Совсем несложно вывести двух женщин и двух детей из небольшого австралийского городка, если ты хорошо знаешь, что делать, а еще имеешь в напарниках покрытую подсыхающей кровью «собаку», умеющую рычать на тех, кому хочется что-либо сказать. Дети, правда, будут плакать, а вести машину придётся сидящей на пассажирском сидении Кси Тинг, пока я буду лихорадочно обтираться намоченным еще в номере полотенцем, но эти меры сработают. Плюс, поможет австралийская жара, никто не удивится полуголому смуглому брюнету, сидящему за рулем слегка битой кенгуру тачки.

А еще, газуя по шоссе, я задам совершенно искренний вопрос, правда грубо и громко:

— Как вас вычислили?!!

— Понятия не имею! — нервно и зло рявкнет в ответ сидящая рядом со мной старая китаянка, уже курящая в окно, — Также, как и раньше! Волшебством, наверное! Я сменила всё! Одежду, белье, электронику! Пять раз мы всё меняли! Не отслеживаемые счета! Криптовалюта! Временные электронные карты! Кредитки! Куда ты нас везешь⁈ Что это за тварь⁈

— Будешь на неё ругаться, она тебе ухо откусит, — встал я на защиту Юки, продолжая давить на газ, — Сейчас я вас увожу по шоссе, вперед. Куда — понятия не имею. Отдышимся, решим. Мы там трупов настрогали…

— АА!!! Спасите!!! — внезапно заорала Мао-Мао, бывшая очень молчаливой с тех пор, как разглядела семь трупов на лестничной клетке. Её дети, до этого вполне себе испуганно оравшие, замолчали, передавая пальму первенства матери, к которой вовсю лезла здоровенная грязная собака. Причем не просто лезла, а целенаправленно рвала на китаянке легкую кофту!

— Не ори, она тебя не укусит! — успокоил я сразу всех одним громким воплем, который установил тишину, но ненадолго.

Ровно до момента, пока вытянутая лисья морда не сунулась вперед, демонстрируя нам слегка прокушенный и определенно не новый смартфон, выплюнув его старой женщине на колени. Та уставилась на аппарат глазами человека, впервые видящего этот агрегат.

— Что это…?

— Либо моя собака просит тебя позвонить в ближайший приют, либо эта херня была у твоей дочурки всё время, пока вы бегали, — сыграл в капитана Очевидность я, — И если второе — правда, то…

Следующие три часа можно было смело вычеркивать из жизни из-за криков китайского населения нашей машины. Аппарат, из-за которого блистательная Мао-Мао сейчас щеголяла в одном лифчике и с тремя царапинами на животе, принадлежал действительно девушке-блогеру, старательно прятавшей это дерьмо от матери. Причем вовсе не за тем, чтобы писать обновления к своим постам, удерживая аудиторию…

Законы развившейся драмы были прозаичны до икоты. Знаменитая дочь, мутная мать, странные дела, страх за детей, злость на родительницу, из-за которой Мао-Мао влипла, плюс извечное желание молодой, но уже обремененной детьми женщины найти себе достойного, богатого, надежного мужа. Желательно такого, с которым не придётся работать дальше. Так что, разумеется, когда один из богатых воздыхателей девушки-блогера вышел на связь, интересуясь, что у той за проблемы, которые он может решить, Мао-Мао начала строить себе пути отхода. Конечно, она предохранялась, тайно выходя на связь через целую кучу программ…

— Дура! Шлюха! Тупое бревно!! Сука!!! А GPS-наведение, по-твоему, тоже искривляется⁈ Идиотка!!!

— Да катись в пекло, старая ведьма! — Мао-Мао уже ни грамма не смущалась ни наличием рядом здоровенной «собаки» (потому что та лежала, закрыв лапами уши), ни своего неглиже, — Я жила нормально, пока в моей жизни не вылезла ты! Что, скажешь, ты мне всё построила⁈ Да я бы и без тебя справилась! Нашла бы себе мужика, как положено! Родила бы ему ребенка! Двух! Трех! А теперь мы невесть где, и за нами охотятся! Из-за тебя!!

«Невесть где» было знатным преуменьшением. Выкинув предательский смартфон, я принялся колесить по местным дорогам, вовсю испытывая их отвратительное качество. Куда ехать — было очень большой проблемой, так как большинство маршрутов здесь вели в никуда, а остальные было легко предугадать. Имея пистолеты с парочкой целых магазинов специальных боеприпасов, нарываться на еще одну встречу с кем-либо не хотелось совершенно. Плюс, я сейчас, можно сказать, был один. Юки застряла в облике «собаки» и с этим сделать ничего было нельзя.

— Я сейчас скажу ему, он тебя пристрелит, неблагодарная сука! А внуков уж как-нибудь воспитаю!

— Ну сделай это, никчемная говенная мать! Тебя уже загнали как собаку на край земли, так оторвись на дочери! Ты же такая вся уверенная!!

— Заткнитесь обе, иначе свяжу и уложу обеих в багажник, — решил я прекратить балаган, — Там наговоритесь!

— Не затыкай нам рот! — раздалось почти хором.

— Собака, укуси ту, кто следующая издаст громкий звук!

Вот это сработало на сто процентов. Всё-таки, бурая свалявшаяся шерсть придаёт Юки очарование грозного хищника, а оскал и внушительные клыки заколебавшейся слушать женский ор кицуне работают безукоризненно!

Пара часов тишины и духоты сделали свою работу, утихомирив спорщиц, так что в городок Балларат мы заехали с севера, сделав знатного крюка. Напоровшись почти сразу же на магазинчик одежды, я, ни грамма не смущаясь, послал туда Кси Тинг. Опытная старушка, понимая, что нужно молодым людям вроде меня, имеющим сильно испачканные кровью штаны, принесла цветастую гавайскую рубашку и шорты, заодно бросив в лицо полуголой дочери какую-то блузку.

— Что дальше, русский? — бухнувшись на сиденье, спросила она, покосившись на заморенную Юки, задремавшую с открытой пастью.

— Дальше мы едем в парк, — объявил я, — Поговорим с тобой на свежем воздухе, пока моя собачка присматривает за твоей родней. Купим им на обратном пути мороженного.

— И? — надавила бабка.

— Тут ходит поезд в Мельбурн. Договоримся — уедем вместе. Не договоримся — оставлю вас тут.

Ложь, но убедительная. Никто же не будет приводить пожилую женщину в парк посреди города, чтобы грохнуть её, если не выйдет договориться? Это поможет китаянке расслабиться. А если мне и придётся её убивать, то проще будет сдаться полиции, а затем звякнуть Маркхейму. Игра по крупным ставкам прощает некоторое срезание углов.

Парк, да и сам городишко, почти не отличались от Старого города. Не то чтобы старые, скорее заброшенные и провинциальные, несмотря на смешное расстояние от местного центра цивилизации. Озеро Вендури было удивительно крупным для города, от него веяло долгожданной прохладой и соблазном искупаться. Времени, правда, на это не было, но можно было хоть перекурить. Дети в машине… неудобны, а я не Кси Тинг, чтобы их травить.

— Разговор, чувствую, будет очень серьезным? — выдув первого ракового солдатика, осведомилась китаянка, — Серьезнее, чем всё, что у меня было в жизни, ага, русский?

— Как догадалась? — в отличие от турбобабки, курящей папиросы со скоростью опаздывающего студента, я наслаждался своей.

— Мы просто вышли из машины и пришли сюда, Петр. Твоя тварь даже не соизволила открыть глаза, ты ей ничего не говорил. Только если моя тупая дочь хотя бы пёрнет, эта штука очнется. Так ведь?

— Не обижай мою девочку, бабуля. Юки очень славная… — почти меланхолично откликнулся я, делая затяжку.

— Не… поняла…? — по глазам Кси Тинг было ясно, что она поняла, но…

— Не вижу смысла играть с тобой в недомолвки, здесь и сейчас. Старуха, ты уже знаешь, что мы не совсем простые молодые наемники. Мы принадлежим организации, той, что давным-давно работает в Апсародае. Ты это вывела еще до того, как мы с тобой увиделись вживую. История проста — у нас там шухер, многое поменялось, продолжает меняться. Нужен опытный человек. Ты. Они приобретают твою старую задницу, решая все твои проблемы. Такова сделка.

— «Они»… — пробормотала спустя пару минут жующая губы Кси Тинг, — Не «мы», а «они». То есть твоя шайка наособицу, ты тут посланник. И… как твоя… ваша… организация называется…?

— Священная Инквизиция, Кси Тинг, — повернув голову к собеседнице я, уставившись ей в глаза, уточнил, — И, прежде чем ты подумаешь, что я над тобой смеюсь, вспомни зверя в машине.

Шансов у неё не было, вообще. Не потому, что я хороший переговорщик, а потому что расклад был не в пользу старой торговки информацией. Даже если сделать скидку на всё происходящее, то она всё равно остается в Старом городе, у разбитого корыта, публично отвергнутая Триадой. Это очень серьезно влияет на бизнес, на уличное слово, на репутацию. Здесь и сейчас у старой женщины была уйма проблем, которые ей было некем решать. Материковые горячие парни, которые станут еще горячее после семи трупов, бегство, хотя бы те, неизвестные мне претензии или предложения, что вёз ей сюда наш имам. Она посреди нигде, рядом убийца, её родня заперта в машине со зверем-людоедом.

— Стоп… — неожиданно заморгала женщина, — Инк… визиция. Вы же рядом с храмами. Храмовые наемники! Всё сходится! Работали на святош!

— Вообще не думай о нас! — махнул я рукой, — Мы именно те, за кого себя выдаем! Обычные молодые наемники, убиваем за деньги, всё такое.

— Да? А сколько тебе лет, обычный?

Умная, всё-таки, женщина. Просто не повезло ей в жизни.

— Пятьдесят… шесть. В общем. Где-то так, — неуверенно выдал я, а затем подмигнул ошарашенной китаянке, — Не смотри так на меня. Я не молодо выгляжу, просто живу вторую жизнь. Говори уже свой положительный ответ.

Меня долго меряли взглядом.

— Ты в самом деле так уверен, русский? — насупилась видавшая виды женщина, — Уверен, что я соглашусь со всем этим дерьмом⁈ Вот так, сходу, за пять минут?

— Ни грамма, — честно ответил я, — Ты старая битая сука, управляющая личным борделем целую жизнь. Если бы тебя прижал к стенке кто-нибудь из Триады, ты бы наверняка плюнула бы ему в лицо, прежде чем получить пулю. Ты знаешь себе цену, старуха. Даже сейчас, после предательства дочери. Только вот… отказаться узнать больше о мире, в котором ты живешь? Нет, на такое Кси Тинг не пойдет. Не сразу. Сначала ты разберешься во всем этом дерьме. А чтобы разобраться — тебе нужно сейчас сказать мне «да». Потом я наберу один номерок, дам тебе трубку, и ты продашь свою старую упрямую жопу. Не забыв о том, как ты нам уже должна за всю ту хрень, что натворила.

Мы померились взглядами. Китаянка выдула уже полпачки сигарет, не собираясь останавливаться, а я лелеял в голове мысль, что нужно будет накормить и напоить Юки. Еще и сажать лису в поезд будет немалым трудом! Впрочем, это же Австралия, край мира. Тут должны брать взятки.

— А ведь тебе этот… — Кси Тинг кивнула на сжимаемый мной телефон, — … не указ. Ты бешеный пес, русский. Вся ваша свора без ошейников. Я не раз и не два видела черных солдатиков в городе, они совсем другие. Совсем. Набирай своего «начальника». Мы поговорим.

Сделка с матушкой-Инквизицией это нечто более крутое, чем сделка с дьяволом. Последний получает твою душу после смерти. Мы берем всё и сразу. Тело, жизнь, верность, связи, преданность. Не оставляем ничего и никому, только вот аванс этого обычно стоит. В случае Кси Тинг аванс был очень существенным. Не успел я домыть накормленную Юки в том самом озере, как старая торговка информацией оказалась человеком свободным, неподсудным, да еще и защищенным лучшей крышей в мире. Тот самый недовольный китаец из Триад, которого она так виртуозно озадачивала собственной дочерью, лично ей позвонил, сообщив, что снимает все претензии.

Сразу же после этого звонка старуха прямо из поезда вновь звякнула Маркхейму и сказала ему нечто такое, что нас встретили на вокзале двое человек в костюмах, изъявшие что Мао-Мао, что её сонных сыновей, пообещав доставить горе-дочь в Китай ближайшим рейсом.

— И чтобы я тебя, суку, больше не видела! — злобно гавкнула блогерше вслед любящая мать.

— Сдохни уже! — довольно жалко отозвалась та, ковыляя за агентами к машине.

На этом сцена прощания состоялась, нас отвезли в тот же мельбурнский отель, где старая кошелка, таки выкрутившаяся из своих проблем, нехило нажралась в своем номере. Бухать одной бабке быстро наскучило, так что та решила ворваться к нам в номер.

— А⁈ — захлопала Кси Тинг своими узкими глазами на не особо одетую Юки, как раз выходившую из душа, — ТЫ?!!

— Надо было тебя, всё-таки, укусить! — злобно пожелала маленькая миленькая японка, закутанная в полотенце, — Ладно уж, живи, старая карга. Тебе теперь хлебать это дерьмо полной ложкой!

Я лишь расхохотался лежа на кровати и пряча ствол назад под подушку. Юки, красивая пушистая Юки и жаркий австралийский климат — очень плохое сочетание. Лиса за прошедшее время настрадалась по полной.

— Идем в твой номер, старая, если поговорить хочешь! — поднялся я с кровати, мимоходом чмокнув Широсаки в затылок, — Потому что если ты тут закуришь, она тебя сожрёт…

Говорить со мной не хотели, меня желали слушать. Что я могу сказать, на что могу намекнуть, что подсказать. И за это…

— … я понимаю, что ничего не могу тебе предложить, русский, — дёрнула щекой устроившаяся бабка, запуская новое из бесконечных дымовых облаков, — Бесплатное обслуживание у моих девочек — это миф, я не буду платить за удовлетворение чужой шишки из своего кармана. Принципиально. Но я найду способ тебя отблагодарить!

— Конечно, найдешь, — кивнул я, — Не обижайся, бабуль, но с твоим списком долгов умереть простой смертью, хотя бы с пытками — это уже за счастье. И это я не угрожаю, а поясняю, что будет стоять за предательством. Тут не Триада, на тот свет убежать сложнее будет. Не советую. Но, если в общем…?

— В общем, — коротко кивнула лишь слегка побледневшая женщина.

— В общем расклад такой, — посерьезнел я, — Магия, волшебство, другие расы, всякая эта херня, всё это существует. Мы всю эту дрянь держим под строгим контролем. Причина простая, магия стоит крови. Большой крови. Чтобы откатить тебе двадцать лет, пришлось бы угрохать сотню-другую человек, смекаешь? То-то и оно. Поэтому мы…

Слушали меня внимательно, а информацию я передавал сжато, предельно цинично и приземленно, именно так, как Кси Тинг понимала лучше всего. Ничего особенного, максимально доходчиво, смирившись с тем, что по возвращению в номер меня погонят в душ, как особо прокуренного и плохо пахнущего. Справедливость — она для всех и каждого, особенно для лис, и так настрадавшихся в своей шубке.

— То есть, я поняла так… — задумчиво пожевала бабуля губами, — Наш городишко идеальное место для мутных дел, вы держите под контролем именно эту штуку, магию. И все?

— И всё. Только не «мы», а «вы», — уточнил я, — Про нас забудь, мы просто мальчики и девочки, делающие пиу-пиу за деньги. И это, кстати, чистая правда, просто иногда у нас не совсем обычные заказчики и не совсем обычные цели.

— А еще вами иногда интересуются не совсем обычные люди, — задумчиво кивнула мне Кси Тинг, а потом, помолчав, со вздохом добавила, — Кипелова, антиквара, вы знаете, вроде спасли его старую шкуру. Этот дед приходил, чтобы оч-чень аккуратно о вас разузнать. Полезный старик, если не заноситься, поэтому я ему выдала всё, что знаю. Не то, о чем думала, а что знала. Сам понимаешь. А вот второй…

Вторым оказался человек не из Апсародая, совсем недавно, недели полторы назад. Старая китаянка, почуяв в посетителе «чужого холуя», дала ему от ворот поворот, несмотря на то что визитер знал очень много правильных имен, делал правильные намеки и шелестел деньгами. Азиат, то ли монгол, то ли еще кто из тех народностей, старуха не поняла, но вежливо «слила» посетителя, тут же о нем забыв. Однако, в тот же день, к вечеру, пришёл его босс.

— Он не представился, но это было и не нужно, русский. Такие люди не управляют бандами, даже если эту банду назвать корпорацией, — задумчиво рассказывала мне торговка информацией, — Парочку таких ублюдков я видела в молодости, издалека, когда на острове еще было место для постороннего бизнеса. Крупного бизнеса, если ты понимаешь, о чем я. Самого крупного. Такие лощеные упыри воняют старыми деньгами, ведут себя так, как будто могут позволить себе вообще всё, но типа не хотят, ибо чертовски хорошо воспитаны. Этот… посетитель… не давил. Он вас почти не упоминал. Его интересовало другое. Сейчас я понимаю, что именно…

— И что же? — я уже возился у себя в смартфоне, пытаясь отыскать фото или рисунок Николаса Крэйна.

— Подробности я буду тебе полночи рассказывать, — мрачно ответила мне женщина, — Я и сама только допёрла. Ему нужно было устроить в городе хаос, зажечь все огни. Устроить чертов пожар и чертово прикрытие для какой-то своей махинации. Он заплатил денег, сколько у меня зарабатывает половина смены девок, напрягая все три своих отверстия, а потом ушёл довольный, намекнув, чтобы я молчала как мертвая. Хорошо так намекнув. Но раз уж теперь я с вами…

— Этот тип? — найдя искомое, я ткнул изображением вампира в китаянку. Её изменившееся лицо не требовало произносить «да» вслух.

— Да что за дерьмо тут творится⁈ — зашипела змеей старуха, роняя на пол пепельницу.

— Мы как раз ищем этого говноеда! — улыбнулся я, набирая Маркхейма и предвкушая, как испорчу ночной отдых куче людей, включая вредную старуху, — Сейчас ты нам и поможешь!

Какая полезная женщина. Всем нужна, всем важна. Это вам не блогер!

///

— Д-д-д-дерьм-о… — прохрипел угвазданный с ног до головы в крови альв, сворачиваясь клубком от жутких спазмов в желудке, — Д…де…

Его вырвало плотной струей, радостно устремившейся в сторону раскрытого люка, ведущего в глубины дома. Сагдарт Физилис Кра Оргонт лежал на боку, продолжая спазматически содрогаться и натужно блевать, а снизу его уже пытался аккуратно дозваться Марий Гритт. Альву было не до ответов, он был занят, лежа в ночи, в крови и рвоте, под сенью недавно украшенного сада, в свете звезд…

Нет, звезд не было. Их заслонял труп, торчащий прямиком над альвом. Не простой, конечно, а очень даже сложный и необычный. Такой труп получается, если человек, то есть заготовка трупа, пытается влезть в чужой дом, а его встречают зарядом картечи из дробовика, почти в упор. Та, пройдя сквозь мягкие ткани живота, изорвав в клочья желудок и легкие, сохраняет достаточно импульса, чтобы оторвать голову незваному гостю, а заодно устроить стрелку, растениям и цветам — кровавый душ. С фаршем.

Началось всё более чем прозаично. Алебастр никогда не был дураком, что есть, то есть. А еще он был одним из очень и очень немногих альвов, которые смогли пережить сеанс близкого общения с поверхностью. Раса закоренелых агорафобов была категорически не предназначена для существования в среде, привычной людям, но как-то раз Алебастра так сильно долбануло магическим контактом с темным духом, что его разум, находясь в полном шоке от такого «знакомства», позволил чернокожему отшельнику несколько часов провести на поверхности со своими друзьями.

А дураком он не был. Видя, как развиваются обстоятельства в его совсем уж непростой жизни, альв понял, что будет совершенно нелишним научиться себя защищать и, заодно, в глубокой тайне от своих же товарищей, по чуть-чуть тренировал свою толерантность к свежему воздуху, поднимаясь в организованный Эрикой и Юки сад. Мало-помалу, ночью, никому не мешая, он воевал с лестницей и своей психикой, отключая сигнализацию на время коротких, но очень интенсивных по эмоциям тренировок. Иногда к нему присоединялся бинтуронг, делая упражнение еще сложнее, когда Алебастру уже хотелось вниз, а лезущий за ним массивный зверь по-прежнему желал попасть наверх…

Совсем наверх Соне было нельзя, потому что именно там команда держала дробовик, к которому медведица испытывала совершенно нерациональные для дикого зверя чувства. Во всяком случае, абсолютно любая зверюга, хоть один раз добившись от гром-палки ужасного выстрела, обходила бы такую опасную штуку за километр, но вот бинтуронгу о логике явно никто никогда не рассказывал, поэтому Соня давно уже считала дробовик своей собственностью, постоянно порываясь его забрать.

Сегодня, в общем-то, было то же самое, разве что животное сдалось, когда Алебастру оставалось всего три перекладины лестницы, а вот сам альв — нет. Вид забинтованных товарищей, еле-еле хромающих по дому и вяло ругающихся на суетящуюся вокруг них Норму, уверил чернокожего прагматика в том, что упражнения нужно выполнять… интенсивнее.

Вот он и выполнил, забравшись на самый верх, поймав панический приступ и упав рядом с проклятым дробовиком, видя кусочек звездного неба, пытающийся выдавить Алебастру мозг из ушей!

Небо внезапно заслонили, паникующий альв, схватив оружие, выстрелил в то, что заслонило, ночную тишину разорвал гром, а всё вокруг, включая цветы, лестницу и самого стрелка, усыпало мелко нарубленным человеческим фаршем.

Прозаика, что там говорить.

— Жив… я жив!! — умудрился выдавить из себя отшельник, судорожно дёргаясь и роняя в люк дробовик. Судя по раздавшейся в ответ испуганной ругани увернувшегося барона, помощь уже была близка.

— Вы как хотите, но я это убирать не буду! — донесся снизу нервный голос вампирессы.

Почему-то этот тон сподвиг альва попытаться еще сильнее опорожнить желудок и… у него даже что-то получилось.

Поднимающийся Марий Гритт оказался этому категорически не рад!