От улыбки уже болело лицо. Фотосессия выходила из-под контроля.

Мы стояли на крыше недостроенного здания, пока мэр вылизывал всем задницы, кажется, уже целую вечность. Какого черта все так долго?

Внутри здание было еще черновым, но вывеску «GeneSphere» уже установили, а съемочные группы использовали дроны для фотографий.

Эту внезапную пресс-конференцию с фотосессией организовали утром, несмотря на мое сопротивление. Команда «GeneSphere» выложилась на полную. Крышу украсили подарочными сувенирами и арками из шаров. Повсюду расставили стулья, а представители прессы потягивали кофе, пока ветер хлестал по коже на высоте двадцать четвертого этажа.

Я плотнее запахнул шерстяное пальто и шумно выдохнул. Мне нужно было сваливать отсюда.

Совсем не это я представлял, когда Оуэн сказал, что нам нужно тушить пожары. Я не виноват, что клиенты постоянно меняли мнение об уровнях экологической сертификации и системах управления водными ресурсами.

И не моя вина, что особенно снежная бостонская зима все затормозила.

Или что «GeneSphere» сделала несколько неудачных вложений, а теперь ей нужно плясать с бубном, чтобы ублажить акционеров.

Обычно я мог списать подобное безумие в последнюю минуту на требования работы. Но именно сегодня у меня не было на это никакого терпения.

Мне нужно было попасть в Кембридж. Делия и близняшки рассчитывали на меня, и я, черт побери, куда охотнее был бы с ними, чем здесь.

Оуэн крепко ткнул меня локтем под ребра.

— Прием, — процедил он сквозь зубы, хотя на лице у него была фальшивая до ужаса улыбка. — Этот проект — твое наследие. Не выгляди таким несчастным.

Я бросил на него взгляд.

— Мы торчим здесь уже два часа. У меня есть дела.

— Нам нужно вылизать задницу клиенту и осчастливить мэра. Скоро закончим. — Он оглянулся через плечо. — Давай сделаем селфи на крыше, чтобы кран был на фоне. Твоему отцу понравится.

Плечи у меня опустились, но я уступил. Оуэн знал, как много для меня значило мнение отца. Поэтому я пошел за ним к углу и вытащил телефон из кармана. Я вертел его так и эдак, выбирая лучший ракурс, чтобы в кадр попали краны и гавань. Но как только я нажал на кружок на экране, чтобы сделать снимок, налетел порыв холодного ветра, и телефон выскользнул у меня из рук. Я потянулся, чтобы поймать его, но только отбил дальше и с ужасом увидел, как он ударился о край защитного ограждения, отскочил и полетел вниз, пролетая двадцать четыре этажа до земли.

— Сука.

Оуэн снова ткнул меня локтем.

— Держи себя в руках. Купим тебе новый, когда закончим здесь.

Меня чуть не вывернуло. Я никогда ничего не ронял. И именно сегодня? Я был в полном раздрае.

— Нам нужно сворачивать это дерьмо.

— Ладно. Ладно, — сказал он, похлопав меня по груди. — Дай поговорю с директором по коммуникациям. У мэра наверняка есть другие дела, и мы сможем это закончить.

Я мерил шагами здание из конца в конец, пытаясь не выглядеть как разъяренный медведь, и отсчитывал секунды. Я уже опаздывал. Такими темпами я пропущу экскурсию с Делией и девочками. Сама церемония должна была начаться меньше чем через час. Наверное, столько же уйдет только на дорогу через реку до Массачусетского технологического.

— Я ухожу, — сказал я Оуэну, прежде чем он успел отойти. Плевать, что скажет директор по коммуникациям. — Если команда «GeneSphere» хочет встретиться, пусть назначает встречу в рабочее время. Если я кому-то понадоблюсь, придумай отмазку.

— Энцо, — сказал он, — ты пока не можешь уйти. Тебе нужно еще немного помелькать здесь лицом.

Я покачал головой.

— Не могу. Я ухожу.

Я направился к служебным лифтам, но когда нажал кнопку вызова, ничего не произошло. Я нажал снова, на этот раз сильнее. Ничего. Ни огней, ни звуков.

Живот провалился. Черт.

— Кажется, лифт накрылся, — прошипел я Оуэну.

Он быстро подошел и поднес телефон к уху. Поправил очки и посмотрел на меня в панике.

— Он не работает. Что-то с электрикой.

— Какого хера? — Сердце застучало о ребра. Вот зачем мне был нужен чертов телефон. Мы застряли на двадцать четвертом этаже, на холоде, с двумя десятками человек, включая прессу. А мне нужно было в другое место.

Оуэн уже яростно набирал сообщения. Брови у него сдвинулись, а большие пальцы били по экрану.

— Вызываю специальную бригаду. Правда, сегодня суббота, так что это может занять время.

Узел в животе только затягивался.

— Я не могу ждать.

Он поднял на меня взгляд, широко раскрыв глаза от раздражения.

— И что ты сделаешь? Прыгнешь на тротуар с парашютом? Мы все решим. Только не говори мэру, а то он начнет паниковать. Иди пообщайся и выпей еще кофе, пока ждешь.

Руки у меня дрожали, пока я перебирал варианты. Вариант. Потому что грузовой лифт был единственным вариантом. Лестничные клетки еще не достроили, а остальные шахты лифтов представляли собой только бетон и провода. Кабины туда даже не поставили.

Я попал. И даже позвонить Делии не мог: мой телефон сейчас валялся разбитый на тротуаре в девяноста метрах подо мной. Не то чтобы она вообще взяла трубку. В ту секунду, когда я не пришел на экскурсию, она, наверное, уже начала планировать мою мучительную смерть.

Черт. Это казалось невозможным, но мне нужно было спуститься на землю и добраться до Кембриджа.

Во мне вспыхнула крошечная искра, и я повернулся к Оуэну.

— Мак внизу? — Он давно работал у нас и был старшим прорабом на этой площадке. Фотосессии его не интересовали, но я предполагал, что он будет здесь, чтобы проследить, чтобы все прошло по плану.

— Думаю, да.

— Дай телефон.

— Ты совсем сошел с ума. Что с тобой не так?

Отвернувшись от Оуэна, я затянул страховочную привязь. Я давно этого не делал, но другого выбора не было.

— Дай ему сигнал, — сказал я.

Оуэн сначала раздраженно буркнул, но потом передал команду вниз.

Мак медленно вывел стрелу в нужное положение. Большой башенный кран почти не двигался, но вокруг крыши у нас было достаточно пространства для маневра. На то, чтобы запустить его, ушло несколько минут, но Мак был профессионалом. Я знал, он меня не подведет.

Обычно мы использовали этого зверя для перевозки техники, стальных балок и других тяжелых элементов. Но еще в колледже я получил допуск к верхолазным работам. Навык, которым не пользовался почти двадцать лет. Когда я пристегнул страховочную привязь к тросу, то показал Оуэну большой палец.

Я ступил на стрелу, убедившись, что страховочный трос свободно тянется за мной к мачте. Потом медленно пошел по внутренней балке, подтягивая трос за собой и стараясь не смотреть вниз.

Дыши. Ты справишься.

Делия этого стоит.

Я мог только представить, что она скажет, когда услышит о моем утре. Конечно, после того как отмудохает меня за опоздание.

На узле, где мачта соединялась со стрелой, я отцепился от одного страховочного троса, пристегнулся к другому и начал спуск. Парни из моих бригад делали это каждый день. Черт. После такого каждому из них полагалась прибавка. Во взрослой жизни меня так сильно пугала только Делия. Завоевать ее доверие и привязанность было даже страшнее, чем спускаться по этой девяностометровой вертикальной лестнице с маленькими площадками через каждые шесть метров или около того.

Клетка вокруг мачты давила. Я никогда прежде не страдал клаустрофобией, но это ограждение пробуждало ее во мне. Нужно было не забывать подтягивать страховочный трос, а потом отстегиваться и перестегиваться на каждой новой площадке.

Разумеется, мачту раскачивал ветер, и каждые несколько минут живот у меня проваливался. Но это была моя компания, мое оборудование и мои рабочие. Мне до конца жизни этого не простят, если я сдамся.

Чем ближе я спускался к земле, тем громче становились крики. Я не удержался и быстро глянул на толпу. Несколько десятков человек держали телефоны и выкрикивали слова поддержки.

Глубоко вдохнув, я отвернулся и сосредоточился на последних нескольких десятках перекладин. Нужно было проследить, чтобы туфли не скользили, а трос оставался натянутым, пока я не окажусь на земле.

Крики стали почти оглушительными, и я не успел отойти от лестницы даже на пару шагов, как меня окружили несколько человек из моей бригады, хлопая по спине и давая пять. Я с улыбкой отвечал им, но не останавливался. Мне нужно было убраться отсюда. Только машина стояла дальше по улице и, скорее всего, была зажата грузовиками с оборудованием и черт знает чем еще.

Я посмотрел на Атлантик-авеню. Пробка стояла бампер к бамперу. Блядь. На машине я только потеряю еще больше времени.

Сердце стучало в ушах, а я уже составлял план. Я скинул страховочную привязь и отдал ее вместе с каской одному из парней, потом сорвался с места, прикидывая, успею ли добежать до красной ветки на Южном вокзале.

Черт, это значило бы сделать крюк назад.

Так что я побежал.

Петляя между семьями туристов и местными с собаками, я помчался через Гринвей к реке. Там можно будет заново решить, как добраться до Массачусетского технологического.

Черт. Пора было добавить больше кардио в тренировки. Мое сорокалетнее сердце грозило сдаться, а впереди еще был долгий путь. Но хрен я пропущу эти награды. Я дал близняшкам слово и не собирался его нарушать.

Я обещал Делии, что мне можно доверить ее детей. Обещал, что никогда не причиню им боль.

И я лучше доберусь туда с разорвавшимся сердцем, чем замедлюсь хоть на секунду. Я уже спустился с крана. Пару километров пробежать смогу.

Я не останавливался. Переходил дорогу где попало, не обращая внимания на водителей, которые показывали мне средний палец у Главной больницы Массачусетса, и лавировал между мамами с колясками на пешеходном мосту Фидлера. Когда я добрался до Хэтч-Шелл, за рекой показался купол Массачусетского технологического.

Я посмотрел на часы.

Блядь, я так опаздывал. Господи. Если я это пропущу, никогда себе не прощу.

Не то чтобы это имело значение. Зная Делию и остальных мам, к ужину я уже буду мертв и похоронен вместе со змеями в жутком подполье.

Так что я помчался через Лонгфеллоу-бридж, по дороге стаскивая пиджак, и направился прямо к кампусу. Я обливался потом, а ноги вопили от боли. Волдыри от этих туфель еще долго будут болеть как сука. Купол был чертовски близко, но, пока я ждал зеленого сигнала на Мемориал-драйв, вспомнил, сколько еще осталось идти.

Я снова посмотрел на часы. Черт. Церемония начиналась.

Увидев сферическую крышу Кресги-одиториума, я ускорился. Наверное, я выглядел полным психом, но мне было плевать.

Я взлетел по ступеням и ворвался в двери. А потом замер в тихом зале, где выступающий на сцене что-то говорил об инновациях. Жадно хватая воздух, я в панике оглядел толпу, пока не заметил пучок Кортни, возвышавшийся над всеми головами вокруг. Сделав еще два глубоких вдоха, я усилием воли заставил сердце замедлиться. Потом прокрался к своим и опустился прямо на крайнее место у прохода.

На соседнем сиденье Делия повернулась и окинула меня взглядом. На ее лице смешались разочарование и потрясение.

— Я пропустил? — спросил я, все еще тяжело дыша.

Она покачала головой и кивнула в сторону передних рядов. Близняшки сидели там и махали мне со своих мест.

Я показал им два больших пальца.

— Где ты был? — прошипела Делия мне на ухо. — Выглядишь так, будто тебя автобус переехал.

— Долгая история. Задержали на работе, пришлось бежать сюда.

Она приподняла бровь, не впечатлившись.

— Мог бы позвонить.

— Уронил телефон с крыши здания.

Она сидела прямая как струна и все это время смотрела только вперед. По другую сторону от нее Лив сочувственно мне улыбнулась, а рядом с ней сам Босс сверлил меня взглядом поверх спящей Аделин, поглаживая ее по спине.

Несмотря на такой прием, меня накрыло облегчение. Я не опоздал.

Да, я был поздно, растрепанный и запыхавшийся, но я успел.