Тэхён ехал уже сутки. Сеул встретил его серым рассветом и мелким противным дождём — таким, который пробирается под одежду и выстужает кости быстрее любого мороза. Он ненавидел этот город. Слишком много бетона, слишком мало земли под ногами, слишком много запахов, которые перебивали главный — тот, который он искал.

Запах Сольми давно выветрился из его памяти. Не потому что он забыл — потому что его сердце отказывалось верить, что она где-то там, далеко, в руках Чон Пэка, и он ничего не может сделать прямо сейчас, кроме как искать.

Первый кандидат — старый волк из тоннелей метро — отказался.

— Я слишком стар для войн, — сказал он, не выходя из тени. Тэхён даже не разглядел его лица — только жёлтые глаза в темноте и седую морду, покрытую шрамами. — Клан Пэк сожрал мою стаю двадцать лет назад. Мне уже нечего что-то кому-то доказывать. Я уже хочу покоя.

— Она — дочь Хан Минхёка, — сказал Тэхён. — Ты помнишь Хан Минхёка?

Старый волк молчал долго. Потом ответил:

— Помню. И помню, как он умер. Бесполезно. Чон Пэк сильнее. Смирись, щенок, пока живой.

Тэхён ушёл. Не стал уговаривать — бесполезно. Те, кто сломлен, не поднимутся уже никогда.

Второй — бизнесмен из Инчхона, тот самый, у которого Чон Пэк отнял порт и убил сына — оказался мёртв. Тэхён нашёл его могилу на старом кладбище, заросшую полынью и крапивой. Рядом стояла женщина — худая, с жёстким лицом и глазами, которые видели слишком много смертей.

— Ты к мужу? — спросила она, не оборачиваясь.

— К нему. Он обещал помочь.

— Он никому уже не сможет помочь, — женщина повернулась. В её руке блеснул нож — не волчий, человеческий, но от этого не менее опасный. — А ты кто такой, что приходишь тревожить мёртвых?

— Я — Кан Тэхён. Я ищу союзников, чтобы вернуть свою пару — Хан Сольми, дочери Хан Минхёка. Её похитил клан Пэк.

Женщина смотрела на него долго. Потом убрала нож.

— Я — Ли Сук. Жена того, кого ты искал. Клан Пэк убил моего мужа, моего сына и мою веру в справедливость. Если ты хочешь воевать с ними — я с тобой.

— Ты человек, — сказал Тэхён. — Тебя убьют в первой же схватке.

— Меня пытались убить двадцать три раза. Я жива. А те, кто пытался — мертвы. Не смотри на меня свысока, волк. Я не умею обращаться в зверя, но я умею стрелять, резать и взрывать. Этого достаточно.

Тэхён кивнул. Он не знал, что делать с человеческой женщиной, но отказать ей было бы глупо — в её глазах горел тот же огонь, что и в его собственных.

— Идём, — сказал он. — Но ты делаешь то, что я говорю. И не лезь вперёд.

— Договорились, — Ли Сук кивнула и пошла за ним, не спрашивая, куда.

Третий оказался в Канныне, на восточном побережье. Бывший военный, оборотень, которого выгнали из клана за жестокость. Он жил в старом бункере у моря, пил дешёвое вино и коллекционировал оружие.

— Тэхён, — сказал он, открывая дверь. Коротко стриженные седые волосы, шрам через всё лицо, глаза — холодные, как январский лёд. — Я думал, ты уже мёртв.

— Жив, как видишь, Пак Чхан.

— И кому ты собрался мстить на этот раз?

— Клану Пэк.

Пак Чхан рассмеялся — громко, хрипло, с привкусом горечи.

— Самоубийца. Я люблю таких. Заходи.

Они зашли в бункер. Внутри пахло порохом, старыми тряпками и чем-то кислым. Стены были увешаны картами, схемами, фотографиями. На одной из фотографий Тэхён узнал здание — серое, бетонное, без окон.

— Что это? — спросил он.

— Крепость Чон Пэка, — ответил Пак Чхан, наливая себе вино. — Я слежу за ним три года. Каждый выход, каждый вход, каждую смену охраны. Я мог бы пробраться туда и перерезать половину его гвардии. Но проблема в том, что после этого меня убьют. А умирать я не хочу.

— Я не прошу тебя умирать, — сказал Тэхён. — Я прошу помочь спасти одну волчицу. Она владеет лунный камнем. Без неё у нас нет шансов.

— Лунный камень, — Пак Чхан присвистнул. — Серьёзные игрушки. Зачем он тебе?

— Не мне. Ей. Он внутри неё. Если Чон Пэк доберётся до камня — он станет непобедим.

Пак Чхан замолчал. Долго смотрел в стену, на фотографию серого здания. Потом повернулся к Тэхёну.

— Я помогу, — сказал он. — Но не бесплатно.

— Я заплачу. Сколько скажешь.

— Уверен, что у тебя будет достаточная сумма? — Пак Чхан усмехнулся. — Я помогу тебе спасти твою пару. Так быть оплату требовать наперед не буду, только в случае успешного завершения операции.

Тэхён почувствовал благодарность к старому знакомому.

— По рукам!

Пак Чхан протянул руку. Тэхён пожал её. В момент рукопожатия он почувствовал, как что-то холодное и липкое перетекает с ладони Пака на его собственную. Метка. Магическая печать, которая связывала их теперь до тех пор, пока Тэхён не выполнит обещание.

— Ты только что продал душу, — сказал Пак Чхан, забирая руку. — Надеюсь, она того стоит.

— Стоит, — ответил Тэхён. — Стоит.

Четвёртый и пятый пришли сами. Слухи распространяются среди оборотней быстрее, чем лесной пожар. Тэхён искал союзников две недели — и за это время его маленький отряд разросся до двенадцати человек. Оборотни-изгои, которые потеряли свои стаи. Люди, которым клан Пэк перешёл дорогу. Один маг — молодой парень с зелёными глазами и странной способностью видеть прошлое по запаху. Два бывших наёмника, которым было наплевать на цели, лишь бы платили хорошо.

Тэхён платил. Тем, что у него было — обещаниями, верностью, будущей помощью. Каждый из этих двенадцати взял с него плату, которую он не мог оспорить. Кто-то попросил защиту в будущем. Кто-то — долю территории. Кто-то — просто сказал «потом отдашь».

Самым страшным был маг. Он не попросил ничего. Просто посмотрел на Тэхёна зелёными глазами и сказал:

— Я знаю, что ты станешь великим альфой. В этом мире или в следующем. Я помогу тебе сейчас, а когда наступит твой час — ты поможешь мне. Ты не сможешь отказаться, даже если захочешь. Твоя кровь будет помнить эту клятву.

— Что ты хочешь? — спросил Тэхён.

— Не сейчас, — ответил маг. — Я скажу, когда придёт время. Возможно, ты ещё пожалеешь, что встретил меня. Возможно, я стану твоим самым дорогим союзником. Но без меня вы не войдёте в крепость Чон Пэка. Это факт.

Тэхён сжал зубы. Кивнул.

Они собрались на заброшенном складе на окраине Пусана — слишком близко к лагерю, но Тэхён не хотел уводить опасность к стае. Двенадцать фигур в полумраке: кто-то на двух ногах, кто-то на четырёх, кто-то в человеческом обличье, но с волчьими глазами.

— У нас есть карта? — спросил Пак Чхан.

— Приблизительная, — ответил Тэхён. — Я знаю, что Чон Пэк в Канвондо. Точно место не вычислено.

— Я вычислю, — сказал маг. — Дайте мне вещь Сольми. Что-нибудь, что пахнет ею.

Тэхён достал из рюкзака кинжал, принадлежавший матери Сольми. Маг взял её, закрыл глаза. Запах поплыл по складу — не просто запах, а целая история: руки в муке, улыбка, слёзы, поцелуй у ручья.

— Я вижу её, — прошептал маг. — Бетонная комната. Без окон. Высоко в горах. Крепость стоит на старой вулканической породе. Вход — с южной стороны, но он заминирован. Нужен другой путь.

— Какой? — спросил Тэхён.

— Я найду, — маг открыл глаза. В них больше не было зелени — только чёрные, выжженные зрачки. — Но плата за это будет отдельной. Сейчас я беру немного: твой страх, Тэхён. Запомни, как он пахнет. Я приду за ним позже.

Тэхён не ответил. Он смотрел на карту, на отмеченные точки, на лица своих новых союзников — и понимал, что за каждым из них тянется нить, которая когда-нибудь затянется на его шее. Он продал не душу — он продал будущее. Куски себя, которые больше не принадлежали ему.

Но когда он закрывал глаза и видел Сольми — её лицо, её руки в муке, её улыбку у ручья — цена переставала иметь значение.

Он выиграет эту войну. А потом будет расплачиваться. Возможно, всю жизнь. Возможно, дольше.

Но она будет жива.

И это стоило всего.