Туман пришёл до рассвета, на ночь раньше, чем ждал Грейв. Вечером ветер стих, вода остыла, и к третьей страже из палатки уже не было видно берега. До воды оставалось тридцать шагов, но видимой границей лагеря стала мокрая верёвка, которую Вейн велел протянуть вдоль проходов между сотнями.

Грейв не ругался. Он только вышел из штабной палатки в расстёгнутом доспехе поверх рубахи, потрогал мокрый колышек у входа и велел будить всех без трубы.

— Трубу услышат за рекой, — сказал он писарю. — Ногами. По рядам.

Писарь побежал, поскользнулся на глине, поднялся и побежал дальше. Через минуту приказы пошли по лагерю шёпотом, коротко и зло от холода. Люди вставали без костров. Кто-то матерился, пока не получил кулаком в плечо от десятника. Лошади переступали в темноте, фыркали, били копытами по промёрзшей корке. От воды тянуло сыростью и старой тиной.

Я натянул ремень с ножом и вышел к линии. Перчатки сразу стали мокрыми. На ближайшей вешке висела тряпка, которую днём видели за сто шагов. Теперь она терялась уже на двадцати.

Вейн стоял у первой сотни и разворачивал людей не голосом, а руками. Первый ряд садился на колено и держал стволы вниз. Второй становился сразу за ним, с патронами и шомполами. Третий отходил к баграм и доскам. Не смотреть вперёд. Не высовываться. Вчерашнее правило держалось, пока люди помнили раненого подносчика.

Рыжий сотник был бледный от недосыпа. Шапку он потерял где-то ночью и теперь стоял с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу.

— На том берегу что то слышно, — сказал он. — Не видно. Слышно.

Грейв посмотрел на меня.

— Ваш чужой инженер не стал ждать.

— Он получил глубину, — ответил я. — Ему не нужна ясная погода.

Сольд вышел из тумана так тихо, что один солдат дёрнул ствол. Фольк поймал ствол рукой и опустил, не сказав ни слова. Сольд видел это, но не обиделся. У него самого губы посинели.

— На том берегу держат дым, — сказал он. — Не здесь. Ниже. Маг слабый или далеко. В тумане трудно отличить.

— Сапёры? — спросил Грейв.

— Люди у воды точно есть. Даром прикрывают край дыма. Самих людей через воду он не тянет.

Крис пришёл снизу. На плаще у него висели ледяные крупинки, сапоги были в глине до колена. Вместе с ним к линии пришёл запах мокрой коры, речной грязи и кислого дыма, который цеплялся к шерсти.

— Ниже мельницы ставят что-то поперёк мелководного прохода. Не мост. Лёгкие лестницы или настил. Ночной пост у камыша уже видел двоих с верёвкой на нашей стороне. Одного сняли передовые арбалетчики, второй ушёл в воду. Тело не нашли.

— Наши? — спросил Грейв.

— Целы. Один палец себе распорол, когда держал багор. Орал на всю складку, но ходит сам.

Грейв кивнул и больше не спросил.

Из тумана у воды пришёл стук. Раз. Ещё раз. Не топор. Дерево по камню. Кто-то укладывал поперечины на старую мельничную гряду. Невидимые люди делали невидимую дорогу.

— Пушку на звук? — спросил начальник батареи.

Он стоял рядом, держа фитиль под мокрым колпаком. Вчера он бы уже стрелял. Сегодня спросил.

Грейв повернулся ко мне не за разрешением, а за счётом.

Я присел у карты, положенной на ящик под навесом. Карта размокла по краям. Вейн ночью успел перенести на неё речную мерку: место, где хворост вчера прижимало к нашему берегу, камешек Грейва, низкая складка, старые сваи мельницы.

Если бить туда, где стучит, ядро уйдёт выше или ниже. В тумане пушка не выбирает цель, она бьёт по участку. Нужный участок берега мы уже отметили.

Смоляные корзины стояли под навесом, укрытые рогожей. В таком тумане свет показал бы не врага, а нашу линию. Их держали до того момента, когда цель выйдет сама.

— Не на звук, — сказал я. — В край гряды. Туда, куда они должны выйти, если настил уже лежит. Две пушки. Одна выше, одна ниже. Картечью нельзя, мокро и далеко. Ядром по камню и воде.

Начальник батареи не ждал второй фразы. Он ушёл к расчётам.

Раст лежал у бугра, почти невидимый под серым плащом. Рядом Грит держал свой ствол сухим под кожей. Брен сидел ниже и слушал, как слушают охотники. У всех троих руки были закрыты от сырости. В такую погоду колпачок требовал сухих пальцев: один мокрый палец мог испортить выстрел.

— Если маг выйдет? — спросил Раст.

— Только если увидишь человека, а не пятно.

— Понял.

Первое ядро ударило ниже, чем хотелось. В тумане вспухла грязная вода, потом пришёл глухой звук дерева, которое ломается не сразу, а с треском по волокну. Второе ядро попало в камень. Осколки ударили по воде, кто-то на той стороне крикнул. Не громко. Сдержанно. Хорошо обученный человек кричит коротко.

Сразу после пушек туман впереди ожил. Не рассеялся. В нём пошли тёмные пятна. Щиты, люди, связки хвороста. Они не бежали к нам. Они падали, вставали, тащили настил назад или вперёд, я не видел. Видел только движение там, где не должно быть движения.

Рыжий сотник поднял руку, но не крикнул. Посмотрел на Вейна.

Вейн сказал:

— Первый ряд ждёт. Второй ряд держит патрон. Третий ряд к баграм.

Болт пришёл из тумана и ударил в низкую вешку перед нами. Дерево дрогнуло. Второй болт прошёл над головой стрелка, который успел пригнуться, потому что Фольк стукнул его по затылку ладонью.

— Не отвечать, — сказал Фольк. — Не показывайте, где вы.

Из воды вылез человек. Не полностью. Сначала руки на грязи, потом голова в мокром капюшоне. Он был ближе, чем я ждал, шагов семьдесят, не больше. За поясом у него висел моток серой верёвки. На спине — короткая доска с двумя железными крюками.

Первый ряд не увидел его весь. Раст увидел.

Выстрел капсюльного ствола в тумане прозвучал сухо и почти буднично. Человек у воды дёрнулся, сел на грязь и завалился боком. Верёвка осталась на нём.

— Один, — сказал Грит, не для похвалы, а для счёта.

Ответ пришёл не стрелами, а даром.

У самой воды вспыхнула мокрая трава. Огонь был плохой, жёлтый, чадящий, но на миг он выхватил из тумана линию: шесть или семь человек в воде по пояс, двое держат низкий щит над головами, ещё трое толкают связку досок, за ними торчит шест с костяной биркой. Маг стоял дальше, его закрывал дым и чужие спины.

— Сейчас! — сказал Грейв.

Кремнёвые ударили неровно. В тумане и сырости половина замков щёлкнула впустую или дала поздний огонь. Но те, что ударили, били не в мага. В доски, в руки, в людей у верёвки. Один щит провалился в воду. Второй развернуло. Человек с шестом отпустил его и схватился за лицо.

Брен выстрелил следом за Растом, когда один из сапёров поднял крюк к нашему береговому колу. Пуля попала в крюк или в руку, я не понял. Крюк ушёл вниз, сапёр согнулся, и течение повернуло его боком.

— Багры! — крикнул Вейн.

Третий ряд пошёл вперёд на коленях и полусогнутых ногах. Строй ломался, зато работал. Люди тащили доски перед собой как переносные щиты. Болты били по доскам, один вошёл в край и прошил ладонь солдату, который держал щит слишком близко. Тот зашипел, но доску не бросил. Сосед перехватил край, как учили вчера.

Крис уже был у воды. Он не лез в геройство. Он стоял за доской и бил багром по чужому настилу, не давая ему лечь на наш мелкий ход. Виг рядом держал верёвку, обмотав её вокруг пояса. Двое из третьего ряда тянули назад чужую доску, ещё трое держали их за ремни.

Течение рвало всё из рук. Вода доходила до бёдер и сразу забирала тепло. Один солдат сорвался, упал на бок, хлебнул и замолотил руками. Рыжий сотник прыгнул за ним без приказа. Плохое решение. Смелое и плохое. Его самого повело вниз.

— Верёвку! — рявкнул Вейн.

Третий ряд сработал раньше, чем я успел испугаться. Двое бросили конец, Виг поймал, пропустил верёвку через пояс и упёрся. Крис багром подцепил рыжего за ремень, не за руку, и дёрнул к берегу. Рыжий ударился коленом о камень, выругался уже живым голосом. Солдата, за которым он полез, вытащили следом. Тот кашлял водой и грязью.

Грейв смотрел на это и явно запоминал, кого потом ругать первым.

На том берегу маг попробовал закрыть отход. Дым лег плотнее, огонь у воды погас, и сразу стало темнее. Сольд вытянул руку, но не бил. Он только слушал дар, как человек слушает дверь в соседней комнате.

— Маг устал, — сказал он. — Держит дым и людей сразу. Сейчас бросит одно.

— Что? — спросил Грейв.

Сольд не ответил. В тумане щёлкнули арбалеты. Один болт прошёл между мной и Вейном, ударил в ящик с песком. Другой попал в ящик с запасными клиньями у батареи. Клинья рассыпались в грязь, двое из расчёта рванулись к ним, и лафет второй пушки остался без рук у правого колеса.

Вот куда они били. Не по стволам. По людям вокруг стволов.

— К батарее! — сказал Грейв.

Вейн кивнул Фольку, и тот вывел туда пятерых из второго ряда, без ружей. Они побежали с клиньями и ведром песка. Сейчас нужны были не стрелки, а рабочие руки. Клинья собрали, лафет удержали.

Раст не стрелял. Он ждал. И дождался.

Маг вышел не сам. Его вынесли два человека, один почти на себе. Он держал дым слишком долго, и ноги его плохо слушались. На миг между серыми пятнами открылась голова без шлема и белая рука у груди. Сто сорок шагов. Может, сто пятьдесят. Влажный туман, дрожащий край, чужие спины.

— Вижу, — сказал Раст.

Я не стал считать за него.

— Бей.

Выстрел ударил. Маг не спрятался: у него подломились колени. Двое, тащившие его, бросили тело или раненого, не знаю, и ушли в туман. Дым сразу расползся выше, потерял край. Ветер с реки подхватил его и потянул к воде.

Грейв поднял руку.

— Пушки. По гряде. Ещё два.

На этот раз били уже по понятному месту. Два ядра ушли одно за другим. После второго затрещало дерево, плеснула вода, и кто-то закричал. Потом стук прекратился.

Мы не пошли вперёд.

Крис хотел. Я видел это по его плечам. Грейв тоже видел.

— Нет, — сказал маршал. — Они ждут, что мы полезем за трофеем.

— Там наши колья, — сказал Крис. — Они могли снять.

— Новые поставишь.

Крис сжал губы, кивнул и отвернулся к воде. Спорить он не стал.

Туман держался ещё час. За это время мы вытащили двоих своих из воды, одного чужого сапёра, уже мёртвого, и три доски с железными крюками. На одной доске были насечки. Не такие, как на бирках. Шесть мелких, потом прорезь глубже. Место сборки или номер попытки.

Рыжий сотник сидел у лекарской телеги, пока ему обматывали колено. Он дрожал так, что зубы стучали.

— Без приказа полез, — сказал он, когда я подошёл.

— Полез.

— Наказывать будете?

— Грейв будет. Я добавлю правило.

Он поднял глаза.

— Какое?

— Если человек в воде, за ним не прыгает тот, у кого нет верёвки на поясе.

Рыжий закрыл глаза. Ему хотелось возразить. Потом он посмотрел на солдата, которого вытащили из воды и теперь растирали сухой шерстью.

— Запишите, — сказал он.

К полудню туман поднялся, и реку снова стало видно от берега до середины. На той стороне у ивняка лежали обломки настила, два щита и тёмное тело у воды. Дальше, выше берега, таренцы уже ставили новые костры. Не бегали. Не суетились. Забирали своих, где могли, и закрывали место щитами.

Грейв стоял у карты. Вейн писал новые правила коротко, почти зло. Крис чистил багор песком. Раст разобрал ствол и сушил замок над углями, Грит считал оставшиеся колпачки, Брен показывал молодому стрелку, как закрывать коробку под плащом, чтобы вода не достала крышку.

— Сколько? — спросил я.

— Два Раст, один Брен, — сказал Грит. — Остаток цел.

Три колпачка за утро. Один маг, два сапёрных узла. По колпачкам дорого, по удержанному проходу дёшево.

Грейв провёл пальцем по карте от старой мельницы к низкой воде.

— Сегодня они поняли, что туман не закрывает воду от багра.

— И что мы не полезем за каждой доской.

— Завтра они ударят по батарее или по патронам. Они уже начали.

Я посмотрел на ящик с песком, куда попал болт, на мокрые патронные сумки, развешанные под навесом, на людей без ружей, которые сегодня спасли пушку и вытащили двоих из воды. Вчера они были третьим рядом. Сегодня без них ничего бы не сработало.

— Тогда завтра к батарее поставим людей второго ряда, — сказал я. — Не стрелков. Руки. Клинья, вода, песок, запасная ось. И у каждого лафета верёвка.

Грейв кивнул Вейну.

— Пишите.

Сольд сел на ящик, впервые за утро. Его трясло не от дара, а от холода. Крис молча подал ему кружку горячей воды. Сольд взял обеими руками.

На доске с трофеями лежали костяные бирки, верёвка, полоз, речная мерка и теперь кусок настила с крюком. Чужой инженер снова оставил нам не разгадку, а следующую задачу.

Я провёл пальцем по мокрой насечке на доске и подумал, что где-то за рекой другой человек сейчас так же разбирает наши действия: куда ударили пушки, как сработал багор, почему Раст не стрелял по приманке. Он тоже учился.

Значит, нам нельзя было учиться медленнее.