Месяц спустя. Октябрь.

Еду к отцу в офис, он неожиданно позвонил, попросив приехать, у нас с ним достаточно напряженные отношения.

Мой отец Корнеев Виктор Владиславович, владелец бизнес-холдинга "Корнеев СтройГрупп", который специализируется на комплексном строительстве жилых и коммерческих объектов, предлагая полный спектр услуг от проектирования до сдачи "под ключ". Компания также активно занимается развитием инфраструктурных проектов и внедрением экологически чистых технологий в строительстве.

Моя мать, Михеева Марина Максимовна, работает врачом-гинекологом в частной клинике.

Они с отцом развелись 9 лет назад из-за его измены. История стара, как мир: он завел роман со своей секретаршей. В результате предприимчивая секретарша забеременела, и отец решил жить на две семьи, купив для неё квартиру.

Однако это не устроило Людочку, она хотела, чтобы отец развелся с матерью. Отец же разводиться не собирался.

Тогда Людочка снова проявила инициативу и пришла на приём к моей матери, где всё ей рассказала: что уже несколько лет у неё роман с её мужем и что она от него беременна.

Мама, естественно, не оставила это без внимания. Разразился скандал, отец даже угрожал забрать нас с братом у неё, но мы встали на её сторону. Дотянув до самых родов Людочки, они всё-таки развелись.

Брат, став совершеннолетним, ушёл из дома, чтобы жить самостоятельно. С отцом он до сих пор не общается и от его денег отказался. Но с Людочкой отец так и не поженился, хотя она до сих пор напоминает ему, что они живут в гражданском браке.

Моему старшему брату Артёму 26 лет. Он сын от первого брака отца, а его мать, к сожалению, умерла при родах. Когда Артёму было 2 года, отец встретил мою мать.

Она сразу полюбила Артёма всей душой. Даже после моего рождения через два года, она никогда не делила нас, относилась к Артёму так же тепло и заботливо, как и ко мне. Артём тоже любит маму, благодарен ей за всё и часто навещает её. У нас с Артёмом отличные отношения, и он всегда был для меня замечательным старшим братом.

И, конечно, младший брат Николай, которому сейчас 9 лет. Сначала я относился к нему скептически, считая его и его мать виновными в распаде нашей семьи и слезах моей матери. Однако позже Артём, приехавший на первый день рождения нашего младшего брата, взял меня с собой и сказал по дороге, что Николай — это невинный малыш, наш брат, наша кровь, и мы не можем отвернуться от члена семьи из-за чужих ошибок. Теперь я регулярно приезжаю к нему в дом отца, привожу подарки, и мы проводим время вместе.

******

Подъезжаю к высотному зданию офиса с вывеской «Корнеев СтройГрупп». Заезжаю на охраняемую подземную парковку для сотрудников. Пропуск не требуется — охрана знает мою машину, она зарегистрирована в базе данных, и мне разрешено заезжать.

Я припарковался на привычном месте и вышел из машины, чувствуя легкое напряжение в воздухе. Лифт быстро поднял меня на двадцатый этаж, где находился кабинет отца. Двери открылись, и я вижу знакомый коридор с картинами на стенах, которые отец коллекционирует уже много лет.

В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками телефонов и шелестом бумаг. Секретарша кивнула мне, указывая на дверь, и я, глубоко вдохнув, подхожу к двери его кабинета и стучу. В ответ слышу приглушённое "входи".

Отец сидит за массивным деревянным столом, заваленным бумагами и чертежами. Он поднимает голову и смотрит на меня поверх очков. В его взгляде читается усталость, но и решимость.

— Привет, — говорю я, стараясь звучать непринуждённо.

— Привет, — отвечает он, кивая на стул напротив. — Садись, нам нужно поговорить.

Я сажусь и жду, пока он соберётся с мыслями. В комнате повисает напряжённая тишина. Наконец, он отрывается от бумаг и смотрит мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты взял на себя часть ответственности за компанию, — говорит он, и в его голосе слышится нечто большее, чем просто деловое предложение. Это словно приглашение к новому этапу в наших отношениях.

Отец снова взялся за старое, он не теряет надежды, что я возьму бразды правления его бизнесом.

Артём сразу обрубил всё на корню, сказав, что ему это всё не нужно. Но дело в том, что и мне это не нужно, отец это знает, он грозился лишить меня наследства как и брату когда-то, если я пойду своей дорогой, а не той, что он протоптал нам, а я, как и брат, его разочаровал уйдя в медицинский. Он тогда сдался, махнув рукой и сказал, что я не вывезу и это не моё, был уверен, что я в итоге приползу проситься занять кресло генерального. Но я, как и четыре года назад, не собираюсь менять мечту стать хирургом на офис, чтобы просиживаться в кресле генерального.

— Пап, я понимаю, что ты хочешь, чтобы кто-то из нас продолжил твоё дело, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. — Но это не моя мечта. Я всегда хотел быть врачом, помогать людям. Это то, что делает меня счастливым.

Он смотрит на меня с недоумением, словно не может поверить, что я отказываюсь от такой возможности. В его глазах мелькает разочарование, но я знаю, что должен оставаться верным себе.

— Ты думаешь, что медицина — это лёгкий путь? — спрашивает он, и в его голосе звучит вызов.

— Нет, я знаю, что это сложно, — отвечаю я, — Но это мой выбор, и я готов к трудностям.

— Ты не понимаешь, что это значит для нашей семьи, — его голос становится жестче. — Это не просто бизнес, это наследие.

— Я понимаю, — говорю я, стараясь держать эмоции под контролем. — Но это не моё дело. У тебя есть ещё один сын, — напомнил ему.

— Ему всего девять лет, — ответил отец, глядя на меня.

— Ну вот и подожди ещё девять лет, — сказал я. — Отец, это бесполезно, мы уже это обсуждали. Я не готов променять возможность стать хирургом на работу с бумагами. К тому же, я быстро приведу твой бизнес к краху, — развёл я руками.

Мы оба замолкаем, и в комнате повисает напряжённая тишина. Я чувствую, как между нами растёт пропасть, но также понимаю, что это необходимо. Я должен следовать своему пути, даже если это означает разочаровать его.

Я понимаю, что отец видит в этом продолжение своего дела, но для меня важнее следовать своему призванию. Медицина — это то, что действительно зажигает во мне огонь. Я хочу помогать людям, спасать жизни, а не заниматься бизнесом, который никогда не был моей страстью.

Каждый раз, когда отец поднимает эту тему, я чувствую давление, но также и уверенность в своем выборе. Я знаю, что разочаровываю его, но не могу предать свои мечты. Возможно, однажды он поймет, что счастье его детей важнее, чем семейный бизнес. А пока я продолжу идти своим путем, надеясь, что он когда-нибудь примет и поддержит меня в этом.

Я встал со стула, продолжая смотреть на отца, и спросил:

— Это всё, о чём ты хотел поговорить со мной?

— Нет, — он тоже поднялся рядом со мной. — Через неделю у Коли день рождения, приезжай, Коля будет рад, — сказал отец.

— Хорошо, я приеду, — ответил я.

******

Уже дома, стоя с чашкой кофе у панорамного окна своей квартиры, я размышлял о нашем разговоре с отцом, я подметил, что он в последнее время стал сдавать, схуднул, осунулся.

В этом гражданском браке с Людмилой он несчастлив; он её не любит и остаётся только ради ребёнка, который привязан к матери, несмотря на её отношение к нему, словно он не её сын, а чужой ребёнок, которого она вынуждена терпеть из-за отца.

Но любил ли отец маму на самом деле? Он утверждал, что любил. Их отношения казались хорошими: я часто замечал, как они смотрели друг на друга с горящими глазами. Этот вопрос неизбежно возникает, особенно учитывая его измены. И тут я задумался: что же на самом деле означает любовь?

Мне 22 года, и у меня было множество девушек: как ровесниц, так и старше или младше меня. Но это всего лишь страсть.

Например, Альбина, которая стала моей первой постоянной партнершей, — это явно не любовь. Скорее, я устал постоянно искать новую девушку для случайных связей и объяснять, что это ни к чему не обязывающий секс.

Альбина сама проявила ко мне интерес, на каждой вечеринке крутилась рядом, и я воспользовался её приглашением.

Наши встречи продолжались, но я ей никогда ничего не обещал и сразу дал понять, чтобы она не строила иллюзий относительно меня.

Из памяти неожиданно всплыл образ Малинки — милой, но в то же время дерзкой девчонки. Я вспомнил случай в подсобке: хотел её проучить, напугать, заперев там, но всё пошло не по плану.

Не заметил, как сам загнал её в угол. Всё как в тумане, и вот я уже тянусь попробовать на вкус эти пухлые губы малинового оттенка.

Запах её волос до сих пор ощущается — малиновый. Усмехнулся: чёрт, Малинка Малинина, с малиновыми губами, пахнет малиной, и на вкус наверняка сладкая-сладкая. Взволновала меня, чёртова ведьма. Но это ли любовь? Нет, точно нет.

Скорее своей недоступностью, разбудила во мне инстинкт охотника, желание завоевать и покорить. Я не мог перестать думать о ней, о её загадочной улыбке и том, как она смотрела на меня, словно знала что-то, чего не знал я.