Телефон вибрировал не переставая. Кси Тинг очень хотела со мной пообщаться, но это было совершенно излишне на данный момент. Бабушке определенно стоило пережить свою собственную несостоятельность в тишине и покое, а никак не тревожить честных наемников, занятых самым справедливым занятием на земле. Местью.

Точнее, симуляцией под неё. Вызов Ла Диспензы позволил мне пройтись по дому Ковальски, оценить его труп, по пути полностью уверившись в своих подозрениях. Инвалида нарубили от души, расколов череп, разрубив плечи, вскрыв грудную клетку и живот. Тот, кто это делал, особо не целился. Он встал перед Яцехом, занес мачете, а затем начал мощно рубить, пока не устал или не надоело. Дури в убийце было много, причем не той, которая вынуждает тебя еще раз ударить тяжелым лезвием по поляку, а той, что позволяет играючи выдёргивать нож из мяса.

— Это бы не месть, друг мой Сильвио, совсем не месть… — скажу я, перед тем как мы отправимся искать орудие убийства.

— А что же? — удивится одноглазый, нервно тискающий рукоять револьвера. Любит он револьверы, как погляжу.

— Психотерапия, — уверенно определю я, надрывно откашливаясь. Мы едва выживем, открыв кладовку, в которой Ковальски держал химикаты для травления узоров на кости и дереве. Там будет стоять толстая пластиковая ёмкость с кислотой, в которой мы обнаружим остатки цинковой ванны, огрызок мачете и чертову уйму пенящейся, уже нераспознаваемой, дряни, которая наверняка будет тем, что было надето на убийце.

Мексиканец будет молчать, пока мы не усядемся в развалюху, выданную мне Кси Тинг. Там, под непрекращающееся жужжание моего смартфона, сдерживающего ярость бабки, дочь которой спасла от голода подопечных торговки информацией, до Ла Диспензы наконец-то дойдет.

— Это была сучья Агнешка, Петр, — скажет он, — Это была его плоть и кровь. Та мразь, которой он постоянно помогал, которой разрешал оставаться у себя. Та, что постоянно требовала у него, инвалида, готовить ей жратву. Она паразитировала на нем, Красовский, на своем брате… и убила его, да? За что?

— Ну… думаю, потому, что ей хотелось кого-нибудь убить, а больше никого не было, — пожал я плечами, заводя драндулет, — До нас добраться сложно. Вот и отвела душу.

— Дикость… — передёрнуло одноглазого, а затем он внезапно выдал, — Знаешь что? Едем к нему в магазин!

— Чего? — удивился я.

— Кем бы Яцех? — поинтересовался Сильвио, тут же отвечая на свой вопрос, — Лучшим резчиком по кости в городе, карналь. Лучшим. Он не стал бы держать у себя дома мачете из дерьмовой стали, да еще с деревянной рукояткой, а если бы и стал, то такое дерьмо бы у него пылилось в подвале, со всеми остальными ножами! Подвал был закрыт, а значит, эта сука притащила мачете с собой! Как думаешь, какие есть шансы на то, что бегающая от вас и за вами баба таскает с собой старый мачете⁈

Звучало это почти логично, а приехав в магазин, мы убедились, что там в продаже действительно есть как более-менее приличные мачете с рукояткой из прочного современного пластика, так и дешевое дерьмо за два с половиной бакса, имеющее рукоятку из дерева. Пластик и хорошая сталь хреново растворяются в кислоте, в этом меня Сильвио уверил еще в машине, так что мы принялись трясти продавца. За прилавком стоял не мой старый знакомый ирландский парень, а совершенно другой тип, постарше и посерьезнее. Он трястись отказался, заявив, что предоставит сведения исключительно «синьору Ковальски».

— Ковальски был убит мачете, гуэй, — почти сочувственно поведал ему одноглазый торговец оружием, доставая свой револьвер, — Поэтому, если ты не хочешь на самом деле рассказать ему всё лично, то закрывай лавочку и начинай думать!

Репутация — великая вещь. Конечно, тебе нечего бояться, когда знаешь, что твой начальник дружит с парочкой психопатов, известных на весь Старый город. Психопаты не заходят в магазины, чтобы устроить бойню, таких никто не будет терпеть. Но вот если они разыскивают убийцу своего друга, твоего покойного начальника, то в безопасности ты себя не чувствуешь. Ты и в опасности себя не чувствуешь. Тебе просто холодно, не хватает воздуха, и очень хочется жить.

Увы, при всем своем возникшем желании, продавец не смог нам помочь, просто потому что никто в его последние три смены не покупал этих дешевых мачете с деревянными рукоятками. Цена в два с половиной бакса была достаточно некомфортна для местной нищеты, а магазин располагается в приличном микрорайоне. За таким сюда редко ходят.

— Значит, нам нужен Уолш, — сделал логичный вывод я, а потом дружески посоветовал продавцу закрываться в связи с открывшимися трагическими обстоятельствами, о которых пока знает так мало людей. Ведь если с магазином или иным имуществом Ковальски что-то случится, мы же будем знать, кого искать?

— Я возьму зарплату за сегодня из кассы и бутылку в сейфе, — побледневший мужчина, выдавший нам адрес Уолша, уже кое-как собрался с мыслями, — Если вы не возражаете.

— Знаешь что, гуэй? Напиши-ка мне свой адресок и телефон, — попросил задумчиво Ла Диспенза, почесывая стволом револьвера висок, — На случай, если наш друган не оставил завещания, компрэнде? Бизнес не должен стоять, а у тебя есть huevos. Это дорогого стоит.

— Только Уолша не забудь выгнать, — подумав, добавил я ценный совет, — Рыжая скотина очень завистлива.

— Кому как не мне знать… — вздохнул ни грамма не обрадованный мужик, корябая на листке нужные мексиканцу сведения, — Но я надеюсь, что вы его пристрелите.

— Мы обдумаем этот вопрос, — пообещал я на прощание. К молодому ирландцу симпатии я испытывал чуть меньше, чем к чумной крысе. Этот невысокий тип, как-то раз избитый Эрикой, был тем еще идиотом.

Поездку к Уолшу мне пришлось отменить, случился очередной вызов по смартфону, напряженный голос альва в трубке, сообщающий, что у команды проблемы. Сильвио, услышав часть разговора, предложил помощь, но я отказался, пояснив, что речь идёт о бизнесе. Мы разделились, я поехал к своим на выручку, а одноглазый поскакал домой, брать там Момо, машину, а затем ехать трясти рыжего ирландца.

Ситуация оказалась не самой простой. Мои, рванув проверить какую-то найденную людьми Маркхейма лежку с подозрительными типами, вспугнули троицу головорезов неясной жизненной принадлежности и те, рванув в порт, прыгнули на катер, но Гритт с девчонками прочно сел им на хвост, угнав чью-то посудину. Без поддержки мои остались, использовав Юки для того, чтобы взять след, тупо опередив других, но суть не в этом, а в том, что все трое теперь болтались в десяти милях от берега на развалюхе, у которой кончилась солярка. Ситуация шутя бы решилась звонком альва кому угодно, но тут неожиданно вылезло осложнение невиданных на Басолане размеров.

В главный порт города вошел военный фрегат типа «Чао Прайя», сопровождаемый двумя средними десантными кораблями типа «Сичанг». Прибыли морские силы армии королевства Тайланд, которые сейчас брали под контроль всё, что им могло понадобиться. Народ драпал из порта со страшной силой, никакой речи о том, чтобы найти плавсредство с соляркой идти не могло. Инквизиторы молчали, а вот жарящаяся на солнце Эрика — нет. Кси Тинг? Бабушка отказалась что-либо делать в этом случае. Кажется, её кто-то недавно очень сильно расстроил. Вроде бы это был некий «Красовский», которого китаянка поминала самым грязным матом последние три часа…

— Нарочно не придумаешь, — вздохнул я, запивая пару таблеток обезболивающего теплой водой, а затем вновь берясь за смартфон.

Армия любой страны придерживается квадратно-гнездового способа работы со всем, что попадается им под горячую руку. Особенно сильно солдаты не любят вооруженных автоматическим оружием гражданских, имеющих при себе гранаты, а может и чего поинтереснее. Особенно если это всё новое, качественное, фабричное. Марий и девчонки были вооружены до зубов, вопрос, что будет делать патрульный вертолет вояк, если обнаружит их дрейфующими, особой тайной не являлся. Надо было спешить.

— Ты⁈ — в голосе абонента звучало недовольное и напряженное удивление, — Красовский, я сейчас занят! Мы же все порешали!

— Мы — да, Баккара, без вопросов, — охотно согласился я, — Но вот у Эрики к тебе есть претензия, твои парни её подругу спёрли. Та их отмудохала, я тебе убытки покрыл, но моя подруга осталась без денег на ровном месте. У тебя есть возможность закрыть этот вопрос лишь небольшой консультацией…

Красовский — великий дипломат, он умеет налаживать мосты между людьми, даже между матерями и их отпрысками. Ну или ломать мосты, не суть. Главное, что спешно удирающий куда глаза глядят из порта, Бран Баккара задумывается над вариантами, где мне удобно будет достать катер.

И выдает парочку.

— Ты со мной не разговаривал, понял? Я тебе ничего не говорил!

— То есть, мне потом лодку сжечь? Заметано! — ухмыляюсь я.

Бизнес по апсародаевски. Попросить грохнуть конкурента-сменщика, лишь услышав о том, что ты, возможно, унаследуешь магазин ножей. Дать наводку на имущество конкурента, даже когда ты сломя голову удираешь из родного порта, наводненного злыми и напряженными военными. Люблю этот город! В нем очень много очень честных людей!

— Красовский! — не умолкает Баккара.

— А?

— Слышь… нет идей, где парням можно перекантоваться, пока в порту все дымится?

— Хм… как насчет девчонок Кси Тинг? У них сейчас неделя скидок и свободные хаты в Старом городе!

— О! Прекрасно! Контакты дашь?

— Без проблем, записывай. Только жратва с вас и это… Энку сегодня не трахайте. У неё был тяжелый день…

— От души, Красовский! — радостно благодарит меня мелкий мафиозный босс и мы расстаемся не вооруженными нейтралами, а, практически, приятелями. И это человек, которому мы отстрелили яйцо!

Воистину, доброе слово в нужное время куда сильнее пистолета. Но тот, всё-таки, надежнее.

Кстати, да, я же, вроде бы, воин света и добра. Стою на страже, защищая человечество от темной магии, злых существ, мрачных явлений и черных проклятий. Правда, при этом убиваю, пытаю, дружу с бандитами, спасаю и кормлю проституток, собираюсь украсть чужой катер… в общем, ничего не поменялось. Синдикат стал крупнее, а задачи те же самые. А, нет, есть один явный плюс. Мне теперь не нужно убивать гражданских вообще. Отличный бонус. Это занятие всегда вызывало во мне брезгливое отвращение.

К указанному Баккарой маленькому причалу, полуразвалившемуся и печальному, но зато прячущему в обильно и нарочно посаженных кустах целое скопище глухих цельнометаллических гаражей, мне пришлось ехать километров двадцать от города. На нужной мне металлической ракушке, выделенной хитрым нацарапанным знаком, висел мощный навесной замок, новый и очень крепкий на вид. Обнаруженный в моей развалюхе старый топор даже на вид внушал сомнения в том, что он справится с таким красавцем, так что я, недолго думая, выстрелил в замок разрывным из «тени».

Сработало с третьего попадания. Таких извращений честный металл не выдержал, правда, замок всё равно не сдался, просто отвалились приваренные дужки, разбитые микровзрывами на куски.

— Твою мать… — поморщился я, поднимая «ракушку», — Ох и придётся с тобой повозиться…

Катер оказался здоровым, металлическим и тяжелым. Совсем не то, что нужно тягать человеку, на котором десятки глубоких свежих царапин, но куда деваться? Пока я тут вожусь, мои товарищи на тайском солнцепеке жарятся, в ожидании «вертушки» вояк, которая вот-вот может прилететь!

Кое-как спустив посудину, я бросился к машине, отогнав её в кусты у воды почти за километр от разграбленного гаража. Постаравшись запомнить береговую линию, вернулся к катеру, без проблем завёл его и устремился в океан, набирая по пути Алебастра, который меня должен был сориентировать относительно дрейфующего Гритта с командой. Пока плыл, позвонил Касадоре.

— Йоу, карналь! — весело поприветствовал меня лысый и одноглазый на фоне рёва мотора и азартных взвизгов Момо, — Мы тут в деле! Гонимся за рыжим типом! Кретино отлично управляется с мотоциклом, ты знал⁈

— Если он убегает, то, может быть, он убегает к Агнешке, Сильвио… — процедил я, смахивая пот со лба, — Вы можете нарваться!

— Si, я понимаю, компадре! Всё будет отлично! Жди новостей! Тебе привет от Момо! Она соскучилась!

Поверил я всему этому приблизительно никак, но говорить ничего не стал. Сильвио взрослый мальчик, даже у его рыжей подруги в голове есть мозги. Их дуэта на одного молодого засранца должно хватить с избытком, а у меня тут проблема в виде десятка кровотечений по телу, прыгающего катера и чистого горизонта!

///

Эрика ожидала от жизни чего угодно, но не такой подставы. Чтобы их буквально бросили те, кто и попросил о помощи? Нет, понятное дело, будь они все обычными людьми, всё-таки приход военных кораблей для этого хренова Грэга был прямейшим поводом объявлять план-капкан и выводить каждого человека на перекрытие отходов из города, крысы должны были побежать, здесь она, как военная, Маркхейма понимала полностью. Но…

Но, черт возьми, Эрика Хатсбург — вампир! Вы, сукины дети, бросили вампира посреди океана, в полдень, в Тайланде!

— Хатсбург, кончай ныть! — обливающийся потом Гритт, весь красный как рак, зло косился на заваленную его и Юки одеждой вампирессу, приютившуюся между креслами оставшейся без топлива развалины, на которой они и преследовали благополучно удравших гадов, — С меня сейчас вся кожа слезет, а тебе просто жарко и воняет!

— Мне зверски воняет! — заныла брюнетка, которой реально жутко воняло протухшей рыбой.

— Это мне воняет! — с обидой взвизгнула сидящая в спортивном лифчике и трусах Юки, ютящаяся на корме, — А вам просто немножко пахнет!

Эрике стало неловко. Её друзья страдали сильнее, чем она, но ныть хотелось именно вампирессе! У неё были совсем другие планы на эту жизнь! А теперь весь город, совершенно весь, за исключением этой самой вампирессы, у которой еще жопа болит после шарика от «клеймора», ловит поганого Крэйна, пока она нюхает гниль черте знать где от берега!

Ну ничего, сейчас приплывет Красовский, она на нем оторвется! Будет ворчать, капризничать и ныть, а он будет молча слушать, как всегда, а потом найдет где-нибудь деньги и накупит целую кучу вкусняшек, которыми они будут заедать весь этот стресс!

Это была отличная идея ровно до тех пор, пока хриплый голос Петра не вырвал Эрику из полузабытья, в которое, казалось, погрузились они все. Выскочив из-под чужих шмоток, вампиресса сощурилась на солнце… а затем чуть не прикусила себе язык! Русский, уже стаскивающий к себе, в куда более крутую лодку, счастливо пищащую Юки, выглядел хуже, чем все они втроем вместе взятые! Потный, прожаренный, с кровью, выступившей почти на каждом грязном пластыре, украшающем его плечи и торс! Да, нагло усмехающийся и называющий вымученно улыбающегося Гритта «бароном-гриль», но… ужас!

— Команда инвалидов, шевелимся! — рявкнул русский, отпихивая от себя радостно кинувшуюся его обнимать кицуне, — Сюда летят военные, а у нас новое задание!

Тут взвыли все, пусть и пришлось не просто возмущаться, а между делом, перекидывая к Красовскому оружие и боеприпасы. Сам брюнет, особо не следя за языком, кивал на смартфон, объясняя, что и откуда взялось. Как оказалось, Алебастр, сидевший на связи и направлявший Петра к ним, передал, что военные тайцев с инквизиторами не во всем находят общий язык, поднялось множество тёрок, так что Маркхейм сейчас буквально распят на главном щите Апсародая, пытаясь успеть все и сразу, поэтому наводка на Хендриксов, в гостях у которых какие-то подозрительные японцы, не отработана.

— А мы… — русский выжал газу так, что все с воплями попадали на дно катера, — Всё равно едем в ту сторону!

— Почему⁈ — простонала ушибленная очень красным блондином вампиресса.

— Потому что больше некуда! — рыкнул злой капитан маленького, но очень быстрого судна, — К нам идут на перехват! Эти придурки могут открыть огонь просто потому, что решат сэкономить время!

Дерьмо! Политика! Опять кто-то где-то что-то упустил, на чем-то обосрался, а кто-то другой решил что-то выиграть! И всё, как обычно, начинается какая-нибудь движуха с какой-нибудь мутной целью! Ты в жизни не поймешь, что затеяли там, наверху, потому что ты — простой солдат с хреновым автоматом, твоё дело сдохнуть по нужной теме, выполнив задание! Тайцам реально можно тут никого не стесняться, это их территория, а Басолан — вне закона!

На краденом у кого-то Красовским катере оказалось просто шикарная аптечка! Орудовать ей было сложно, Эрике снова пришлось прятаться от солнца, но зато она сумела раскорячиться на днище между чужими жопами, зафиксироваться своими длинными ногами, а потом вцепиться в бедра Юки, создав тем самым из лисы отличный манипулятор! Так Хатсбург и Широсаки быстро, хоть и не очень аккуратно, сменили Красовскому половину пластырей, обеззаразив пропотевшие раны, а затем еще и намазали успокаивающим антисептиком Гритта, которой тщетно старался выглядеть куда лучше, чем человек, у которого сгорело столько кожи. Проклятый китайский крем, столь щедро используемый блондином, когда они работали на Мао-Мао, вышел им всем боком!

Через пару часов стало легче, накал солнца убрался, а они добрались до устья реки, идущей мимо самой фермы Хендриксов. Подъём проводили внаглую, на полном ходу, под взглядами многочисленных свидетелей из аборигенов, чьи деревни располагались у источника пресной воды. Идея у потрепанной шайки была простая: пустить разведывать лису, а самим не отсвечивать. Иного просто не предполагалось, Мария, несмотря на вовремя использованный крем, потихонечку начинало лихорадить. Впихнутые блондину жаропонижающие не особо работали.

Остановившись за пару километров до цели, они, пользуясь знанием местности (когда-то обнесли этих реднеков на пару автоматов!), совершили то, что предложил русский. То есть, поцеловав японку в щечку, ласково попросили ту разведать, чем тут пахнет, да заодно и подглядеть, как это японцы-гости уживаются с местными хозяевами, которые вообще по всем статям полные антияпонцы. Юки, просияв, ускакала в кусты, а Эрика… облегченно выдохнув в густой тени ближайшего дерева, внезапно ощутила невозможное — изморозь по всей спине!

И даже поняла, куда стоит смотреть.

Вверх.

Над головой вспотевшей, измученной солнцем и злой вампирессы очень тихо сидели четверо здоровенных воронов. На ветках.

И смотрели на неё.

— Петр… — позвала она слабым голосом, а затем указала дрожащим пальцем на птиц.

Русский, беззлобно чертыхнувшись, исчез в том же направлении, куда ушла Юки, оставив блондина и брюнетку нервничать, потеть, да думать о самом плохом.

Оно не замедлило явиться. Сначала к ним туда, под тень, ввалилась Широсаки в зверином обличие. Лиса была взбудоражена, с глазами по пятаку, вся грязная, взъерошенная, с мордой, искупавшейся в крови! Пока на неё пялились и успокаивались (Эрика учуяла, что кровь принадлежит не подруге), к ним присоединился и Красовский, с натугой затащивший вместе с собой…

…труп очень большой и очень рыжей лисицы с перегрызенным горлом, ножевыми ранами на брюхе и пробитым черепом, в котором торчал «ка-бар». В твари, навскидку, было килограммов семьдесят! На этой херня Эрика могла бы прокатиться верхом! Петр и Юки её грохнули тихо⁈ Не может быть!

— У нас мало времени, ребята… — тихо прошептал русский, — Мы грохнули эту кицуне в двух сотнях метров от хазы местных! Там есть еще!

— Что предлагаешь? — катнул желваками Марий, на которого таки начало работать жаропонижающее.

Идея уже висела в воздухе. Команде нужен был транспорт. Достать его в этой глуши можно было, как и в прошлый раз — у американцев. Только вот гостящие у реднеков японцы запросто учуют запах чужой лисы и запомнят, как пахнут остальные…

— Выносим всех мужиков и всех японцев, берем тачку и сваливаем в город, — логика русского была, как и всегда, безжалостна, но точна, — Ничто другое мы сейчас не потянем. В четыре автомата справимся.

Это было логично, но, как оказалось, среди них был один мелкий и голый азиат женского пола, превратившийся назад в человека, спрятавшийся от Мария за спиной Петра, а затем оттуда застенчиво сказавший…

Сказавшая.

— Подождите, — попросил Широсаки Юки, утирая рот рукой, — Подождите. У них раньше были собаки. Кицуне не дружат с собаками! Если сейчас там на ферме нет собак…