— Слушай, мне интересно, — усмехнулась я, не спеша брать цветы. — Ты представь: приходишь неожиданно с работы, а я тут целуюсь с незнакомым мужиком. Ты бы простил?

Володя кинул на меня укоризненный взгляд, и я уже готовилась услышать универсальную отмазу на все случаи жизни под названием «это другое», но муж решил быть умнее.

— Если бы ты пообещала, что этого больше не повторится, то да, простил бы.

Ну да, кого я надеюсь переиграть? Я, конечно, автор, умею играть словами, но только на бумаге, точнее, на экране компьютера, тогда как Володя жонглирует понятиями всю свою жизнь, иначе в его деле никак. Манипулировать и переворачивать всё с ног на голову он умел виртуозно.

— «Я больше не буду», как в детском саду? — съязвила я, всё-таки взяв букет, и положила его на стол рядом с собой. — Как говорится, свежо предание, но верится с трудом.

— Лер, это случилось впервые в жизни, — сказал Володя, глядя на меня немигающим взглядом, будто пытался загипнотизировать. — Клянусь, никогда я тебе не изменял. Да и сегодня ты успела помешать.

— Согласна, я вам помешала. Ты уже нацелился, так сказать, а я планы обломала.

— Наоборот, я рад, что ты помешала, — возразил Володя, приторно мне улыбнувшись. — Иначе я бы сейчас с ума сходил от стыда. Не нужно нам этого. Обещаю, такого больше не повторится. Эту девушку, которую ты видела, я уже уволил. Обязанности Анны Павловны временно будет исполнять один из наших младших сотрудников. Мир? — неожиданно заключил Володя и протянул мне раскрытую ладонь.

— По-моему, у тебя профессиональная деформация, — вздохнула я, покачав головой, и сложила руки на груди — для надёжности. — Ты думаешь, что жизнь — это как решение суда, что ли? Обвиняемый дал показания, судья вынес приговор — всё, дело закрыто. Так не бывает, Володь.

— Я понимаю, — ответил муж, вновь приняв покаянный вид. — Конечно, ты ещё сердишься.

Сержусь? Ха! Да я в бешенстве.

— Ты бы сердился, если бы я тебе наставила рога, например, с соседом? Думаю, вряд ли. Скорее ты бы мечтал прибить — сначала его, потом меня.

Вот это я сказала зря — выдала Володе своё слабое место.

— Конечно-конечно, Лера, — кивнул муж, положив ладонь на мою коленку, и погладил, как будто пытался успокоить шипящую от негодования кошку. — Я понимаю, что ты чувствуешь, поэтому не буду тебя торопить. Я просто хотел, чтобы ты знала — я очень жалею. Это было минутное помутнение мозга, но, уверен, оно больше не повторится. Я очень дорожу и тобой, и Каришей и совершенно не желаю вас обижать.

Ох, как же он проникновенно говорил! Наверное, я бы даже могла поверить, если бы не была столь зла сейчас. И если бы не ощущала необыкновенно обострившейся интуицией: врёт. Смотрит мне в глаза, улыбается извинительно, но врёт.

Однако это был подходящий момент, чтобы начать воплощать в жизнь мой коварный план, и я быстро сказала, добавив в голос горечи:

— Ты уже нас обидел.

— Нас? — быстро переспросил Володя, и я заметила, как в его глазах мелькнула тень страха. — Ты рассказала Карише?

— Ну, я была расстроена, — я пожала плечами. — И скрывать ничего не стала. Тем более что дочь уже сталкивалась с подобной историей, когда утешала Алину.

— Здесь совсем другая история, — слегка раздражённо откликнулся муж. — У отца Алины была длительная интрижка с той женщиной, полноценные отношения. А у меня — один несчастный поцелуй. Ты же не собираешься разводиться из-за одного поцелуя, Лера?

Хитрый какой. Знаем мы этот адвокатский приёмчик — понизить ценность аргумента, сведя его к минимуму, и перевесить другими аргументами. Вот сейчас Володя наверняка станет мне рассказывать о том, что на одной чаше весов в нашем случае — дурацкий поцелуй, а на другой — десять с лишним лет совместной жизни, крепкий брак, налаженный быт, совместное счастье, благополучие Карины. Естественно, дочь будет последним аргументом — я же не хочу разрушать её судьбу? Развод — это же стресс.

Да, именно так Володя всё и сказал, практически слово в слово. Я слушала и умилялась. Как же у него всё просто! Подумаешь, поцеловался, с кем не бывает? Иди, помой с мылом глаза и дальше живи.

— Ну что? — В конце своего монолога Володя приблизился ко мне почти вплотную — прополз оставшиеся сантиметры на коленях — и попытался приобнять, но я покачала головой. — Лер, ну прости! Что ты хочешь, чтобы я сделал? Назови свои условия, я всё приму!

Ага! Володина юридическо-адвокатская натура сыграла мне на руку.

— Я хочу подумать, — сказала я нарочито печально и вздохнула. — Мне надо определиться, что делать дальше. Давай пару месяцев поживём отдельно?

— Чего?!

Судя по ошеломлённому взгляду Володи, такого он не ожидал. Интересно, а чего он ожидал? Что я потребую золотое колье с изумрудами? Или новый ноут взамен своего старичка?

— Того. Подумать, говорю, надо.

— А я рядом тебе думать мешаю?

— Мешаешь, — кивнула я. — Отвлекаешь, давишь на меня. Хотя… знаешь, я передумала.

Я же женщина, правильно? Значит, могу и передумать.

— Я остаюсь? — обрадовался Володя, но я его перебила:

— Да, дома оставайся. А вот в круиз мы с Каришкой отправимся вдвоём. Двух недель мне как раз хватит, чтобы определиться.