Странный день. Не знаю почему, но с самого утра в воздухе что-то не то. Какое-то ощущение нереальности, как будто не проснулся до конца и, бодрствуя, продолжаешь видеть сон. Звуки приглушены. Обычно шум машин за окном, грохот трамвайных колес и крики соседей-алкоголиков бьют по ушам, а сейчас доносятся словно из-под воды. Еще туман этот на улице… В общем-то обычное дело для октября, но он какой-то неправильный, с зеленоватым оттенком, напоминающий стоячую болотную воду. И ветер с востока. Екатеринбург стоит на восточном склоне Урала, и если двигаться дальше в этом направлении, то уместнее будет говорить не об Уральских горах, а об Уральском болоте – оно там на многие километры тянется, переходя в Западносибирскую низменность, где вообще сухого места не найти. Вот оттуда и ветер. Никак не могу перестать думать об этих болотах. Кажется, что мы живем на границе между миром людей и древней хтонической пустошью, принадлежащей совсем другим существам, и однажды эта граница может быть прорвана с противоположной стороны. И тогда от всей нашей реальности камня на камне не останется.

В общем, странный день, и мысли в голове соответствующие. Хорошо хоть выходной и идти никуда не надо. Пожалуй, стоит немного расслабиться. Позвал бы за компанию соседа, Витьку Чернецова, да только пропал он куда-то неделю назад.

Вот, кстати, тоже странность – упомянутое исчезновение соседа. Нет, конечно, мало ли какие у человека могут быть дела, да только его машина всю эту неделю так и стоит у подъезда, и какие-то добрые люди уже благополучно отвинтили от нее дворники и зеркала. Странно, что еще колеса не сняли – район у нас не самый спокойный, хотя вроде бы и оживленная улица. Не знаю, будь у меня машина, я бы ее вот так не бросил, но, видимо, у Чернецова нашлись более важные дела. Готов поспорить, что «раздел» его транспортное средство тот самый бомж, который накануне ломился к нему в квартиру. Долго ломился, не меньше часа, а потом еще сидел всю ночь на лестничной площадке и пялился таким характерным стеклянным взглядом в одну точку. Никто из соседей связываться с ним не стал, даже ментов не вызвали. Здешнему народу все глубоко по барабану, да и у самих наверняка рыльце в пушку, чтобы лишний раз иметь дело с правоохранителями. Я с ними, в общем-то, солидарен – мне тоже особо светиться не стоит, да только бомж был какой-то… Стремный. Вот – самое подходящее слово. Честно говоря, он меня даже несколько напугал, но не знаю, чем именно. Грязный неимоверно, лицо такое осунувшееся, глазницы впалые, нос заостренный, еще и воняло от него на весь подъезд. Нет, конечно, бомжи всегда не элитным парфюмом пахнут, но тут стояла такая смесь ароматов мокрой земли, затхлой воды и чего-то гниющего, что я было подумал, что у нас в доме канализацию прорвало. Принюхиваться, уж простите, не стал, обошел его по большой дуге и домой. Да, однако, интересные у Чернецова друзья.

Пока моя голова была занята мыслями о таинственных бомжах, руки проводили привычные манипуляции с кальяном, и вот уже поплыл по комнате ароматный сизый дым. Звуки стали еще более приглушенными, туман за окном еще гуще, а преследовавшее меня с утра состояние полусна трансформировалось в полноценное сновидение наяву. День больше не выглядел странным. Казалось, что все так и должно быть, так и было с самого начала запланировано Создателем Миров, но только какая-то смутная фоновая тревога засела в подсознании, давила низкочастотным гулом на грани слышимости, и мой спутанный разум никак не мог найти ее источник, чтобы, подобно Люциферу, вынести его на свет и сделать своим союзником. Я умею спокойно созерцать проявления своих подсознательных страхов, но это было что-то слишком глубокое, словно покоящееся с начала времен на самом дне черно-зеленых болотных топей и протягивающее оттуда свои холодные щупальца к моему мозгу. Нет, все-таки странный день.

Так, секундочку, а это что, глюк? Вон то пятно на стене – его вроде бы раньше не было. Или было? Нет, даже если оно и было, оно вряд ли двигалось и меняло форму. Чушь какая-то, не может от этого дела быть глюков. Или, может быть, у меня со зрением что-то? Ладно, все равно я сейчас ничего не соображаю, остается только расслабиться и получать удовольствие.

Пятно между тем потемнело и приняло вид тени, отдаленно напоминающей человеческий силуэт. Постень – всплыло в голове слышанное когда-то давно и столь же давно забытое слово. Тень, стена, тень ползет по стене – постень. Кажется, я уже видел что-то подобное в далеком детстве, проведенном у многочисленных родственников в уральских деревнях. Живая тень, которую видно в лунном свете, но не видно того, кто ее отбрасывает, потому что его нет – тень живет сама по себе. Как в том эпизоде из «Носферату», где граф Орлок поднимается по лестнице, но сам в кадре не появляется, виден лишь его искаженный непропорциональный силуэт на стене. Ну, привет, полтергейст. Зачем пришел? Сейчас же даже не ночь, да и я уже не ребенок и в сказки не верю.

Тень увеличилась в размерах и окончательно приняла форму человека, только с длинными заостренными ушами… Или рогами? Вытянула руку, погрозила кривым когтистым пальцем. Казалось, она улыбается. Смотреть на нее стало неприятно, и я закрыл глаза, погружаясь в зеленый туман. Он клубился в моей голове, вызывая расплывчатые образы, плавно перетекающие один в другой, сквозь его толщу доносились какие-то шумы, будто размытые фленджером и многократной реверберацией. Шумы трансформировались в холодный булькающий голос, монотонно бубнящий что-то на непонятном языке: «Тунра сяхыл экваг ойкаг олэг, акв янк хулах оньсег, кол титпал нупыл акв мус вит, ма атим, ойка кона ат квалы, коны ма матхурип ат вагтэ…» Я был уверен, что он говорит что-то очень важное, фундаментальное, повествует о великой тайне Вселенной, о том, как на самом деле был создан наш мир, и порой мне казалось, что я почти понял всю суть, но каждый раз смысл незнакомых слов вновь ускользал от меня. В какой-то момент среди тумана я увидел отчетливый образ белого ворона, клюющего человеческое тело. Стоило ему проглотить несколько кусочков плоти, как перья его изменили цвет на черный. После этого голос стал стихать, а туман рассеиваться.

Я вновь открыл глаза. Никакого пятна на стене, разумеется, не было, она сияла девственной белизной. За окном начинало темнеть, болотно-зеленый оттенок исчез, уступив место обычной осенней серости, уличные звуки постепенно возвращались, этажом выше привычно заголосил алкаш Семеныч. Казалось, только сейчас я проснулся по-настоящему. Интересно, что же мне снилось минувшей ночью, что после этого сна был такой странный день? Никак не могу вспомнить…