Глава 56. Векселя Ротшильдов и круассаны посла

Подготовка к этому безумному, с точки зрения девятнадцатого века, вояжу в логово потенциального врага заняла ровно две недели.

Мой дом на Грабене превратился в настоящий штаб. Жозеф, отбросив всякую меланхолию, работал с безжалостной эффективностью лучшего логиста. Вскоре на внутреннем дворе нашего дома уже стояли два великолепных, запряженных свежими лошадьми экипажа. Для себя я велела купить тяжелый, но невероятно комфортный дормез — карету, специально сконструированную для дальних путешествий, в которой можно было разложить сиденья и спать, вытянувшись в полный рост. Для прислуги, охраны и тяжелого багажа была приобретена крепкая, вместительная берлина.

Финансовый вопрос я уладила с изяществом, доступным лишь людям, знающим толк в капиталах: я перевела значительную часть средств в надежные векселя через венскую контору Ротшильдов. Их банковская сеть уже тогда начала опутывать Европу невидимой, но прочной золотой паутиной, и с их бумагами я могла получить наличные в любой точке континента, не рискуя возить с собой сундуки с монетами.

Оставалось самое главное — официальные бумаги.Когда то этим занимался граф Воронцов.Теперь это стало моей работой.

За подорожными документами и визами мне пришлось отправиться лично к французскому послу. Граф Александр де Ларошфуко прибыл в заснеженную Вену с дипломатической миссией совсем недавно, лишь шестого января, но уже успел навести свои железные порядки в представительстве новоиспеченной Империи.

К моему легкому удивлению, строгий официальный визит обернулся невероятно теплым приемом. Меня провели в роскошный кабинет посла, где моментально, словно по волшебству, подали горячий кофе в тонком фарфоре и изумительно свежие, хрустящие круассаны — маленький кусочек Парижа посреди морозной австрийской зимы.

Граф Ларошфуко оказался мужчиной весьма обаятельным. Он внимательно посмотрел на меня, сделал глоток кофе и откинулся на спинку кресла.

— Я вас отлично помню, мадам, — произнес он с легкой, ностальгической улыбкой, в которой сквозила галантность ушедшей эпохи. — Париж, конец восьмидесятых... Я был тогда совсем юным офицером, адъютантом генерала Лафайета. И, признаться честно, вы на меня совсем не смотрели.Вы были невероятно ,ослепительно красивы! Как впрочем и сегодня!

Я ответила ему мягким, кокетливым смешком, изящно разломив круассан.

— В те дни, граф, история вершилась слишком стремительно, чтобы дамы успевали обращать внимание на молодых адъютантов. Мы все смотрели на вашего генерала и на то, как рушится старый мир.

— О да, это правда, — понимающе кивнул посол, и его взгляд потеплел. — Зато я прекрасно помню вашего супруга. Граф Воронцов был человеком поистине выдающимся. Его дипломатическая хватка и острый ум вызывали восхищение даже у тех, кто находился по другую сторону баррикад.

— Он умер, — спокойно и ровно констатировала я, опустив глаза на свою чашку.

Лицо графа мгновенно приняло подобающее случаю скорбное выражение.

— Очень прискорбно. Примите мои самые искренние соболезнования, мадам. Уход таких людей делает этот мир беднее.

В этой непринужденной светской беседе, пропитанной воспоминаниями о дореволюционной Франции, об общих знакомых и призраках Версаля, незаметно пролетело больше часа. Нам обоим было приятно на время забыть о пушках и коалициях, просто наслаждаясь обществом человека из того, старого мира.

За это время дипломатическая машина работала без сбоев. Дверь кабинета бесшумно приоткрылась, и секретарь с поклоном положил на край стола стопку документов. Мне оформили паспорта и подорожные листы с императорскими печатями Наполеона — на меня саму, на Жозефа, Архипа и Владимира,Дашу и Настасью и всю мою свиту. Путь во Францию был официально открыт.

Я убрала документы в свой сафьяновый ридикюль и поднялась. Граф Ларошфуко поспешил встать, чтобы проводить меня до дверей кабинета.

Уже на пороге его лицо утратило салонную расслабленность. Он посмотрел на меня очень серьезно, как офицер на человека, отправляющегося на линию фронта.

— Мадам, — он слегка понизил голос, — позвольте дать вам один добрый совет. Дорога до Парижа длинна. Вооружите своих людей или наймите профессиональную охрану.

— Вы полагаете, что с документами от вашего посольства мне что-то угрожает? — вопросительно изогнула бровь я.

— Документы защитят вас от патрулей и жандармов, — покачал головой Ларошфуко. — Но вы поедете через немецкие земли. А там сейчас, вдоль дорог, полно всякой разбойной сволочи. Дезертиры, разоренные крестьяне, банды контрабандистов... Времена нынче смутные, и золотой карете в лесах Баварии императорская печать не поможет. Будьте осторожны.

— Благодарю вас за заботу, граф, — я протянула ему руку для поцелуя. — Обещаю вам, что мои пистолеты будут заряжены, а люди — проинструктированы.

Я вышла из посольства на морозный венский воздух, чувствуя, как в крови вновь закипает адреналин. Впереди лежали сотни миль опасных, заснеженных европейских дорог, кишащих разбойниками и армейскими разъездами. Но меня это уже не пугало. Жернова истории начали свой ход, и я ехала прямо к их центру.