Женское коварство не знает границ, подумал я, разглядывая последний пост Момо на её страничке. Лайков там было много, почти сто тысяч. Вовсе не из-за развеселого Гритта, поднимающего одной рукой вверх задорно визжащую тайку в купальнике (это была Юки после обработки мастером фотошопа), и даже не из-за Мао-Мао, которая, еле заметная на периферии, якобы гналась за весело удирающим от неё сыном, а именно из-за нашей рыжей крохи, которая делала это селфи, одетая в… предельно укороченную хламиду католической монашки.

После такого кадра нам надо было уже не бешеную Агнешку ждать, а самого Ла Диспензу, причем на танке… ну, если бы Момо не предупредила бы последнего заранее. Вообще, удивительной верности девчушка. Правда, вчера приволокла себе вибратор, которым хвасталась, удерживая как двуручный меч. Дети, правда, захотели себе такие же игрушки, подняли рёв, вынудили Эрику сбегать еще за парочкой таких же суровых штук. Через час, когда пацанам наскучили тяжелые палки, вампиресса их забрала назад, передав одну Юки.

От вида японки, с растерянным видом сжимающей здоровенный фаллоимитатор, хохотали все, кроме детей.

После этого позитивного эпизода все сосредоточились на максимум. Алебастр переключился на охрану здания от воздушных угроз, Юки следила по планшетам за холлом, лифтом и коридорами, Марий и Эрика охраняли нашу вновь отправившуюся по делам подопечную, а я и Момо остались в резерве, возясь с детьми и закармливая медоеда, которого определенно начало доставать нахождение в закрытом помещении.

— С ним нужно что-то делать… — вздохнула коротышка, кивая на одноглазого зверя, свирепо сгрызающего тапочек, — Да и мне бы развеяться малость, а то крышечка уже того… Даже новый резиновый друг не помог! Точнее, помог, но… не помог. Сечешь?

— Ну а в чем проблема? — не понял я, — Тебя отвезти, как наши вернутся?

— Монашка меня выцепит, Красовский, — неожиданно серьезно заявила мне рыжая, — И выпотрошит. Мы друг друга неплохо знаем, так-то. Эта курва раньше круто отжигала, не схватила нашего блондина за пипиську! Мне от вас нельзя, пока мы её дохлой не увидим… а Майор Том страдает. Ему бы подраться с кем…

— Ладно, попробуем решить этот вопрос, — кивнул я, доставая смартфон.

— В смысле⁈ — на меня выпучились два больших зеленых глаза, но я уже говорил абоненту, ответившему на звонок.

— Старуха, привет! У меня тут Момо возится с твоими внуками. Знаешь Момо? Давно возится, всё хорошо. Всё пока хорошо. Момо нужно погулять. Придумай что-нибудь для нас.

Ну вот и всё. Выключив китайский мат, я улыбнулся подруге. Та в ответ хлопнула ресницами.

— А что, так можно было⁈

— Шансы, что наша святая сестра клюнет, если выберемся отсюда, куда выше, — слабо улыбнулся я, — Так что готовься, это будет весело…

Оказалось еще веселее, чем мы думали. Бабуля Кси Тинг не стала мяться, а вместо этого действительно решила организовать нам здоровый выезд на природу, причем на яхте. Но, для начала, она…

— Не поняла⁈ — теперь пучила глаза Мао-Мао, вернувшаяся в пентхаус. Китаянка выглядела довольно забавно на фоне стоящих за её спиной и сильно удивленных Мария с Эрикой.

— У тебя отдых! На двое суток! — отрезала Момо, выходя вперед и представляя гостей нашего номера, — Это Мао-Мао и её дети! А ты теперь нет никто и нет нигде! Сиди спи, смотри фильмы, можешь мою дрочилку взять!

Действительно, сейчас возле нас стояла другая молодая китаянка с другими, хоть и почти не отличимыми на мой взгляд, детьми. Кси Тинг решила снабдить нас на опасную прогулку двойниками, очень даже похожими на оригиналы! Отличная бабка!

— А защищать меня кто будет?!!

— Защищать тебя будут, — шагнула вперед дублерша, — Двенадцать человек. Но ты их не увидишь. Ты вообще сейчас выйдешь из отеля, поругаешься на этого черноволосого, а потом уедешь. Отдыхай!

Так, в принципе, всё и произошло, плюс отдельная шумиха по успокаиванию медоеда, который впал в раж, учуяв свежий воздух. Пока девушки его успокаивали, а «Мао-Мао» орала на меня, пихая кулачком в живот, прошло достаточно времени, чтобы любые наблюдатели, следящие за отелем, точно убедились, что вся теплая компания вновь куда-то срывается. А уж распознать похожую китаянку, когда она в шляпе и солнцезащитных очках… да тут и мать родная не справится!

— Как тебя зовут? — задал сидящий за рулем Марий вполне разумный вопрос, когда мы плотно напихались в нашу бронированную «камри».

— Мао-Мао меня зовут! — отрезала дублерша, сидя с детьми на коленях, — Если сдохну я или дети, вам оторвут голову! Водитель! В третий порт!

— Она мне нравится! — оскалилась Момо, сидящая на коленях у Эрики и удерживающая Майора Тома.

Мне же досталась Юки, достаточно компактная и ловкая, чтобы, если что, спрятаться у меня между ног. Так и поехали, достаточно веселым кагалом, если не считать сердитой дублерши и её флегматичных племянников, которые были спокойнее даже детей самой Мао-Мао. У той, кстати, никакого особого выбора не было, кроме как спать, бухать и пользоваться оставленными Момо вещами — в пентхаусе, по приказу Кси Тинг, отключили интернет на время нашего отсутствия!

Через пару часов солидного напряжения в ожидании спонтанной атаки, мы уже выходили в море на очень даже приличной прогулочной яхте, вышедшей из Апсародая на достаточно высокой скорости, чтобы поддерживать в полете парашют-планер, под которым у нас болталась восторженно вопящая Момо в купальнике. Обычный аттракцион нашу девочку бы не удовлетворил, но тут она кувыркалась в воздухе, пытаясь заставить планер грянуться о воду, а я, манипулируя тросами, компенсировал рывки её тельца, что и служило причиной радостных воплей дорвавшейся до адреналина маньячки.

— Она как ребенок… — ко мне подошла Хатсбург, придерживающая обеими руками шляпу, — Но это, почему-то, и нравится.

На плече у девушки висел автомат с уже прикрученным четырехкратным прицелом, а грудь была спрятана под бронежилет, выглядывающий из-под легкой куртки.

— Искренность всегда подкупает, — улыбнулся я, ослабляя один из тросов так, чтобы завывающая сиреной рыжая всё-таки не бултыхнулась в океан, — Как и эмоции. Вот ты свои, например, сейчас скрываешь.

— Так заметно? — неторопливо удивилась Эрика, оглянувшись на палубу яхты позади неё.

— По тебе особенно, — согласился я, — С тех пор, как мы заехали в пентхаус, ты себя ведешь неестественно тихо.

— Тихо? — слегка фальшиво удивилась вампиресса, — Я?

— Да, Эрика, — вновь выправив парашют после коварного рывка Момо, я добился от той новой серии счастливых воплей, — Ты обычно поступаешь с пространством так, как твоё тело поступает с платьями. Ты его заполняешь. А в гостях у Мао-Мао ты себя вела прямо как Юки.

Девушка, прикурив тонкую сигарету, облокотилась локтями рядом с мной. Курила Эрика редко, очень, так что я, резко дёрнув за шнур, вызвал вопли возмущения рыжей, сломав той всю подготовку к новому рывку, приготовился услышать что-то необыкновенное.

Вампиресса меня не разочаровала.

— Крэйн вышел со мной на связь, Петр. Мы встретились и поговорили, — выдала она, докурив сигарету до одной трети. Не дождавшись реакции, Эрика уточнила, — Он выскочил передо мной в баре как чертова кукла из ящика.

Усмехнувшись, я закурил сам, продолжая болтать Момо в воздухе, но теперь действовал куда активнее, поменявшись с коротышкой местами. Раньше она сама себя пыталась подвергнуть риску, а теперь эту роль взял на себя я, предлагая мелкой безбашенной оторве спасаться самой от полёта в воду.

— Что? Ничего не скажешь? — терпение у Эрики кончилось быстро.

— Я жду, когда ты договоришь, — улыбнулся я, — Или ты думаешь, что заказ от Инквизиции мне важнее, чем ты?

— Я думаю, что ты старый вредный козёл, Петр Красовский! — меня пихнули в плечо, — Мог бы хотя бы удивиться!

Крэйн, который не хотел в Апсародай настолько, что даже пошёл против главы рода. Он здесь. На него выписан ордер на ликвидацию, выписан отделу «необходимого зла». Почему? Потому что предъявить этому вампиру Инквизиции нечего. Значит, вопрос в чем? Правильно, в его лояльности. Кровосос жил чуть ли не автономно на востоке, помогая Хатсбургам с бизнесом, но где жил, чем дышал, с кем пил кровь девственниц — неизвестно.

Мне, в общем-то, расклад понятен. У старины Николаса образовался другой патрон, некто неизвестный, но имеющий нечто, что заставило старого опытного вампира плюнуть Освальду Хатсбургу на бороду. Кто-то, о ком наши либо не знают, либо знают, но не хотят, чтобы знали мы. Этому «кому-то» не интересна Эрика Хатсбург, но, скорее всего, очень интересны детали о поднятом нами свинцовом саркофаге, в котором должен был мариноваться легендарный упырь. Поэтому Крэйн вышел на обращенную им женщину с… интересным, наверное, предложением? А что интересного может предложить старый вампир такой красавице как наша Эрика? Только одну вещь, которой той может не хватать.

Зубы. И, учитывая, что наша дорогая красавица не прибежала к нам сразу с новостями о встрече с Крэйном, нормальный вампирский прикус для неё сладок и желанен… но не настолько, чтобы кидать всю команду через своё крутое бедро. Намного лучше прийти к доброму старому Пете, да поделиться с ним опасной информацией! Авось получится себе и то, и то устроить!

— Ты… дико… вредный… старый… козёл, — выдавила из себя вновь ставшая натуральной брюнетка, хватаясь за один из тросов, — Гад!

— Аккуратнее тяни, она сейчас будет дёргаться! Давай вместе! Ать… Два! Ать… Два!

— Да знаю я! Шляпа…! Шляпу ловите! Шляпа улетела! Том! Томми! Не ешь её! Отдай мне шляпу-уууу!!

Когда мы, так и не дождавшись поспешного нападения до самого вечера, слегка расслабились поодаль от матросов и от накушавшейся рома Момо, то принялись держать совет. Слегка подготовленный моими речами Марий, уже понявший, что Крэйн прихватил за попу нашу Эрику в такой позе, что та никак бы не смогла его ухлопать, вдумчиво расспрашивал девушку об этом событии, а я развлекался тем, что кормил Юки виноградом. Лисица, по-прежнему пребывающая с брюнетистым окрасом, периодически морщилась — лакомство было не совсем зрелым.

Эрике не оставили каких-либо контактов для связи, Крэйн был уверен, что сам отыщет её где угодно, давал время на раздумья. Более того, он ничем ей не угрожал, ничего особого не говорил, просто предложил обмен: зубы на всю историю с ящиком Дракулы.

И вот именно это заставляло нас сейчас вовсю морщить лбы. Кроме кицуне, её морщило по другому поводу.

Наконец, наш командир выдал своё заключение, причем вполне себе неожиданное, хоть и разумное:

— Крэйну насрать на Дракулу, Эрика, — барон поднял тяжелый взгляд на вампирессу, — Он тут из-за тебя. Он же тебя обратил, да?

— А еще она Хатсбург, — не дал я вставить оторопевшей брюнетке ни слова, правда, морщась от боли, потому что крашеная кицуне цапнула меня за пальцы.

В ответ блондин мне только кивнул.

— Да вы издеваетесь⁈ — возмутилась наша кровопийца, забирая из стоявшей между нами миски гроздь винограда, — Сейчас же не пятнадцатый век, чтобы… ну… все эти «кто обратил», «потомки» и прочее! Мф… тьфу! Юки!! Как ты это ела⁈

Договорить мы не успели, зазвонил смартфон. Присматривающий за нами с дрона Алебастр сообщил, что под покровом ночи к нашей яхте, огибающей Басолан, вовсю несутся два катера. Мы спешно приготовились обороняться и… ничего не успели сделать. Эрика, с её ночным зрением, расстреляла экипаж обоих суденышек в темной экваториальной ночи на расстоянии, когда мы их еще и разглядеть-то и не смогли. А затем еще и закрылась в каюте, сказав, что ей нужно подумать. Пришлось нам троим торчать снаружи. Впрочем, у Гритта был припасен прибор ночного видения, которым мы и пользовались до самого утра, отдыхая по очереди.

Кто плыл на этих катерах — было совершенно неясно.

Утром стало еще хуже, причем не только за счет зарядившего тропического ливня, чуть не смывшего за борт Майора Тома, но и после звонка Майкла Портмана, торопливо сообщившего мне, что он видел собственными глазами, как в Среднем городе взяли Агнешку Новак. Бравые парни в черном ворвались в дом, за которым следил бывший детектив, вынесли стекла светошумовыми, а затем вывели полячку с завернутыми ластами, погрузив в черный внедорожник. Сам американец был в шоке, так как у него были только предположения, что бывшая святая сестра свила гнездо на этой малине, а вот «черные» действовали решительно и бескомпромиссно, твердо уверенные в своих действиях.

Пока мы переваривали эту новость под недовольное бурчание Момо, которую не разбудили на ночные пострелушки, внезапно оживилась фальшивая «Мао-Мао», выскочившая на палубу в нижнем белье и с квадратными глазами.

— Сюда летит боевой вертолет! Маленькая… птичка! — подбежав к нам, выдала громким шепотом эта особа, а затем гаркнула матросам, — Отцепляйте лодку!

— Опа! — как-то неприлично сильно обрадовалась Момо, тут же ломанувшись куда-то внутрь, и чуть не сбив капитана на ходу.

Мы в это время, не успев до конца переварить новости, ошарашенно переглядывались, понятия не имея, что делать. Боевой вертолет Эм-Эйч Шесть, «LittleBird» — это несколько не то, с чем мы имели дело до этого вообще. Да и откуда бы он взялся в Апсародае⁈ Это полноценная боевая машина!

Делать в данной ситуации было можно две вещи. Либо позволить Эрике разложить свою (совершенно не готовую) снайперскую винтовку, чтобы попытаться пристрелить пилота «птички», либо срочно эвакуироваться с яхты к такой-то матери, благо, что до берега было совсем недалеко. Мы, уже слыша едва заметный шум лопастей этой дряни, сочиненной в Штатах именно для спецопераций, уже повыбрасывались за борт с экипажем, планируя защищать плывущих людей, если раздолбавший яхту вертолет зависнет для истребления людей, как…

…от яхты в сторону едва заметной стрекочущей точки в небесах ушёл толстый инверсионный след. А затем еще один. И еще. И еще.

— Мы Момо забыли, — уведомил я окружающих, сдувая мокрый хвост угнездившегося на голове медоеда с лица. Фраза прозвучала очень красочно под взрыв, раздавшийся в небе.

Когда мы, мокрые, злые и очень жалеющие все наши искупавшиеся в морской воде пушки, забрались обратно на яхту, то насладились зрелищем смеющейся, как ребенок, Момо, восседающей рядом со здоровенной ракетницей, представляющей из себя четыре соединенных массивных трубы, закрытых квадратным кожухом и снабженных компьютерной системой наведения. Штука, стоящая пятизначную сумму… Навскидку.

— Так… — сдирая с головы медоеда, пробормотал я, — Кажется, нас только что поимели…

— И что ты с ней сделаешь? — поинтересовалась слегка обожженная солнцем вампиресса, сверлящая заливающуюся смехом рыжую засранку совсем недобрым взглядом.

— Вам на такое смотреть рано! — отрезал я, шагая к совершенно счастливой маньячке, чтобы взять её подмышку, — Займитесь остальными! И китаянку поймайте, она уже почти до берега доплыла!

///

Детки были очень красивыми в их маленьких миленьких оранжевых жилетиках, но на Юки это не произвело ни малейшего впечатления. Кицуне, злобно оскалившись, уже стояла пригнувшись и по пояс в воде, добыв из ножен «ка-бар».

— Слышишь, сучка? — почти проурчала очень злая лиса, глядя на застывшую перед ней молодую китаянку, уже стоящую на песке, — Давай назад. Залазь в воду и толкай детишек назад…

У японки было очень плохое настроение, причем очень давно. Подобное она обычно хорошо скрывала, но после плаванья и всех этих новостей, что свалились на отряд прямо с утра, да еще и перед незнакомой рожей, которая, зачем-то, оглядывается по сторонам… нервы девушки не выдержали.

— Немедленно! — свирепо и внушительно рявкнула кицуне, вынуждая побледневшую китаянку кинуться в воду, а её пацанов зареветь от страха.

— Слышь, я не сделала ничего! — отплевываясь от воды, попыталась что-то вякнуть фальшивая «Мао-Мао», взявшая обратный курс на яхту и толкающая перед собой плачущих пацанят, — Я вас предупредила!

— Мы это там рассудим! — прошипела загребающая за ней Широсаки в ответ, — И только попробуй что-нибудь выкинуть! Моя подруга бы тебя пристрелила, сунься ты в кусты!

Вчера, пожирая отвратительно кислый виноград, который ей Петр совал прямо в губы, Юки очень хотела укусить себя за что-нибудь! Грызануть посильнее прямо, аж до крови! Она, сидя спиной к этому молодому мужчине, почти её мужчине (!), понятия не имела, как теперь избавиться от этого «почти»!

Как⁈

Мало того, что её давно приняли как равную, так еще и устроили экзамен, который Юки с честью прошла! Хорошо ведь? Хорошо, конечно! Только как теперь к нему приластиться, как прокрасться… куда-нибудь, как…

Проще говоря, лиса, не имевшая понятия о том, каково это, быть взрослой в амурных вещах, дико бесилась, не имея возможности вернуться к своему старому подростковому флирту! Причем, бесилась не просто потому, что ничего не могла придумать, а еще и потому, что все вокруг, совершенно все, кроме этой чертовой Мао-Мао, прекрасно видели её затруднения и, втихомолку, ржали над этим! Смеялись!

— Я устала! — прохрипела китаянка, проплывшая половину пути.

— Нож в ступню воткну! — прошипела ей Юки, — Живее, сучка!

Смех. Смех — это обидно. Даже беззлобный. Он бесит. Они хотели её взбесить и взбесили, Юки уже готова была идти на крайние меры, она купила нужное белье, она собралась с духом, она была готова!

И тут эта проклятая Агнешка, проклятый вампир, проклятая Мао-Мао и теперь даже вот эта проклятая фальшивая «Мао-Мао» с дурацким вертолетом и не менее дурацкой Момо!

Кицуне залезала на борт, едва не пыхтя от накопившейся в ней сердитости, смешанной с волнением, любопытством, да и вообще, черт знает чем. Она уже в третий раз дала себе великую священную клятву, что когда они вернутся в пентхаус, то она напялит на себя майку «ТРАХАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО» (только её!), а потом просто пойдет это делать! И… и плевать уже на всё! Главное, дождаться, пока Марий убежит к Норме!

А то, если подумать, то она сама с Нормой чуть пару раз… НЕ ДУМАТЬ!

Хватит думать!

Приняв такое решение, выполнившая приказ лиса забралась на борт, уставилась на происходящее там, хлопнула мокрыми ресницами, а затем немедленно подумала:

— «Офигеть!».

Уж какой они с Эрикой Момо не видели, но представить себе эту маленькую безумную демоницу испуганной? Нет, такого даже в мыслях никогда не было. Момо не боялась вообще ничего и никогда!

…а теперь она, сидя попой на палубе, определенно и сильно боялась хмурого Красовского, возвышающегося над всеми с сомкнутыми на груди руками. Чуть ли не тряслась! Впрочем, остальные из команды тоже смотрели на Петра с очень немалой долей настороженности и боязни, причем, что заметил острый лисий взгляд — в отличие от простых людей! Капитан и матросы, раздосадованные и мокрые, лишь бросали недоумевающие взгляды на брюнета…

…на плече которого сидел очень большой ворон. Невозмутимо так.

Еще сильнее Юки удивилась, когда рыжая крохотуля, пав на четыре кости, подскакала к японке, а затем, поднявшись, обняла её, принявшись гладить по спине и посматривать при этом на русского как на кровавого палача. У кицуне аж злость свернулась, выпустив наружу дикое звериное любопытство!

— Что происходит⁈ — требовательным тоном спросила она, перестав обращать внимание на гигантскую птицу, которую, привстав на задние лапы, пытался разглядеть одноглазый медоед.

— Да ничего особенного, — ровно протянул барон, отвечая Юки, — Просто кое-кто мелкий и рыжий, а еще старый и узкоглазый, решили за наш счет порешать свои проблемки…

— Почему за ваш⁈ — обиженно крикнула продолжающая цепляться за Широсаки Момо, — Почему за ва-аш⁈ Я сама всё сделала! Всё сама! А ты! А ты-ыыы…

— Я тоже почти сделал. Сам! — с гнусной ухмылкой уставился на рыжую русский, от чего та… шмыгнула за Юки, натурально прячась!

— Он… он мне пригрозил… «поцелуем Юки!», — жалобно моргая, пожаловалась мелкая психопатка изумленной донельзя кицуне, — Это когда перец… в попу. А ты знаешь, я его всегда с собой ношу-ууу… Он чуть не вставил! Прямо чуть-чуть!

— Поцелуй… Юки? — медленно и раздельно спросила японка, у которой внезапно наступило нечто среднее между просветлением и очень большим раздражением, причем сразу сгущенное, концентрированное и готовое к употреблению, — Прямо так и сказал…?

Улыбка с лица Красовского мигом пропала, а затем, когда Момо лихорадочно закивала, огромный мускулистый брюнет даже сделал шаг назад, встречаясь со взглядом Широсаки… из которого очень быстро пропадали все эмоции, оставляя одну всепоглощающую ярость. Эрика, видя это, ловко скользнула за спину удивленному Марию, но её предосторожности оказались зря.

Ворон быстро клюнул ухо русского, тут же пойдя на взлёт, а отвлеченный птицей русский пропустил как пинок разъяренной лисицы в пах, так и всю последующую её атаку, которая кончилась далеко не сразу, а лишь после того, как изловчившийся Гритт сумел выбросить воющую от ярости лисицу за борт!