— Ешь… — проворчал я, пытаясь запихнуть ложечку йогурта сквозь бескровные губы валяющейся тряпочкой кицуне, — Ешь, давай…

— Не могу, — еле слышно выдохнула та, — Не лезет.

— Я же сейчас пальцем начну пропихивать! — тут же пригрозил я, — Видела бы ты себя!

Обычная рана, если таковое вообще применимо к оборотню, того не впечатляет совершенно. Даже распоротую артерию он способен запросто заживить, сменив облик. Однако, если сильно деформированы внутренние органы, то тело оборотня, даже превратившись, даже заживив повреждения, всё равно получает сильнейший шок и стресс. Кицуне сейчас из себя представляла еле обтянутый кожей скелет, вялый и сонливый. Все мои старания по откармливанию девицы оказались напрасны.

— Не надо пальцем… Как там наши…?

— Им хуже, чем тебе, но выглядят в сто раз лучше, — кряхтя, я поднял себя с одра больной, прижав руку к рёбрам, — МакАлистер при смерти. Он тоже выглядит лучше тебя.

— Всё так плохо…? — безучастно поинтересовалась лежащая тряпочкой лиса.

Достав смартфон, я сфотографировал Широсаки, а затем показал ей получившийся кадр. Секунда, другая, и тощенькое голое тело под простынёй начинает совершать очень медленные и вялые эволюции, напоминающие томное умирание поломанной ребёнком медузы.

— Где… йогурт…? — это прозвучало очень живо на фоне предыдущих реплик. И очень панически.

— Норму позову, мне отлежаться надо, — отрезал я, тут же осуществляя свою угрозу, да ещё и наказывая волчице пихать в болезную кицуне пищу, пока у той она обратно не полезет.

Дела у Инквизиции в городе были полным дерьмом. Точнее, у самого Цурье. Нас-то пронесло, выжили, хоть и отхватили. Даже те мужики, что отправились нас прикрывать, выжили… причём в куда лучшем состоянии. А вот региональщикам досталось.

Операция, которую провели в городе неведомые силы (даже сейчас, спустя сутки, неведомые!), была многоходовой до безобразия. Рейд на склад-тюрьму был одновременно и провокацией, после которой последовал удар по наличному составу. Тщательно спланированный, рассчитанный, реализованный невесть как появившимися в Апсародае людьми, большая часть которых принадлежала индусам и малазийцам. Прекрасно обученным, не чета их регулярам. Мало того, половина из подкрепления, вызванного Цурье из Центра после нашего визита на бывшую птицефабрику, оказалась то ли предателями, то ли подменышами, исчезнувшими, когда заварушка началась.

Сейчас у нас тут было не протолкнуться от элитных войск инквизиторов и наших колдунов, но все они напрасно щёлкали клювами и сталкивались лбами, не находя ни малейших следов пропавших рейдеров. Цурье, отдав на откуп профессионалам всё расследование, крутился как белка в колесе из-за подорванного пентхауса отеля и общей шумихи. Кси Тинг пропала из города, как-то уболтав Шор Гаваньяла взять её девочек под защиту и покровительство.

Никто ничего не понимал.

Через несколько часов к нам пришли люди из Центра. Вопросы они задавали общего характера, интересовались деталями, при этом были в курсе специфики отдела. Даже выразили лёгкое сочувствие тому, что первый же «клиент», что нам достался, оказался таким мутным. Внимательно выслушав меня и сделав записи, проводивший допрос попросил разрешение подняться в наш маленький, ещё не доведённый до ума, садик, где и разговаривал с кем-то по телефону минут двадцать. Вернувшись, инквизитор выдал настоятельную рекомендацию нам сидеть тихо, не отсвечивая ни в одну сторону.

— Вы не так много знаете, дружинник, — уронил он серьёзным тоном, — То, что произошло у вас здесь, связано с другими событиями, как в Европе, так и в Японии. Пока единственное, что я могу отметить с уверенностью — ваш отдел в списках целей нашего противника так же, как и местное отделение. Мы забираем старшего рыцаря Марко Цурье, вывозим остатки архивов, на месте останется оперативная группа, которая будет контролировать ещё и совет директоров «Стемии». Вы пока…

— Остаёмся приманкой? — поднял я бровь.

— Именно, дружинник, — в глазах агента блеснуло сочувствие, — Мы можем гарантировать неприкосновенность барона и дружинника Хатсбург, но за неё, в некотором смысле, заплатите вы. Вашу команду несколько раз целенаправленно пытались уничтожить, используя для этого самые различные, весьма существенные ресурсы. Просто сидите дома, лечитесь, пусть ваш специалист держит под контролем все окрестности вокруг дома, все камеры. Мы уже послали ему запрос на раздельный фид видеопотоков. Я, кстати, уже проверил вашу башню, сегодня вам привезут пару высокотехнологичных турелей, которые умеют быстро реагировать на тепловой след… если кому-то захочется вновь побаловаться ракетами. Однако на этом всё, дружинник Красовский.

— Это гораздо больше, чем мы привыкли получать, — хмыкнул я, — Но не гарантирую, что будем сидеть тихо. Кроме этого, вы уже знаете, что охотятся за бароном и Эрикой.

— Мы предполагаем, — обозначил мой собеседник, поднимаясь, — Не более. Однако, повторюсь, можете быть спокойны. Больница под самой надёжной защитой. Мы прибегли к магии… помимо всего прочего. Удачи, дружинник Красовский.

Довольно забавно, что так, буквально с голым задом, бросают двух недобитков и альва, из которого никакой комбатант, но логику людей из Центра переоценить невозможно. У них мало зацепок, много вопросов, а спрашивать банально некого.

Несколько часов мы с Алебастром потратили на укрепление и проверку защиты дома, дождались обещанных турелей, я даже, под руководством нашего отшельника, умудрился их установить, вымотавшись в процессе донельзя. Сам чернокожий тоже не лучился радостью, а вовсю беспокоился за себя, проверяя всё, что можно и нельзя. Кое-как от него отделавшись, я принял душ, а затем рухнул в кровать, дыша как сорокалетний дед на последнем издыхании.

Проснулся уже в обнимку с Юки, сыто отрыгивающей йогуртом, да ещё и от того, что по нам двоим топтался не только бинтуронг, но и сменившая ипостась волчица. Пришлось тесниться, чтобы всё это поместилось, но что ещё делать? Всем страшно. Мы прошлись по краешку несколько раз, заглянув в бездну. Для меня это нормально, а вот для той же японки, у которой последние несколько дней выдались чрезвычайно насыщенными, уже перебор, даже несмотря на её природу.

Через несколько часов шатающийся от усталости альв разбудил меня, заставив занять место перед мониторами, а сам рухнул на своё ложе, вообще не стесняясь постороннего в личной пещере, но нацепив глухие наушники. Оценив уровень доверия, я принялся добросовестно следить за камерами, чем и занимался под кофе, пока, часов в десять утра, мне не позвонил Марий.

— Как вы там…? — прохрипел наш лидер, выглядя так, как будто взял штурмом целый женский монастырь, многократно изнасиловав там даже животных в стойлах.

— Лучше, чем ты выглядишь. Раз в десять, — улыбнулся в ответ я, — Сидим, играем в приманку. Все спят, я на страже.

— Так… даже лучше, — бледный, определённо едва живой, блондин кивнул, — Я тебе сейчас расскажу кое-что бредовое, ты только не смейся…

Смеяться я не стал. Гритт, обливающийся потом, с трясущимися руками, договорив, повесил трубку, а я, передав через пару часов пост проснувшемуся альву, заварившему себе огромную кружку кофе, ушёл отмокать в бассейне, интенсивно размышляя над словами нашего предводителя. Так и сидел, пока не приползла Широсаки, попытавшаяся с томным видом снизойти своей обнажённой персоной в тот самый бассейн, но вместо этого, с бульканьем рухнула, поскользнувшись на ступеньке.

Выловив фыркающую девушку, я придал ей вертикальное положение, пообещал выдать по заднице, что она влезла сюда, не приняв душа, а прямо потная из постели, а затем озадачил вопросом:

— Ну что, молодой инквизитор, перечислите мне признаки, по которым можно отличить вампира от человека.

— Что? — Юки, всё норовящая вновь уйти на глубину, застыла в недоумении, а затем, подумав, начала неуверенно отвечать, — Зубы. Четыре острых длинных клыка попарно на верхней и нижней челюсти. Острая аллергия на солнечный свет. Их кровь очень быстро сворачивается. Температура тела чуть ниже, чем у нормального человека, но это мелкий признак… Видят в темноте. Очень хорошо видят. Чуют кровь, очень внимательны…

— То есть, отличаем по зубам, так ведь? — уточнил я, продолжая пребывать в своих мыслях.

— Ещё они сильные, — подумав, добавила кицуне, — А в чём дело?

— В том, что если вампир постарается, то его довольно сложно узнать среди людей. К примеру, если он вырвет себе клыки, — предположил я, — Или родится без них. Просто сильный человек, что можно объяснить тренировками.

Лиса, видимо, уже частично придя в себя, освободилась, чуть отплыв от меня к другому краю малюсенького бассейна, а затем уставилась на продолжающего думать меня. Я в ответ пялился на девушку, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Нужную, важную, но…

— О чём думаешь? — тихо спросила Юки, снова подплывая ближе и позволяя мне прижать себя к груди.

— О сексе с вампиром, — честно ответил я, а затем сразу, увидев в глазах девушки быстро набирающую силу жгучую обиду, поправился, — Не об Эрике. Точнее, не совсем о ней. И ты мне сейчас поможешь!

— Что⁈ — прокатившаяся на аттракционе чувств кицуне выпучила глаза, чувствуя, как я её понадёжнее обнимаю, — Я?!!

Именно у нашей белобрысой плутовки была недавно связь с обычным человеком, то есть мной, а затем с сердитым вампиром-женщиной. Причём во втором случае это можно было назвать почти изнасилованием, хотя тут всё зависит, какого пола будут присяжные. Вопрос даже не в этом, а в том, как лисы-оборотни чувствуют окружающих, их силу, опасность, настроение. Как запоминают. Юки совсем недавно тренировалась с нами, спарринговала и воевала. Её воспоминания свежи.

— Эрика… вертела меня как игрушку, — покрасневшая как маков цвет девушка спрятала горящее лицо у меня на груди, — Как ребёнка! Маленького! Она говорила, что просто учит, но я-то чуяла, что она возбуждена! И…

— В жизни не поверю, чтобы ты хоть разок да не попробовала удрать, — подбодрил я начавшую мямлить девушку, — И как?

— Она как поймает! Как прижмёт! Я думала, что сейчас рёбра сломаются! — вскинулась Юки.

Вот оно. Эрика либо действительно была на взводе, либо утверждала главенство, но это фигня. Главное — сила.

— То есть, сильно? — я прижал лису к груди, крепко, но осторожно дозируя силу.

— Она… сильнее! — пробубнила та, после чего была отпущена на свободу. Относительно.

Эрика Хатсбург не использует свою полную силу, в этом нет смысла. Для того, чтобы нормально применять выученные в учебке навыки, девушке совсем ни к чему напрягаться. Сила без навыков перестаёт быть преимуществом. Чаще всего вампиресса использует «излишек», только работая своими крепчайшими когтями… ну или когда её кто-то сильно расстроит или заведёт. Я, конечно, заводил, но тут другой финт ушами — в постели Эрика отдаёт полнейшее предпочтение «женским» ролям, без царапаний и укусов.

Но это она. И со мной. А вот с нашкодившей лисой, пытающейся удрать от справедливого гнева…

— Ты это вообще к чему⁈ — ёрзала кицуне, изнывая от любопытства. И доёрзалась, сделав большие глаза и сказав «ой!».

Ну да, вот сюрприз-то.

— Тут ещё подумать надо, — загадочно сказал я, делая довольно прозаические телодвижения, направленные в сторону заметно возбуждённой девушки, — А сейчас думать стало проблематично. Сама виновата. Исправляй.

— Ой! Бульк!

Чёрт, опять бассейн мыть придётся. Я скоро его избегать начну!

Интерлюдия

— Диверсия таких масштабов готовится не один год!

— Таких масштабов история вообще не знала ранее, это я как главный архивариус утверждаю, с полной ответственностью.

— … и по-прежнему никаких новостей? Мы что, просто так собрались, пожаловаться друг другу? От чего отталкиваться этому Совету?

— Оттолкнитесь от того, что мы потеряли Японию! Огромная территория, страна, бывшая империя, называйте как хотите. Теперь у нас там нет ни ушей, ни глаз, ни авторитета. А я предупреждал…

Обсуждение плавно перерастало если не в пошлую перебранку, то в разговор на повышенных тонах. Взрослые, серьёзные, опытные люди, много лет управляющие одной из самых тайных и могущественных организаций мира, мало что не паниковали. Повод у них был более чем просто значительный — некто или нечто отвесило Священной Инквизиции серию мощных ошеломляющих оплеух. Диверсии, кражи, прямые атаки, предательство агентов, покушения на жизнь благородных, фантастическая по наглости операция в Апсародае и, под занавес, «потухшая» Япония, полностью вышедшая из-под контроля.

Люди, сидящие за круглым столом где-то в старом городе Европы, за свою карьеру разобрались со множеством проблем и кризисов, но они никогда, как и их предшественники, не сталкивались с прямой угрозой всей организации. Как-то иначе трактовать немыслимо сложную, но прошедшую без сучка и задоринки многоплановую атаку не мог никто за столом. Даже тот, кто только-только усаживался на своё место.

— Господин Председатель! — в голосах собравшихся не могла прозвучать такая малодушная вещь, как надежда в целом, но вот надежда на какие-нибудь новости — это был совершенно другой вопрос.

— Новости есть, господа, — спокойно кивнул занявший своё место человек, указывая на огромный монитор, в данный момент загорающийся какой-то записью, — Обратите внимание на экран.

Его послушались с редкостным энтузиазмом, который быстро сменился недоумением при виде возникшего на экране существа с абсолютно чёрной кожей, а затем — лёгкой паникой, когда до сознания присутствующих дошли сказанные этим существом слова. Последняя вылилась в шум.

— Они что, совсем разум потеряли⁈

— Какой, к чёрту, режим молчания?!! Что альвы этим хотят сказать⁈

— Они что-то знают. Нужно вынудить их поделиться.

— Мы…

— Тишина, — голос Председателя, казалось, выключил звук в зале, — Мы на Совете, господа… Совет. Я принёс вам новости, что некая неведомая сила собирается вывести всё от Уральского хребта до Японии из-под нашей юрисдикции. Поправьте меня, если ошибаюсь в своих предположениях об этой… заявке. А заодно… давайте посоветуемся.

Предположение было чертовски смелым и катастрофичным. Россия на восток была чрезвычайно малонаселённой страной, а вот Китай и Индия были совершенно другим делом. Эти две страны, не считая более мелких соседей, того же Пакистана, были настоящей чудовищной фабрикой по производству людей. Их жизнь, воля и кровь представляли из себя неисчерпаемую сокровищницу для любого мага или колдуна, отчего надзор за этими странами всегда был крайне высок. Инквизиция крайне эффективно вычисляла и зачищала немногочисленных любителей поживиться чужой жизнью.

…только теперь у неведомого противника, пускающего в ход боевиков, набранных там же, на востоке, оказался ресурс в виде ста пятидесяти миллионов японцев. Условно, конечно, но собравшиеся за столом люди принялись просчитывать ситуацию, исходя из предположений Председателя.

Картина, которой придавали чёткость с каждой минутой, переставала уже потрясать умы своей апокалиптичностью, но всё равно оставалась на редкость поганой. Можно было отмахнуться от Апсародая, где неизвестный противник не достиг каких-либо серьёзных успехов, кроме как в заметании следов и воровстве архива, можно было даже махнуть рукой на альвов, которые, объявив о своём «режиме молчания», попросту обозначили тотальный нейтралитет к случившемуся. Это было довольно странно, так как подземные жители, мягко говоря, были существами бесполезными, хуже японских лис и енотов… но сидящие за круглым столом люди довольно быстро пришли к выводу, что «нейтралитет» подземников — это почти объявление войны.

— Что-то у них там есть, — полуутвердительно заявил один из собравшихся, — Что-то, что может пролить свет на ситуацию. Но они никого не допустят. Теперь не допустят.

— Или это ловушка, — опроверг его ближайший сосед, — Провокация на вторжение, которое имеет все шансы перерасти в геноцид. Мы не можем себе этого позволить!

— Предлагаю тогда оставить подземников в покое, — обозначил свою позицию Председатель, — Даже не будем урезать товарообмен. Будем решать вопросы по мере их остроты, а наиболее острым из них у нас является Япония. Я выношу на повестку дня вопрос о резолюции «враждебной расы» в отношении кицуне и тануки. Думаю, он будет принят единогласно.

— С этим вопросов не возникнет, господин Председатель, — согласился с ним один из присутствующих, — Но я гарантирую, что охота за предателями будет не менее сложной, чем прямая война с альвами. Даже наоборот, потому что на стороне оборотней выступит местное правительство, оно не потерпит военную интервенцию.

— А мы не будем их экстерминировать немедленно, господа, — холодная улыбка тронула губы одного из самых могущественных людей мира, — Мы просто лишим их прав, развяжем руки регионам. Любой пойманный оборотень будет допрошен максимально… эффективно, с применением всех, без исключения, спецсредств. Считайте меня фантазёром, но я уверен, что наш пока неведомый противник не прибегнет к такому чудесному средству шпионажа, как две расы прирождённых хитрецов. Лояльность же оборотней, как вы знаете, вещь довольно зыбкая.

— То есть, мы их буквально назначаем врагами?

— Именно.

Массовая эффективная операция против инквизиторов, далеко не все части которой были афишированы, нанесла серьёзнейший моральный вред рядовым агентам. Требовалось срочно исправить положение, дав понятного и простого врага. Срочно выслать отряды лучших охотников за нечистью, загримированных с помощью магии, отправить дознавателей, привлечь местное население, укрепить каждое региональное отделение на подвергающейся риску территории.

Это уже было знакомой работой. Той, с которой все сидящие за круглым столом сталкивались ежедневно.

Председатель же, распустив Совет, отправился в другие апартаменты, где его прихода ожидали два пожилых существа, которых бы в лицо не узнал ни единый из живущих в данный момент инквизиторов. Хотя, что там говорить, с расой бы возник точно такой же вопрос. Впрочем, от Совета, проведённого раньше, это небольшое собрание отличалось лишь списком вопросов на повестке дня.

Мудрые и могущественные сущности, засевшие на этом импровизированном совещании, обсуждали то, что пока было скрыто от рядовых (и не очень) членов организации.

Пропажа необычайно ёмкого аккумулятора из великолепно охраняемой лаборатории, где проводились исследования образца, не могла бы встревожить самого Председателя и его гостей. Куда серьёзнее они, все трое, были обеспокоены другой пропажей.

Совсем не важной.

Откровенно недорогой, даже дешёвой, если брать в расчёт материалы.

Весьма специфичной, с полнейшим отсутствием какой-либо значимости, кроме исторической.

Невероятно, просто катастрофически неудобной для похищения.

А ещё — очень, очень, очень… красноречивой.

— Он жив, господа. Жив и здравствует. Он передаёт нам привет! — голос Председателя, иронично отсалютовавшего наполовину пустым стаканом с виски, был почти игрив, — Я могу поставить овцу на то, что скоро нам всем станет жарко?

— Поставь хоть всё стадо, смертный… — сварливо прокряхтел один из стариков, — Только приготовь лоб для шишек. Мерзавец не собирается воевать, он будет бить нас исподтишка. Бить и смеяться.

— В этом и вопрос, — Председатель бросил тяжёлый взгляд на собеседников, — Почему нас? Что мы ему сделали?

— Наш главный грех перед этой тварью лишь в том… — второй из стариков, прикрыв глаза, отпил из чаши, чьё содержимое могло наповал убить любое другое существо, — … только в том, что мы являемся достойным противником, ученик. Украв свою неслучившуюся домовину, он, считай, бросил тебе вызов. Это будет бой за владение магией. За распоряжение жизнями людей.

Инквизиция имела на это право за счёт силы. Вор свинцовых саркофагов считал, что обладает таким правом с рождения. Знание о его мнении некоторые пронесли сквозь столетия, может быть, даже затем, чтобы высказать его сейчас в этой комнате.