День выдался тот еще. Завтра мне предстояло спорить против ходатайства об исключении доказательств, и я была в панике. Споры по ходатайствам для меня всегда были праздником. Только я, другой адвокат и судья, перед которым мы спорим о законе. Побеждают лучшие доводы, логика и судебная практика. Не нужно ничего объяснять присяжным. Никаких штатских с растерянными лицами. Нет, это юридическая схватка в клетке. Обычно я этим жила.

Но завтра Джастин О'Ши собирался добиваться исключения ключевых доказательств. Аргументов у него было много, и почти все довольно притянутые за уши, но я не могла позволить себе упустить ни одной детали. Без этих доказательств у нас не останется дела, и этот ублюдок выйдет сухим из воды. Поэтому я готовилась весь день.

Джим Янсен, мой заклятый профессиональный враг, и я должны были сойтись лицом к лицу. С первой нашей конференции, когда он понял, что я его противник, он с наслаждением заваливал меня бесконечными ходатайствами, просто чтобы мне насолить.

У этого мудака была команда из пяти помощников, которые вкалывали круглые сутки, чтобы меня победить. Тут речь шла не о правосудии. Это было личное. И я отказывалась подвести жертву его подонка-клиента, проиграв дело.

Нет уж.

К сожалению, весь мир, кажется, сговорился, чтобы я не смогла подготовиться. Сначала из-за задержки в суде днем я выбилась из графика. Потом весь вечер ушел на то, чтобы следить за девочками, пока они разбирались с бесконечными домашними заданиями. Бедная Аделин подхватила ушную инфекцию, и даже после ужина, ванны и пижам двухлетка не давала дому уснуть своими рыданиями.

Было уже за десять, когда я села закончить подготовку к выступлению. Через пару часов, когда перед глазами все поплыло и я уже не могла разобрать слова на экране, я наконец признала поражение. В суде мне нужно было быть к восьми пятнадцати, но до этого еще предстояло отвезти девочек. Утро у нас всегда суматошное, особенно с тех пор, как из-за ремонта по очереди не работает то одна ванная, то другая. Если я хотела принять душ, то либо сейчас, либо никогда. Оставалось только надеяться, что он прочистит мне голову и душу так же, как смоет усталость с тела.

По дороге в ванную я проверила девочек и закрыла их дверь. Подвал выглядел потрясающе: новая сантехника, стены и роскошная душевая без бортиков. Но до нашего этажа строительная бригада еще не добралась. А значит, стоило мне включить воду, трубы застонут, и я просто сорвусь, если они разбудят девочек.

За закрытой дверью ванной я разделась до лифчика и трусиков. Теперь я старалась не ходить в одном полотенце, раз уж Энцо большинство ночей спал здесь, наверху. Его постоянное присутствие ужасно раздражало, но даже я могла признать: под его надзором все двигалось с бешеной скоростью.

Настоящая работа занимала его большую часть дня, поэтому он появлялся здесь рано утром, а иногда и поздно вечером. Именно поэтому мы поставили ему раскладушку в игровой. То, что он находился всего в нескольких шагах от двери моей спальни, мне совсем не нравилось. Но как бы мне ни хотелось выставить его за дверь, я не могла. Главным образом потому, что он хорошо делал свою работу. А это я ценила.

Энцо организовал людей на семь дней в неделю. Все они были вежливыми, уважительными и сводили шум и беспорядок к минимуму.

К тому же этот гад был приятен глазу. Ладно. Я это сказала. Вся эта история с высоким, темноволосым красавцем — такое клише, но сопротивляться ему становилось все труднее. У меня за плечами целая жизнь практики по игнорированию привлекательных мужчин — да и мужчин вообще, — но у Энцо, похоже, имелось какое-то невидимое магическое свойство, против которого я была бессильна. Наверное, дело в глазах. Шоколадно-карие, обрамленные густыми темными ресницами, они были удивительно выразительными для такого молчаливого парня. Хотя я старалась избегать его, когда могла, часто я все равно чувствовала его внимание. Он постоянно смотрел на меня, изучал. Но не мерзко. Скорее с любопытством.

И мне он был не менее любопытен. Генеральный директор строительной компании, мастер переговоров, один из самых завидных холостяков Бостона, который играет в шахматы с моими дочерьми, строит с детьми крепости, без жалоб присоединяется к нашей утренней растяжке и иногда спит на раскладушке в нашей игровой. Этот мужчина состоял из множества уникальных, порой противоречивых граней, которые складывались в человека, слишком хорошего, чтобы быть правдой. По крайней мере, с моей точки зрения. Что-то тут не сходилось. Но сейчас я была слишком чертовски занята, чтобы в этом разбираться.

Пока я ждала, когда нагреется вода, я вытащила резинку из волос и размяла шею, прокручивая в голове утренние доводы. Судья Тейлор была занозой у меня в заднице, но действовала строго по правилам, так что, если не будет сюрпризов, я могла выиграть.

Я протянула руку, чтобы проверить температуру, и обнаружила, что вода по-прежнему ледяная. Какого черта? Я потратила целое состояние на современный водонагреватель, заверив себя, что больше никогда не буду принимать холодный душ.

Я подкрутила ручки и отступила, чтобы подождать.

Через две минуты вода все еще была ледяной. Я отдернула занавеску и шагнула ближе, чтобы покрутить ручку. Именно этого мне сейчас не хватало. Холодная вода стекала по рукам, заставляя меня дрожать, но сегодня я не собиралась сдаваться. Мне нужно было, чтобы хоть что-то пошло по-моему.

Почти уверенная, что температура поднялась на пару градусов, я ухватилась за вентиль, чтобы повернуть его еще чуть-чуть, но эта чертова штука отломилась у меня в руке. Струя холодной воды ударила прямо в живот.

— Мать твою! — крикнула я и попыталась вставить ее обратно. Ручка отказывалась держаться на месте, поэтому я шагнула ближе и попыталась попасть точно в паз. С такого расстояния меня окатило ледяной водой, и через несколько секунд я промокла насквозь.

Но перекрыть воду я не могла, сколько ни крутила вентиль в стене.

— Тупой кусок дерьма, — прорычала я. — Долбаный говняный душ.

За моей спиной открылась дверь ванной. Услышав звук, я резко обернулась и увидела сонного Энцо без рубашки.

Я подняла вентиль между нами.

— Он отломился, — прошипела я шепотом, надеясь не разбудить остальных. — Дерьмовый душ.

Он кивнул и побежал по коридору, а я снова принялась вслепую дергать эту штуку. Через несколько минут вода иссякла до тонкой струйки.

Еще минуту спустя он появился с полотенцем в руках.

— Я перекрыл общий кран.

Мокрая насквозь, в просвечивающих лифчике и трусиках, я выхватила у него полотенце и обернула вокруг себя. Волосы липли к лицу, но я высоко держала голову, сохраняя последние крохи достоинства.

— Спасибо. Эта чертова штука отломилась у меня в руке. Горячей воды не было.

Он взял у меня ручку, осмотрел ее, потом нырнул за занавеску душа.

— Проржавела, — сказал он, снова выпрямляясь. — Я знал, что часть труб придется менять, но тут придется убирать все.

— Прекрасно. Лучшая новость на свете. — Я застонала и потуже запахнула полотенце, надеясь, что оно хоть как-то создаст между нами пространство. Ванная была довольно большой, но когда он стоял так близко, казалась крошечной.

Я никогда не видела Энцо без рубашки. Я и так знала, что он широкий в плечах, крепкий и мускулистый, но теперь оказалась зажатой между стеной и его огромной грудью. Грудь покрывали темные волосы, а вдоль ребер тянулась татуировка. Мои глаза сами собой проследили дорожку волос вниз по животу, к поясу спортивных штанов.

Лицо вспыхнуло. Черт, все тело вспыхнуло. Я стояла мокрая и почти голая в ванной с мужчиной без рубашки, и внезапно холодный душ показался не такой уж плохой идеей.

— Ты полна сюрпризов, Принцесса, — рассмеялся он. — Выдрать душевой вентиль из стены после полуночи. Этого пункта в моем «бинго по бостонскому таунхаусу» точно не было.

— Очень смешно. Я просто хотела горячий душ. Видимо, ваш хваленый водонагреватель оказался бесполезной железкой.

Он провел рукой по заросшему щетиной лицу и покачал головой.

— Его еще не установили. Сделаем в последнюю очередь. После полной замены труб.

Я подтянула полотенце выше, с каждой секундой чувствуя себя все более голой и смущенной.

— Прекрасно. Значит, такими темпами теплого душа мне не видать никогда.

Ответ вышел стервозным и совершенно незаслуженным, но была глубокая ночь, а через семь часов мне нужно было быть в суде.

Он скрестил руки на груди. Черт, от этого движения у меня в животе все странно ухнуло.

— Господи, как же мне хочется перегнуть тебя через колено и выбить из тебя эту дерзость, Принцесса.

Это странное ощущение в животе превратилось во что-то расплавленное. Как он смеет так со мной говорить? И как смею я получать от этого удовольствие? Если я сейчас уроню полотенце, он увидит, что мои соски уже твердые. Потому что вот что он делал с моим телом. Какой-то обостренный инстинкт «бей или беги». Только с Энцо это скорее было «бейся или трахайся».

— Я позвоню Тони с утра. Починить должны быстро.

Сдавшись, я кивнула. Если я сейчас не остановлю это и не выйду из ванной, неизвестно, что сделаю. Гормоны сходили с ума от его близости, и я с одинаковой вероятностью могла влепить ему пощечину или сорвать с себя одежду.

Энцо ДиЛука был идеальным сочетанием соблазна. Умелый, трудолюбивый, с широкими мускулистыми плечами, о которых мечтают супергерои. И прямо сейчас, в моем вымотанном и так и не помывшемся состоянии, я вполне могла совершить очень большую ошибку.

— Все будет нормально, — сказал он этим до бешенства успокаивающим тоном.

— Еще скажешь мне успокоиться? — огрызнулась я.

— Нет. — Он фыркнул. — Я достаточно умен, чтобы понимать: от этого ты разозлишься еще сильнее. А последнее, что мне сейчас нужно, — махать красной тряпкой перед этим быком.

Я скрестила руки на груди и раздраженно выдохнула.

— Спасибо за такое лестное сравнение. Я пойду к себе. — Я шагнула в сторону, чтобы выйти и не задеть его, но нога скользнула по мокрой плитке. Я раскинула руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться, прежде чем шлепнуться на задницу, но меня поймали на полпути.

Энцо наклонился вперед и обхватил меня руками. Этот гад поймал меня. Снова. Но полотенце он не поймал. В замедленной съемке оно соскользнуло с моего тела и мягко шлепнулось на плитку.

— Пожалуйста, — прорычал он, и его грудь быстро поднималась и опускалась.

— Мне не нужно спасение. Я лучше ударюсь головой об унитаз.

— Господи.

Он выпрямился, поднимая меня вместе с собой, и прижал к стене. Запер меня между своими руками, грудью и, как я могла только предположить, довольно внушительным стояком, упиравшимся мне в бедро.

— И что мне с тобой делать? — Он склонил голову ближе, его губы едва коснулись моего уха, и по спине прокатилась мощная дрожь. — Ты не слушаешься. Вечно дерзишь. И выглядишь так чертовски аппетитно мокрой.

— Уходи, — сказала я, хотя вся моя властность куда-то испарилась.

Не сводя взгляда с моего рта, он сократил расстояние между нами.

— Не заставляй меня делать это, — сказал он хрипло. По обе стороны от меня его руки дрожали, словно он из последних сил держался за рассудок.

— Испугался? — поддразнила я, хотя мое сердце колотилось с бешеной скоростью.

Он еще мгновение нависал рядом. Так близко, что я видела, как темные оттенки карего сливаются в его радужках. Потом он хрипло выдохнул: «Да пошло все», — и впился в мой рот.

Он прижал меня к стене, придавив своим большим, сильным телом, а я запустила пальцы ему в волосы и дернула.

Черт, это было так хорошо и так плохо одновременно.

Он целовал так же, как делал все остальное. Продуманно и с полной сосредоточенностью. Губы у него были полные и мягкие. Идеальный контраст сильным, мозолистым рукам, сжимающим мои бедра.

Наши губы и языки сплетались, но этого было мало. Я провела рукой по его груди, наслаждаясь ощущением его тела.

Его ладони скользнули по моей груди, а сам он целовал мою шею — мое слабое место. Я так давно не чувствовала ничего подобного. Хотя начинала думать, что, может, и вовсе никогда не чувствовала. Живая, опьяненная, желанная. Энцо оказался куда большим, чем я ждала от любого мужчины. Господи, как легко было бы в нем утонуть.

Я парила. И в следующее мгновение рухнула обратно на землю.

— Стоп, — сказала я, уперев ладони ему в грудь и отталкивая.

Он отступил на шаг, и на лице появилась обеспокоенная складка.

— Мы не можем этого делать, — резко сказала я, поднимая упавшее полотенце, чтобы прикрыться от его блуждающего, голодного взгляда. — Поцелуи с тобой не решат все мои проблемы.

— Зато заставили тебя замолчать, правда? — Его ухмылка была совершенно невыносимой, и жар внутри меня снова вспыхнул злостью. Я опять хотела его ударить. Слава богу. В режиме «ударить» я умела действовать. В режиме «целовать» — не очень.

— Представь, что я смог бы сделать, если бы снял с тебя эти сексуальные трусики. Когда я закончил бы с тобой, ты бы и слова вымолвить не смогла.

Ноги у меня дрогнули, и я не смогла удержаться от взгляда, когда он поправил себя в спортивных штанах. Да. Судя по виду и по тому, как он меня целовал, он мог нанести серьезный ущерб. Но я не могла себе этого позволить. Как бы весело это ни оказалось.

Оттолкнув желание, которое снова грозило меня захлестнуть, я расправила плечи.

— Это больше не повторится. Будь любезен держать руки и губы при себе.

В ответ он прикусил кулак, и от этого жеста я едва не бросила полотенце на пол и не поцеловала его снова. То, как он терял рядом со мной контроль, заставляло меня чувствовать себя сексуальной и сильной. Так, как я никогда раньше себя не чувствовала.

Я протиснулась мимо него и направилась к двери.

— И спасибо. За помощь с душем.

Он снова скрестил руки на груди. Черт, зачем он это сделал? Теперь я видела только огромного мужчину с волосами на груди и гигантским стояком, который хмуро смотрел на меня. Кажется, я еще никогда в жизни так не заводилась.

— Всегда к твоим услугам, Принцесса.