“Я уезжаю за город, буду без связи”

И смайлик с поцелуем.

Это было все, что я получила в воскресенье от Гордея. Вечером субботы после бара он отвез меня домой, и мы долго целовались на прощание в его машине. И после всего урагана эмоций я получила только это предупреждение. И этот дурацкий смайлик.

Булыжник с неровными краями долго и одиноко падал в глубокий колодец внутри меня — так это ощущалось. Мир сузился до туннеля. Глухое буньк от его сухого сообщения. Приехали.

А ведь ты знала, что так будет. Противный внутренний голос, словно зомби, тихо шипел в моей голове.

Поэтому утром понедельника я шла на работу в офис, как на войну. Храбрясь. Бормоча ругательства под нос. Угораздило же. Меня грызли, одолевали и мучали сомнения. В одну секунду я считала, что мы с Гордеем теперь вместе, в другую — что тот вечер лучше забыть, стереть из памяти навсегда. Если он считал произошедшее между нами чем-то незначительным, мимолетным, то и мне не стоило показывать, как сильно меня зацепило.

А зацепило меня, и правда, по полной программе. До одури. До гиперфикса. До какой-то неуправляемой, дикой … влюбленности. Я чувствовала себя так, будто первый раз ехала на велосипеде. Не понимала, что делать и как это вообще возможно — двигаться дальше, удерживать равновесие и не разбиться к чертовой матери.

Когда Марина зашла в кабинет, сразу стало понятно, что они с Антоном пока не помирились. В её взгляде отражалась та бездонная чёрная дыра, которая образуется на месте разбитого сердца. Тот, у кого в груди хоть раз в жизни была точно такая же, сразу распознает её по взгляду другого.

— Привет, — шепнула я ласково.

— Доброе утро, — Марина поздоровалась, слабо улыбнулась и принялась за работу.

Но выглядела при этом отрешенной, словно из неё выкачали всю энергию и заполнили вакуумом. Как тень прежней себя.

Поговорить толком не было возможности. Потому что наша церберша Ольга Петровна была на месте. И, кажется, разговор бы все равно не вышел. Марине нужно было отвлечься, а не возвращаться к переживаниям. И выливать на неё сейчас мое беспокойство насчет Гора — тем более было ни к чему.

Я то и дело бросала взгляд на часы. Время тянулось словно расплавленный в микроволновке сыр.

Перед глазами: цифры, бумаги, таблицы, а в мыслях — Гор. И мучительно-томительное ожидание, когда мы увидимся в офисе и как это будет между нами. Теперь.

Вдруг позвонили из “Афины” — в подтверждение, что получен мой пятничный имейл. Я спохватилась, что оставила договор с “Афиной” на столе у Руслана. Сердце тут же принялось неумело отплясывать чечётку. Я набрала побольше воздуха в легкие. Чем не хороший повод заявиться в отдел маркетинга?

Пока я плыла через опенспейс, стараясь придать лицу максимально нейтральное выражение, я уже заметила, что Гора нет на месте. В груди что-то разочарованно загудело. Маркова кстати тоже не было. Я без стеснения плюхнулась в его кресло и стала искать договор. Оставляла я его посередине стола, но Марков уже переложил его, видимо, в одну из стопок с документами.

— Не думала, что ему нравятся такие… высокие…

Женский голос и смех пробился в мое сознание и словно припечатал меня к стенке.

Молнией пронеслась мысль “Гор что-то рассказал о нас? Им? Всему отделу? ” Я замерла с листами в руках.

И тут же добавился второй голос.

— Ну да…

И какой-то неразборчивый шепот. Из-за стойки с офисной зеленью выплыли улыбающиеся Аня и Лена со стаканчиками кофе в руках. Они даже не обратили внимания, что за столом Маркова сижу я.

Тихий тонкий голосок надежды внутри упорно пел “может, они не про меня, мало ли на свете высоких людей”.

— Я думаю, у тебя больше шансов с Русланом.

— А у тебя с Гордеем…

Лена вдруг наткнулась взглядом на меня и сбилась на полуслове. Нервно провела пальцами по русой челке. Затем, видимо, решила, что в последней фразе не было ничего предосудительного. Её лицо приобрело закрытое выражение “а что такого, тебя тут вообще не должно было быть”. И вместе с Аней они отправились к её рабочему месту, меняя тему на девичье-маникюрную.

Я же схватила этот чертов договор с “Афиной”, которым в принципе не я должна была заниматься, и с непроницаемым выражением лица покинула отдел.

Наверняка, они думали, что я охочусь за Русланом, как Аня. Но меня резанула совсем другая фраза. Лена имеет виды на Гора! Я никогда не имела ничего против Лены — она была спокойной, тихой девушкой. Довольно приятной внешности — с русой косой до пояса и голубыми глазами, как из народной сказки. Вот только сейчас это был словно удар под дых. Неожиданный. Резкий. Было ли что-то между ними? Или это лишь её тайная симпатия? Только этих мыслей в адском котле, кипящем в моей голове, не хватало! И то, что Гор так и не нашёл минутки, чтобы зайти ко мне, хотя время уже почти обед…

Я резко распахнула дверь в бухгалтерию и застыла на пороге.

Гор угощал латте нашу цербершу Ольгу Петровну. Та улыбалась. Улыбалась?! Я в неверии усиленно моргнула, как будто увидела приземлившихся инопланетян.

— Сильные женщины тоже нуждаются в заботе, зачастую больше других, — продолжил петь соловьем Кисевин. — Это из моей любимой пекарни.

А Ольга Петровна хихикнула, будто он ей анекдоты травил, и взяла из его рук коробочку с эклерами.

И даже при всем этом цирке в груди что-то томительно сжалось при виде него. Мне хотелось сказать всем, что только я знаю, какой он на самом деле, за всеми масками! Эти каштановые пряди — я ещё помнила, какие они на ощупь. И эта улыбка на губах — об этом лучше вообще не думать. Щеки мои мгновенно залил предательский румянец.

Ольга Петровна перевела на меня взгляд. И не тот милый, которым она одаривала Кисевина, а тяжёлый, как будто я здесь лишний элемент. Гор следом тоже повернул голову в мою сторону. Сердце тут же громко ёкнуло. Уголки его губ чуть дернулись вверх, будто он его услышал.

— А можно я украду на полчасика у вас Светлану? — растекся бархатом голос Гора.

Я бросила взгляд на Марину — та лишь приподняла бровь. Она сразу поняла, к чему все это представление затевалось.

Ольга Петровна лишь пожала плечами, выражая неохотное согласие. Она явно не считала меня подходящей кандидатурой, чтобы помочь Гордею в его затруднениях.

— Великодушие — удел королев.

Гордей обольстительно улыбнулся, приняв её реакцию за зелёный свет. Тут же развернул меня в дверях и мягко подтолкнул к выходу, пока церберша не передумала.

— Что? Что это было?! — усмехнулась, обернувшись к нему посреди коридора.

В его янтарных глазах плясали лукавые смешинки.

— План-перехват.

Он приблизился ко мне на шаг и потянулся к моим губам. Я же инстинктивно отодвинулась. Через два метра опенспейс, а напротив приёмная гендира и замов.

— Вдруг нас здесь увидят? — просипела я.

— А разве это проблема?

Его серьезный и одновременно ироничный взгляд встретился с моим.

В голове столкнулись две вселенных: офисная и та, из бара, где были только мы двое. Они сливались, скручивались друг с другом, образуя необычные завихрения. Я невольно снова опустила взгляд на его губы. Оказывается, я скучала. Черт. Но не могли же мы на работе продолжить вести себя так, как будто это нормально… Или могли?

— Знаешь, лучше нам поговорить… обо всем этом, — от нервов я начала активно жестикулировать. И тут же себя одернула и скрестила руки на груди, чтобы не выглядеть как ветряная мельница. — Пока мы ещё “на берегу”.

Хотя мне лично, казалось, что я уже давно не на берегу, а барахтаюсь прямо в середине реки, и меня уносит сильным, бурлящим течением.

Сзади послышался стук шпилек по напольной плитке. О, нет! Преисподняя так не вовремя разверзлась и выпустила её обитателя на поверхность.

— Добрый день, Полина Андреевна, — улыбнулся одними уголками губ Кисевин. — То-то я думаю, отчего вдруг иней пополз по стенам, а это вы, ёкаи, к нам пожаловали.

Что он ей сказал?! Я смотрела на Гора огромными глазами. Ему голову на плечах надоело носить?

Полина Андреевна смерила Кисевина взглядом, но в нём на мгновение отразилось хищное удовлетворение от его слов. Или она фанатка японской мифологии, или Кисевин мастерски умеет считывать людей.

— Добрый день, Гордей, — Полина Андреевна приняла свой привычный строгий облик. — Напоминаю, что ваш отдел должен предоставить на рассмотрение варианты тимбилдинговой акции.

— Лично над этим работаю.

— Срок сокращён до утра четверга, сам знаешь, почему, — отчеканила она и, не дожидаясь ответа, уплыла по коридору, гулко стуча каблуками.

Она даже не съела его, даже не надкусила!

Только я собиралась открыть рот, как к нам приблизился Руслан. С фирменной полуулыбкой робота.

Дадите вы нам сегодня поговорить или нет?!

— Привет, Светлана. Девчонки сказали, что ты меня искала?

Ага. Девчонки, наверняка, в красках рассказали, как я рылась на твоем столе.

— Я забрала договор с “Афиной”, они сделают логотипы, завтра привезут и подпишем акт.

Мне хотелось быстро закрыть все вопросы, чтобы Марков перестал мешать нам с Гордеем остаться наедине.

— Может, дойдем до автомата с кофе. Обсудим подробности.

Марков, похоже, никуда не спешил. Нервы мои клокотали. Вот до этого он почему-то не фонтанировал подобными любезными предложениями. Но с другой стороны Марков и не видел нас с Гордеем вместе в субботу, он тогда рано ушёл.

— Нет никаких подробностей. Завтра все привезут. Ещё увидимся, нам надо кое-что найти, — я протараторила, натянуто улыбнувшись Руслану.

Сейчас было совсем не до него. И не до того, что он подумает. Схватила за локоть Гордея и потянула к соседней двери. Глаза выхватили название на табличке “служебное помещение”. Может, хоть в подсобке нам удастся поговорить без помех.

Я дернула разболтанную пластмассовую ручку, и дверь легко поддалась. Мы с Гором почти одновременно ввалились в тесное, заставленное инвентарем помещение.