Глава 85. Секрет старой бочки и тьма парижских катакомб

Спустя два дня мы с Жозефом спустились в винный погреб. Официальным предлогом была инвентаризация и проверка запасов старого бордо. У тяжелой дубовой двери, ведущей на каменную лестницу, непринужденно, но бдительно встал Володя, старший сын Архипа. Ни один агент Фуше не смог бы проскользнуть мимо его широких крестьянских плеч незамеченным.

В погребе пахло сыростью, благородной плесенью и вековой пылью. Свет единственного фонаря в руках Жозефа выхватывал из темноты длинные ряды покоящихся бутылок.

— Странно с этим письмом, — негромко произнесла я, делая вид, что внимательно изучаю потускневшую этикетку. — Анабель же писала тебе когда-то, что вышла замуж за британского офицера. Откуда взялась эта респектабельная фамилия Рошмон?

Жозеф чуть заметно улыбнулся. Свет фонаря, падающий снизу, придавал его обычно невозмутимому лицу слегка театральный вид.

— Она солгала, мадам. В Париже Анабель сейчас — весьма успешная и модная модистка. А месье Рошмон — полковник гвардии и ее законный супруг.

Я обернулась, изогнув бровь.

— И когда ты об этом узнал?

— Когда мы только приехали в Париж.

— И молчал? — я усмехнулась, качнув головой. Эта черта характера моего управляющего не переставала меня удивлять.

— Я считал, что это не то обстоятельство, которым следовало вас беспокоить, Анна Николаевна. Это были дела минувших дней.

Я лишь хмыкнула и, оставив стеллажи с вином, уверенно направилась в самый дальний, темный угол подвала. Там, в глубокой нише, густо оплетенная плотной паутиной, стояла огромная дубовая бочка.

— Ты знаешь, дорогой, почему она пустая? — спросила я, проводя рукой по пыльным, шершавым доскам.

— Видимо, слишком старая и рассохлась? — логично предположил Жозеф, поднимая фонарь повыше, чтобы осветить угол.

Вместо ответа я нащупала сбоку массивный, позеленевший от времени бронзовый кран. Навалившись на него всем весом, я с усилием повернула механизм.

Раздался глухой, тяжелый щелчок, затем скрежет скрытых противовесов. Участок кирпичной стены прямо за бочкой дрогнул и медленно, с легким каменным крошевом, отъехал в сторону, открывая черный, дышащий могильным холодом проход. Он был настолько узким, что взрослому мужчине пришлось бы протискиваться в него боком.

Жозеф замер. Его знаменитая выдержка на мгновение дала трещину — он смотрел на открывшийся тайник расширенными глазами.

— Василий Петрович показал мне его в далеком тысяча семьсот семьдесят восьмом году, — тихо сказала я, глядя в бездну за стеной. — Старые секреты старого посольского дома.

Глаза управляющего вспыхнули азартным огнем.

— Вы можете бежать, мадам! Прямо сейчас, пока гвардия стережет парадные ворота!

— Куда и как, Жозеф? — я посмотрела на него с холодной иронией. — У нас нет ни подорожных, ни лошадей. Бежать, чтобы меня перехватили у первой же заставы? Чтобы меня, как воровку, под конвоем жандармов отвезли в тюрьму Тампль? Нет, я не доставлю Бонапарту и Фуше такого удовольствия. Я покину этот дом только через парадную дверь.

— Куда ведет этот проход? — Жозеф шагнул ближе к проему, вглядываясь в кромешный мрак.

— В катакомбы Парижа. Эта сеть тянется под всем городом на многие льё.

Управляющий задумался лишь на секунду. Его лицо снова приняло выражение идеального, расчетливого оперативника.

— Тогда позвольте мне выйти, мадам. Я пройду катакомбами и встречусь с Анабель. Нам необходимо знать наверняка: ее письмо — это искренний порыв напуганной модистки или искусно расставленная ловушка префектуры полиции. Я смогу это понять, только если поговорю с ней с глазу на глаз.

Я посмотрела на зияющий провал в стене. План был рискованным, но сидеть в абсолютном неведении, дожидаясь, пока Фуше сделает следующий ход, было еще хуже.

Я пожала плечами.

— Попробуй, — коротко произнесла я. — Но будь осторожен. Если Фуше узнает, что в моей клетке есть выход под землю, нас не спасет ни одно пророчество.