— Говори, — сухо сказал я, стараясь, чтобы голос не выдал охватившего меня беспокойства.

Колин глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, и начал:

— Ты же знаешь, я работаю с землёй очень аккуратно, контролируя каждый камешек. Поэтому с той стороны, откуда произошёл обвал, такого случиться не должно было в принципе. Никаких естественных трещин, никаких признаков нестабильности породы — я проверял лично. И всё же это произошло.

Он сделал паузу, и я почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Так вот: тот камнепад был устроен намеренно, — продолжил Колин, глядя мне прямо в глаза. — Я нашёл следы магического воздействия на средней части скалы. Там были ровные срезы — идеально прямые, будто кто-то аккуратно подрезал породу. Такое возможно сделать только с помощью магии земли, причём очень точной, профессиональной.

От его слов у меня всё похолодело внутри. Кровь отхлынула от лица, а в висках застучала пульсация.

Намеренно. Не просто случайность, не роковая ошибка — холодный, расчётливый замысел.

— Продолжай, — хрипло произнёс я, сжимая край одеяла так, что побелели костяшки пальцев.

— Оказывается, с Корнелией прибыло три мага земли среди охранников, — тихо, почти шёпотом сказал Колин. — И один из них покинул стены этого замка сразу после несчастного случая — по личному поручению принцессы. Как думаешь, совпадение? Я так не считаю.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я пытался осмыслить услышанное, выстроить логическую цепочку, но мысли разбегались, сталкивались друг с другом, как испуганные птицы.

— И ты должен понимать, кого хотели устранить, — с нажимом произнёс Колин, пристально глядя на меня.

Его слова ударили, как хлыст.

Конечно, я понял.

Альму. Обвал случился точно над ней — это было очевидно.

В голове мгновенно всплыли слова Корнелии: «Думаешь, я глупая и совсем ничего не вижу и не понимаю?! Вижу, как ты на неё смотришь, восхищаешься...»

— Ты уверен в своих выводах? — спросил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Никаких сомнений?

— Никаких, — твёрдо ответил Колин. — Я проверил всё трижды. Следы магии были свежие, срезы сделаны буквально когда мы были у подножия скалы. И этот маг… он исчез слишком уж вовремя.

Неужели принцесса действительно решилась на такое? Устранить соперницу, замаскировав всё под несчастный случай?

При мысли об этом внутри всё похолодело. Она могла легко переложить всю вину на «проклятый замок», на роковую случайность — и ей бы поверили. Корнелия просчитала всё до мелочей… кроме одного: что я брошусь на помощь и спасу Альму.

Теперь стало ясно, почему она никому ничего не сообщала сразу. По горячим следам можно было найти мага — король наверняка приказал бы провести тщательное расследование, из-за которого пострадал герцог.

Но через пару дней следы магии рассеиваются, и всё: не пойман — не вор. Доказать её вину сейчас практически невозможно.

— Я не смогу обвинить принцессу в случившемся, ты ведь понимаешь, — я тяжело вздохнул, ощущая всю безысходность положения. — Уже ничего не докажешь.

— Понимаю, — вздохнул Колин, и в его голосе прозвучала искренняя солидарность. — Но ты можешь кое-что сделать.

Я вопросительно посмотрел на него, и Колин продолжил:

— Ты должен отпустить Альму и её семью. Они здесь не в безопасности.

Эти слова пронзили меня, как остриё клинка. Отпустить? Мысль о том, чтобы расстаться с Альмой, вызвала острую боль где-то в груди.

Но я понимал — Колин прав.

— Всё это время я следил за ними и за принцессой, — продолжил друг. — Хорошо, что Корнелия на них не обращала внимания и держала дистанцию после… — он махнул рукой в сторону моей постели, намекая на мои травмы. — Но сейчас, когда ты пришёл в себя…

И особенно сейчас, после того как я хотел разорвать помолвку, Корнелия разозлилась ещё сильнее. Её гнев, до этого сдерживаемый, мог выплеснуться на тех, кто был мне дорог.

— Нужно срочно отправить Альму домой, — тихо произнёс я, и голос дрогнул. — Нельзя держать девушек под одной крышей с Корнелией.

Колин положил руку мне на плечо.

— Это правильное решение, Инар.

Я закрыл глаза, пытаясь унять бурю эмоций внутри. Страх за Альму смешивался с горечью расставания, а чувство вины — с осознанием необходимости этого шага.

— Я поговорю с ней. Сегодня же.

Колин кивнул, его взгляд стал чуть светлее.

— Я помогу организовать отъезд. Сделаю так, чтобы всё выглядело естественно — будто они просто завершили работу и возвращаются домой.

— Спасибо, — выдохнул я. — Ты настоящий друг. И сделай для меня, пожалуйста, ещё кое-что. Позови сюда Роджера.

Когда Колин вышел, я остался один со своими мыслями.

Понимал что не смогу защитить её, оставаясь в таком положении, что вынужден отправить её прочь.

Но это был единственный способ уберечь её от опасности и самое главное от Корнелии.

АЛЬМА

Когда я зашла к Инару, он весь подобрался и попробовал принять полулежачее положение — с видимым усилием, стиснув зубы, чтобы не выдать боль.

— Может, лучше не стоит? — я поспешила поставить поднос с отваром на тумбочку рядом с кроватью. — Ты ещё не окреп.

— Мне уже намного лучше, — упрямо ответил он и всё же поднял себя на руках, преодолевая слабость.

Я подошла ближе, осторожно поправила подушки за его спиной, и он наконец прилёг, чуть выдохнув с облегчением.

— Особенно после него, — кивнул он на отвар, и в уголках губ мелькнула слабая улыбка. — Передам Ирме, — сказала я мягко. — Она старается и тоже переживает за тебя. Как и мама. — Мне хотелось, чтобы он знал: моим родным он небезразличен. — Они потом обязательно тебя навестят.

Инар слабо улыбнулся, но почти сразу его взгляд стал серьёзным, сосредоточенным — таким, каким я его ещё не видела. От этого взгляда у меня внутри всё сжалось. — Альма, мне нужно серьёзно поговорить с тобой, — произнёс он твёрдо, и я невольно напряглась. — О чём? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — О том, что тебе нужно уехать.

Сначала мне показалось, что он шутит. Я даже улыбнулась, ожидая, что сейчас он подмигнёт или рассмеётся. Но нет — в его глазах читалась решимость, от которой у меня похолодело внутри.

— Ты же сейчас несерьёзно, правда? — мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывала. — Серьёзено. В Гроссфорте сейчас небезопасно. И я хочу, чтобы ты уехала. — Я не уеду! — слова вырвались сами собой, горячие, искренние. — Я не брошу тебя в таком состоянии. Ты только пошёл на поправку, и я… — Вот именно, — перебил он холодно, и мне вдруг показалось, будто передо мной сейчас другой человек — не тот, кто недавно смотрел на меня с теплотой. — Дальше я как-нибудь сам. Уезжай.

Последнее слово ударило, как пощёчина.

Я смотрела на него, отчаянно ища хоть какие-то признаки сомнения в его решении, хоть искру колебания — но их не было. Только стальная решимость. И от этого стало так больно, так обидно, что к горлу подступил комок. — Почему ты прогоняешь меня? — прошептала я, и голос дрогнул. — Не прогоняю, — ответил он мягче, но всё равно твёрдо. — Просто я не хочу, чтобы ты пострадала. Я сейчас не способен обеспечить вам безопасность.

Я горько выдохнула. Опять он думает о других, а не о себе. Всегда ставит чужие жизни выше своей. — А кто поможет тебе? — спросила я. — Кто будет рядом, когда тебе станет хуже? Кто будет кормить тебя этой противной кашей и напоминать принимать отвары? — Я уже сказал, дальше я сам… — Ну уж нет! Нравится тебе или нет, но я буду здесь! — Альма, прошу, — его голос дрогнул и я вдруг остро ощутила: он мне что-то недоговаривает.

Что-то важное.

Я выпрямилась, упёрла руки в бока и твёрдо сказала — Так. Рассказывай! — Что рассказывать? — удивился он, но взгляд невольно дрогнул. — Всё! — шагнув ближе к кровати, я не сводила с него глаз. — С чего вдруг ты решил меня выгнать? Это из-за Корнелии? Или из-за Колина?

На его лице отразилась растерянность — мимолётная, почти неуловимая, — но потом он, словно собравшись с духом, попытался соврать мне — Нет! — Да! — не отступала я. — Инар, мы же договаривались не врать друг другу!

Я упрямо смотрела в его серые глаза, давая понять, что меня не обманешь. В них читалась борьба: он взвешивал, что важнее — сохранить тайну или довериться мне. И в конце концов он смирился и сдался.

Тяжело выдохнув, Инар наконец произнёс — Колин подозревает, что обвал был устроен нарочно.

Удивилась ли я?

Совсем нет. Где-то в глубине души я и сама подозревала нечто подобное, но услышать подтверждение своих догадок оказалось страшно.

Слова повисли в воздухе, как тяжёлое облако, готовое пролиться грозой. И самое главное — я догадывалась, кому именно принадлежала эта идея, хоть и была она выполнена чужими руками.

Корнелия…

— Вижу, ты не удивлена, — прочитал он по моему лицу. — Догадывалась, — тихо ответила я. — Но можешь не беспокоиться. Теперь я контролирую всех, кто где находится, и могу за себя постоять.

Я подняла руку и показала ему кольцо, которое Гроссфорт одел мне на палец — тонкое, с едва заметным мерцанием внутри. С помощью части искры, заключённой в нём, я могла «видеть» всех, кто находился в замке: почувствовать их присутствие, определить местоположение, найти любого в любой части Гроссфорта.

— Поэтому я никуда не уеду, а ещё...

Инар молчал, изучая кольцо, потом перевёл взгляд на меня. В его глазах читались тревога, сомнение и что-то ещё — то, что он пока не решался назвать вслух.

Я подошла ближе, осторожно погладила его по щеке, приблизила наши лица и прошептала ему прямо в губы — Потому что я люблю тебя.

А потом я впервые коснулась его губ своими осторожно, боясь спугнуть момент, боясь, что он отстранится.

Но он не отстранился.

Напротив — на мгновение замер, будто не веря, а затем ответил, сначала несмело, потом всё увереннее. Его рука медленно легла на мою спину, притягивая ближе, а дыхание смешалось с моим.

В этот миг весь мир сузился до нас двоих: до тепла его кожи, до лёгкого трепета ресниц, до того, как его пальцы слегка дрогнули, когда я провела ладонью по его шее.

Время остановилось, и в этой тишине не было ни угроз, ни интриг, ни опасений за будущее — только мы и то, что было между нами: настоящее и живое.

Когда я отстранилась, в тишине комнаты прозвучали его слова — тихие, но такие весомые — Я тоже тебя люблю. Не представляешь, как сильно.

Эти слова попали в самое сердце, разливаясь внутри тёплой, пьянящей эйфорией.

Одно дело — догадываться, строить предположения, ловить мимолётные взгляды и жесты. Совсем другое — услышать вслух, почувствовать, что твои чувства не висят в пустоте, а находят отклик, крепкую опору. На мгновение мир стал ярче, чётче, будто кто-то снял пелену с глаз.

— Инар, я тут кое о чём подумала, — начала издалека, осторожно подбирая слова.

Его взгляд сразу стал внимательным, заинтересованным — он весь подался вперёд, насколько позволяло ослабленное тело, и приготовился слушать.

— Что, если попробовать соединить твои магические потоки? — продолжила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало от волнения.

— Не понял. Это как? — удивился он, и в его глазах вспыхнул огонёк любопытства.

В этот момент я вдруг осознала, что никогда толком не рассказывала ему, как именно восстанавливаю Гроссфорт. Он знал, что я «работаю с магией замка», но не понимал сути процесса, не видел его изнутри.

— Я хочу попробовать исцелить тебя с помощью Искры, — объяснила я, наклоняясь ближе, чтобы он не пропустил ни слова. — Использовать её магию. Она уже поддерживает тебя, мягко обволакивает, словно оберегая. Но что, если пойти дальше? Что, если попробовать восстановить потоки так же, как я присоединяю назад утерянные части замка?

Я замолчала на мгновение, давая ему осмыслить сказанное, а сама мысленно представила знакомый процесс: как нахожу оборванные нити магии, осторожно протягиваю их друг к другу, сплетаю в новый узор, закрепляю связь — и… Вот стены Гроссфорта так оживали, наполняясь силой.

— Понимаешь, — заговорила снова, активно жестикулируя, будто могла нарисовать в воздухе невидимые линии, — я создаю между ними прочную связь, сохраняя магию в этих стенах. И если применить тот же принцип к тебе… Если найти разорванные участки твоих потоков, соединить их, дать Искре заполнить пробелы… Возможно, это поможет восстановить твою силу.

Инар слушал, не отрывая от меня взгляда. Потом задумался, глядя куда-то вдаль, будто взвешивал в уме все «за» и «против». Я затаила дыхание, боясь нарушить тишину.

Наконец он посмотрел на меня — прямо, открыто, с той искренностью, которая теперь присутствовала между нами.

— А ты не думала, что это может стать нашим решением? — с грустью спросил он, и в его голосе прозвучала такая тихая, почти смиренная усталость, что у меня защемило сердце.

Я понимала, о чём он.

Не маги не носят титулов, а значит, этот брак станет для Корнелии невыгодным — она легко от него откажется.

— Думала, — честно призналась я, глядя ему прямо в глаза. — Но это… неправильно.

— Знаешь, я уже даже свыкся с этой мыслью, — тихо произнёс он, и его взгляд стал отстранённым, будто он уже видел себя в этом будущем — без магии, но, возможно, со мной. — К тому же за счастье надо чем-то платить.

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Нет, это слишком дорогая плата. Я не хочу, чтобы ты потерял важную часть себя. Не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня.

Инар слегка улыбнулся — мягко, почти нежно. Он протянул руку и осторожно вытер скатившуюся слезу с моей щеки.

— Она заполнится тобой.

Его слова пронзили меня до глубины души. В них было столько веры, столько тихой решимости, что на мгновение я потеряла дар речи.

Я смотрела на него — на его бледное лицо, на тени под глазами, на упрямую складку губ — и понимала: он готов на всё. Даже на то, чтобы отказаться от самого себя.

— Давай всё же попробуем. Если не получится...

Не дав мне договорить, Инар притянул меня к себе. Его поцелуй был настойчивым и требовательным — словно он заявлял свои права.

Мне казалось что всё вокруг растворяется: комната, тревоги, опасности, даже сам замок будто отступил на задний план. Остались только мы — и этот момент, полный такой силы, что казалось, будто сама Искра Гроссфорта пульсирует в такт нашим сердцам.

Когда Инар наконец отстранился, мы оба дышали прерывисто. Его глаза, серые, глубокие, смотрели на меня так, что внутри всё трепетало.

— Хорошо, — произнёс он мне в губы. — Я доверяю тебе, Альма. Делай, что считаешь нужным.