ветки и вслушиваясь в голоса, треск и шаги.

Рихард соврал. Людей оказалось куда больше, чем он говорил. А может, сменных успели подтянуть? Я сжал зубы, вскинул автомат и приготовился.

Подпустил ближе. В дальнем бою их не перебить, задавят огнём, окружат и зажмут в клещи. В ближнем – тоже шансов немного, но так я хотя бы могу их немного контролировать, не давать поднять голову, ведь позиция у меня выгоднее. Да другого выхода и не было. Можно затаиться, в сторону вильнуть. Если уйду и дам им пройти по следу, они догонят моих. А этого я не допущу.

Да, мог бы шмыгнуть в чащу, лечь в тени, затаиться. Они прошли бы мимо, глядя только на примятую траву и ломаные ветки. Но такой вариант я даже не рассматривал.

Ну что ж… Поехали!

Тра-та-та-та!

Первая моя очередь легла чётко – сразу двоих скосило. Удачно попал, почти не целясь: будто руки сами знали, куда вести ствол. Все чувства будто обострились до предела. Слух ловил каждый треск сучка, зрение различало каждую мелочь, даже запахи стали острее. Пороховой газ бил в ноздри таким едким привкусом, что я поморщился и стиснул зубы.

Ответ не заставил себя ждать. Автоматчики, пригибаясь, пробежали ещё несколько шагов, и я снял третьего – тот упал боком, покатился по земле и заорал, видно, зацепило чувствительно. Только после этого оставшиеся остановились, разбежались, нырнули за деревья. Один с криком упал на землю, другие залегли в ложбинах, рассредоточились.

Я перекатился в сторону, сменил позицию. Вовремя: по моему старому месту прошла очередь, ветки с треском разлетелись в щепу. Пули прошивали бурелом так, будто он был бумажным.

Мой автомат отгавкивался короткими очередями, надо было экономить боекомплект. Я отползал, менял угол, искал новое укрытие. Позиция у меня была выигрышная: чуть выше склона, за буреломом, и обзор хороший. Они же – внизу, почти на открытом пространстве, где каждый шаг давался с риском. Но враг не стоял на месте. Двое уже расползались по флангам, стараясь взять в полукольцо.

Я понимал: долго их не удержу. Центр ещё держался на моем огне, но по бокам они вот-вот полезут в обход. Одновременно и середину, и фланги я не перекрою. Если останусь – сомнут числом.

Черт! Нужно уходить.

И тут…

Бах! – за спиной хлестнул одиночный выстрел.

Бах! Бах! – ещё два, и я рывком развернулся, ствол навел туда, где трещали ветки и гремели выстрелы.

В полумраке леса я увидел, что это она – Ольга. Она, прижавшись к стволу, держала на мушке фланг и сама только что сняла одного из тех, кто подбирался мне за спину. Автоматчик уже почти зашел сбоку, я его прозевал. А Оля – нет.

– Я же сказал тебе уходить! – выкрикнул я, перекрывая грохот.

– Ты бы один не справился! – возмущённо отрезала она и снова нажала на спуск.

Бах-бах! Выстрелы заставили фланговых прижаться к земле. Те, что лезли по бурелому, расползлись в стороны, как тараканы, ни один не высунул головы.

Перестрелка длилась несколько минут, но казалось, что прошла целая вечность. Уши гудели, запах пороха душил чувствительный нос, глаза слезились.

– Пустая! – крикнула Ольга, отшвырнув автомат в сторону.

– Я тоже, – выдохнул я. – Уходим. Налегке.

Мы бросили оружие, пригнувшись, рванули в глубину леса, пока враги сидели по укрытиям и не поняли, что мы без патронов. Ветки хлестали по лицу, под ногами ломались сучья, но мы летели, не останавливаясь. Когда лес заглушил гул выстрелов, мы перешли на шаг.

– Нужно увести их в сторону, – сказал я на ходу. – Группа ушла не так далеко. Если они пойдут прямо, догонят их.

Оля кивнула. Может быть, никогда прежде она не была в бою, но теперь всё понимала сразу. Мы свернули вбок, нарочно ломая ветки, топча траву, оставляя широкий след. Пусть думают, что беглецы двинулись именно сюда.

– Мы-то, налегке, уйдём, – пробормотал я. – А вот наша группа вряд ли смогла бы.

Ольга лишь ещё раз кивнула, сжав губы. Мы оба понимали цену этой уловки: теперь всё внимание охотников будет на нас.

* * *

Инженер сидел в своём кабинете, сосредоточенно перебирал на столе чертежи и схемы, испещрённые пометками. На мониторах мелькали графики и диаграммы с какими-то показателями. Он делал записи в тетради – старой, потертой. Бумаге он доверял больше, чем самым современным цифровым носителям. Её не взломаешь, не удалишь одним нажатием.

Резко ожил терминал, загорелся индикатор защищённой линии. Он отложил ручку и нажал кнопку. Голосовой модулятор включать не стал – звонила Линда. Его верная помощница, одна из немногих, кто знал его лицо и слышал голос.

– Если ты звонишь в такое время, значит, что-то случилось, – произнёс он, не поднимая бровей.

– Да, – ответила она, коротко и напряжённо. – Здравствуй. Группа «А» сбежала.

– Как? – он подался вперёд, сжал пальцы на подлокотниках кресла. – Как такое возможно?

– Не знаю, – в голосе Линды слышалась едва сдерживаемая злость. – Наверное, Яровой сработал.

– Ты знала, что там Яровой? – холодно спросил Инженер. – Что я его поймал. И вы всё равно дали ему уйти?

– Чёрт… – выдохнула она. – Охрану здесь не я организовывала. Там всё было по уму: трое с расстановкой, три автомата, невозможно было их убрать.

– Но они всё-таки сбежали, – перебил её Инженер, с укором проговорив каждое слово.

– Мы их догоним, – резко сказала Линда, но потом сбавила тон. – Вряд ли, правда, они сдадутся живыми. Придётся уничтожить. Они захватили оружие и положили почти весь отряд преследователей в лесной перестрелке. Я подняла резерв. Мы готовы выдвигаться.

Инженер закрыл тетрадь, провёл ладонью по лицу и впервые за долгое время позволил себе тихий, раздражённый вздох.

– Ни в коем случае их нельзя убивать, – сказал он, сжав ладонью край стола. – Они нужны мне живыми.

– Я поняла. Но… Тогда у нас будут потери, – осторожно заметила Линда.

– Ну ты же знаешь, что мне плевать на такие расходы, – холодно отрезал он.

– Да, конечно, – по голосу было слышно – наверняка она сейчас кивнула, не слишком заметно, но покорно. – И ещё… они прихватили Рихарда.

Инженер свел брови, глаза блеснули. Он не позволил себе ругательств или ещё каких-то лишних междометий.

– И Рихарда нельзя убивать, – сказал он медленно. – Он нужен живым, иначе наши западные партнёры отвернутся. Хотя… постой. Погоди. Ты говоришь, Рихард с ними?

– Похоже, да, – подтвердила Линда. – Его трупа нигде нет. И, скорее всего, они взяли его как заложника. Или используют для чего-то ещё. Пока непонятно.

– Так это же отлично, – проговорил Инженер, и в голосе впервые прозвучало удовлетворение.

– Я не поняла тебя, – искренне недоумевала Линда.

– Организуем наше испытание немного по-другому, – Инженер поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету. – Видоизменим его. У нас не будет открытого боя группы «А» и группы «Б». Мы устроим другое шоу. Ещё более интересное и показательное.

– Что? – всё ещё не понимала Линда.

– Отправь по их следу группу «Б», – сказал Инженер, – пусть зэки выйдут на охоту за беглецами.

– Ловить? – удивилась Линда.

– Почему ловить? Ликвидировать. Ведь Рихард с ними, пусть сам увидит воочию, как дерутся испытуемые. Убедится лично. Ха! Это замечательно, не находишь?

– Но тогда группа «Б» у нас без присмотра останется, – возразила она. – Они ведь и сами могут сбежать.

Инженер тихо хмыкнул, в его голосе прозвучал хриплый смешок, в котором сквозило что-то недоброе:

– А это мы предусмотрим. Есть у меня одна мысль. Жди вертолёт. До его прилёта ничего не предпринимай.

– Но время – они же уйдут далеко, – осторожно добавила Линда.

– Тем интереснее, – перебил её Инженер. – У них будет фора в несколько часов. А когда доставят нужное, у группы «Б» не останется выбора. Они вынуждены будут делать все, что мы прикажем.

Ненадолго повисло молчание.

– О чём ты говоришь? Что за «нужное»?

– Ты должна проследить, чтобы группу «Б» снарядили должным образом, – продолжил он спокойно. – Тогда они не смогут сбежать, да и нам проще будет вести игру.

– Ты говоришь загадками, – в голосе его помощницы теперь прозвучал интерес. – Очень интересно. Что же привезут?

Инженер сел, откинулся на спинку кресла и произнёс без тени улыбки:

– Никаких загадок, моя дорогая. Там будут браслеты.

– Браслеты? – переспросила она, не скрывая удивления.

* * *

– Ты слышал? – настороженно шепнул Сергеич, прижав ухо к доскам двери барака. – Кирпич?

Тот оторвался от нары и глухо буркнул:

– Чё там?

– Братва! – закивал Сергеич. – Там какая-то херня мутится. Шум, переполох, мать их. Походу, началось…

– Не каркай, – оборвал его Кирпич.

– Я те грю! За нами пришли!

– Да ну! Мы тут на кормёжке сидим не для того, чтоб нас к стенке повели, – ответил Кирпич.

– А на хера тогда они нас откармливают? Ещё и гоняют, тренировки эти… – встрял мужик с клочковатой щетиной и заплывшими глазами.

В этот момент дверь со скрежетом открылась. На пороге встали люди в чёрных балаклавах, автоматы наготове. Между ними – женщина в тактической форме: камуфляж, берцы, папка под мышкой.

– Ну что, мальчики, – сказала она с насмешкой, голос у неё был звонкий и холодный. – Очередная тренировочка. Генеральная. Но самое важное впереди. Выходим. Строимся.

– А это чё за баба? – зашептал один из урок, молодых и горячих.

– А ничего тёлка… я бы её… – хмыкнул другой.

– Тихо, – шикнул Кирпич, прищурив глаза. – Не пали контору. Будьте настороже. Похоже, готовится что-то интересное. Может, в этот раз получится дёру дать.

Зэков быстро вывели во двор и построили в шеренгу под дулами автоматов. Женщина вышла вперёд, держа папку в руках. Открыла её и достала фотографии формата А4. На них не было ничего, кроме лиц – и те бросались в глаза даже издалека.

– Это ваша цель, – сказала Линда, подняв портреты людей из группы «А» так, чтобы все видели. – Эта группа людей сегодня сбежала из лагеря. Ваша задача – догнать их и уничтожить.

Она сделала паузу, обвела всех внимательным взглядом, как будто давая время усвоить информацию, затем вытащила еще одно фото и продолжила:

– Вот этого не трогать. Ему необходимо сохранить жизнь.

В руках она держала фотографию Рихарда.

– Это и есть тренировка? – прищурился Кирпич, переступая с ноги на ногу.

– Это ваше испытание, – невозмутимо ответила она. – Если справитесь, получите вознаграждение и свободу. Именно ради этого вас и готовили.

– Ха! – фыркнул Кирпич, криво усмехнувшись. – Готовили, значит… Вы нас гоняли в гору, заставляли отжиматься, трясти мудями, как салаг. И всё ради того, чтобы догнать вот этого старпера, двух баб, пацана и парнишку?

Он ткнул пальцем в одну из фотографий и задержался на портрете Ворона.

– А, ну ещё с ними громила. Но это не проблема. Да как два пальца об асфальт, – он оскалился, посмотрел прямо в лицо Линде. – А в чём подвох? У них автоматы?

– Всё не так просто, – спокойно произнесла она. – У них остался один автомат, но есть еще кое-что другое.

– Что ещё? – перебил её Кирпич.

– Это не так важно, – уклончиво ответила Линда. – Но ножей у них тоже нет.

– Так это вообще прогулка, как на курорте! – выкрикнул один из зэков, молодая кровь.

Сразу посыпались смешки и шуточки, кто-то хлопнул ладонью по колену, кто-то хмыкнул в сторону.

– Нет, курорта не будет, – жёстко отрезала Линда, обведя всех тяжёлым взглядом. – У вас тоже не будет оружия.

– Как мы их, по-вашему, должны убивать? – выкрикнул зэк из середины строя. – Голыми руками, что ли?

– А вас это смущает? – Линда уставилась тяжёлым взглядом на того, который только что вякнул из строя.

– Нас это не смущает, – ответил за всех Кирпич, выступив вперёд на шаг. – Договор есть договор. Если мы должны ликвидировать этих цуциков, то мы сделаем это. Хоть зубами глотки перегрызем.

А сам про себя отметил: шанс отличный. Если выведут в лес, можно будет рвануть в сторону, раствориться в тайге.

Будто уловив его мысли, Линда едва заметно кивнула в сторону, и двое охранников внесли тяжёлый ящик. Металлический, с замками. Поставили прямо перед строем, откинули крышку.

– Чтобы не возникало соблазна, проясню, – произнесла Линда. – Сбежать у вас не получится.

Из ящика стали доставать чёрные браслеты. Тяжёлые, с тусклым блеском металла.

– Каждому из вас на лодыжку будет надет вот этот браслет с устройством слежения, – пояснила Линда. – Его невозможно снять. Титановый сплав, современная конструкция. Утопить – бесполезно. Сжечь – невозможно. Снять можно разве что вместе с ногой. Но вряд ли кто-то из вас захочет лишиться ноги ради бегства – да ещё здесь, в лесу.

Зэки в строю переглянулись. Кто-то ухмыльнулся, кто-то помрачнел.

– У каждого будет браслет. Мы будем знать, где вы находитесь, каждую минуту. Дроны будут следить за вами день и ночь, – Линда кивнула вверх.

Над посёлком, в облаках, действительно завис дрон с камерой. Красный индикатор мигал, отслеживая всё, что происходило внизу.

– Вот суки… – прошептал Кирпич, и кулаки у него сжались. – Придётся и правда замесить малахольных.

А вслух он крикнул, подняв подбородок:

– Ну что, братва, готовы поохотиться?

– Да! – заревели зэки, оживившись, зашумели, как стая голодных псов, почуявших кровь.

– Да я хоть на чёрта, на самого дьявола поохочусь! – выкрикнул кто-то из середины. Шум усилился, перекатывался по строю, словно гром в тучах, и глаза у многих загорелись – азартом, злобой и надеждой на обещанную сладкую свободу.