Они пришли на рассвете тридцать второго дня.

Дорн увидел их первым — он дежурил на наблюдательном посту, устроенном на старом дубе в километре от наших позиций. Спустился, хромая, добежал до траншеи за четыре минуты. Запыхался так, что первые тридцать секунд не мог говорить.

— Колонна, — выдавил он наконец. — Большая. Конные и пешие. Шесть... шесть плащей. Разноцветных. Один — чёрный.

Шесть магов. Один в чёрном — это могло означать что угодно. Некромант? Теневик? Высший ранг? Информации было мало.

— Сколько мечников? — спросил я.

— Человек сорок. Может, пятьдесят. Арбалетчики тоже есть. И два фургона. Обоз.

Пятьдесят бойцов и шесть магов. Против двадцати стрелков в траншеях. Если считать по старым правилам — безнадёжно. Но мы играли по новым правилам.

— Все по местам, — сказал я. Голос был ровный, как линейка. Никакой паники. Никаких эмоций. Инженер решает задачу. — Олаф — левое крыло. Крис — правое. Тим — резерв. Бурт — боеприпасы. Фугасы — на готовности.

Двор пришёл в движение. Тихое, организованное, отрепетированное. Стрелки разбирали оружие и занимали позиции в траншее. Арбалетчики уходили на фланги. Бурт и двое помощников тащили ящики с порохом и мешки с пулями в тыловой окоп.

Я проверил свой четырёхствольный пистолет. Все четыре заряда на месте. Кремни закреплены. Пружины взведены. Убрал за пояс, накрыл полой куртки.

Потом взял аркебузу — свою, железную, оригинальную с кремнёвым замком — и пошёл на позицию.

Мы ждали полтора часа.

Самая тяжёлая часть любого боя — ожидание. Я лежал в основной траншее, прижав аркебузу к плечу, и смотрел на дорогу через щель между камнями бруствера. Рядом лежал Тим — молчаливый, сосредоточенный. За нами, в ходе сообщения, — пятеро резервных стрелков с заряженными стволами.

— Идут, — негромко произнёс Олаф с левого фланга.

Я увидел их. Колонна вышла из-за поворота дороги и развернулась на открытом пространстве перед холмом. Они не торопились. Шли уверенно, как хозяева. Авангард — десяток конных арбалетчиков. За ними — пехота: три ряда мечников в кольчугах. Обоз — два фургона, которые остановились на дороге.

И маги.

Шесть фигур верхом на лошадях. Они ехали в центре колонны, защищённые мечниками со всех сторон. Даже на расстоянии их плащи были видны отчётливо: красный, синий, бурый, зелёный, серый — и чёрный. Тот самый чёрный, о котором говорил Дорн.

Мой дар дрогнул, как камертон. Шесть магов — шесть источников эфирной энергии. Даже отсюда я чувствовал их: тяжёлые, пульсирующие, как шесть сердец, бьющихся не в такт. Каждый нёс в себе запас маны, в десятки раз превышающий мой. Они были машинами для убийства — отточенными, профессиональными, уверенными в своём превосходстве.

Но они шли по дороге, которую я изучил за месяц. К позиции, которую я готовил тридцать дней. На минное поле, о существовании которого они не подозревали.

Колонна остановилась в двухстах метрах от холма. Далеко. Слишком далеко для наших стволов — предельная дальность бронзовых аркебуз была пятьдесят-шестьдесят шагов, и дальше точность падала до нуля.

Они начали перестроение. Мечники развернулись в боевой порядок — широкой дугой, охватывая подножие холма. Арбалетчики спешились и заняли позицию за щитами. Профессионально. Крис был прав — после нашей засады в Волчьей Пасти они больше не лезли в узкие места.

Маги выехали вперёд. Остановились в ста метрах от холма — вне досягаемости любого обычного оружия.

Маг в чёрном плаще поднял руку. Голос его разнёсся над полем — усиленный магией, ровный и холодный:

— Барон Арморн ди Валье! По решению Совета Гильдии Боевых Магов и по запросу графа Маурицио Черро, вам предлагается сложить оружие и сдать баронство под управление представителя графа. В случае отказа — будет применена сила. У вас одна минута.

Я встал в траншее. Не полностью — голова и плечи над бруствером, не больше.

— Одну минуту, — крикнул я в ответ. — Мне нужна одна минута, чтобы задать вопрос!

Пауза. Маг в чёрном наклонил голову — видимо, совещался с остальными.

— Спрашивайте, — донеслось через поле.

— Ваш контракт одобрен Советом Гильдии или только отделом контрактов? Потому что инспектор Ренард, с которым я говорил месяц назад, заблокировал запрос графа до окончания расследования. Если вы здесь без санкции — вы нарушаете Кодекс Гильдии, статья семнадцатая: «Применение силы до завершения официального расследования».

Тишина. Длинная, неуютная.

Я не знал, существует ли статья семнадцатая. Но они — тоже не знали, что я блефую. А вот то, что Ренард заблокировал запрос, — было правдой. И если среди этих шестерых был хоть один, кто ценил свою лицензию...

Маг в чёрном повернулся к остальным. Даже на расстоянии было видно: короткий, резкий разговор. Двое магов — в сером и зелёном — отъехали чуть назад. Несогласие в рядах.

Потом чёрный повернулся обратно.

— Статья семнадцатая не применяется к операциям класса «Б» при наличии подтверждённой угрозы, — отчеканил он. — Гибель двух аттестованных магов является подтверждённой угрозой. У вас тридцать секунд.

Хитрый ход. Он нашёл лазейку. Или выдумал её на месте — как я выдумал номер статьи.

— Понятно, — тихо сказал я, опускаясь обратно в траншею. — Разговоры кончились.

Я повернулся к Тиму.

— Передай по цепочке: план «Гребёнка». Огонь по моей команде. Фугасы — по сигналу Олафа. Стрелки — только по магам. Арбалетчики — прикрытие перезарядки.

Тим кивнул и исчез в ходе сообщения.

Они ударили через тридцать секунд. Точно по обещанию.

Первый удар был огненным. Маг в красном — пиромант, как и покойный Фальк, — вытянул руки вперёд, и с его ладоней сорвался поток пламени. Не огненный шар — поток. Широкий, как река, ревущий, жадный. Он ударил в склон холма перед нашими траншеями.

Земля вспыхнула. Кустарник загорелся. Жар дошёл до траншеи — я почувствовал, как волосы на макушке затрещали.

— Мокрые шкуры! — рявкнул Крис с правого фланга. Стрелки натянули пропитанные водой шкуры над головами.

Огонь прокатился над нами и ушёл. Настил обуглился, но выдержал. Шкуры дымились.

Второй удар — геомант. Земля под левым рукавом траншеи вздыбилась. Каменные шипы — точно такие же, какими меня ранил Скальный в Волчьей Пасти — прорвались снизу. Дубовые брёвна настила треснули, но задержали их. Шипы застряли, торча из настила, как зубы из челюсти.

— Все целы! — крикнул Олаф.

Третий удар — ветер. Маг в синем плаще — аэромант — обрушил на нас горизонтальный шквал. Камни, земля, обломки кустарника полетели в траншею. Одного из рекрутов сбило с ног, он ударился головой о камень и затих.

Три удара за пять секунд. Три стихии. И это были только трое из шести.

Они тестировали нашу оборону. Щупали, проверяли, чем мы защищены. Как профессионалы — методично, без спешки.

Я выждал. Молча, стиснув зубы. Мечники начали подъём по склону. Первая линия — двадцать человек, щиты перед собой, мечи наготове. За ними — арбалетчики.

Пятьдесят шагов до минной полосы.

Сорок.

Тридцать.

— Олаф, — произнёс я. — Фугасы.

Старый наёмник поднёс горящий фитиль к верёвке, уходящей в землю. Огонь побежал по пропитанному селитрой шнуру — быстро, жадно, неудержимо.

Взрывы шли цепочкой. Не одновременно — один за другим, с интервалом в секунду. Двенадцать глиняных горшков, набитых порохом и свинцовыми осколками, раскрылись, как смертоносные цветы.

Грохот был оглушительным. Земля под мечниками превратилась в ад. Осколки свинца и керамики полетели во все стороны, как горсти гравия, брошенные великаном. Облака дыма, пыли и огня заволокли склон.

Крики. Много криков.

Когда дым рассеялся, я увидел: первая линия мечников перестала существовать. Не все были мертвы — некоторые корчились на земле, зажимая раны. Но как боевая единица они были уничтожены. Двадцать человек — за три секунды.

Арбалетчики, шедшие сзади, отхлынули назад, как волна от берега.

— Залп! — крикнул я.

Двадцать аркебуз грохнули одновременно. Облако дыма заволокло траншею. Я не видел результата — но слышал крики снизу.

— Перезарядка! Арбалетчики — прикрытие!

Четверо арбалетчиков Криса встали на бруствер и начали бить по наступающим болтами, давая стрелкам время.

Маги отреагировали.

Чёрный маг — я до сих пор не знал его специализацию — вскинул руки. Мой дар взвыл, как сирена. Выброс эфира был таким мощным, что у меня потемнело в глазах. Потом я увидел: перед колонной мечников выросла стена. Полупрозрачная, мерцающая чёрным и фиолетовым. Щит. Но не личный — общий. Маг прикрыл всю колонну одним заклинанием.

Наши пули из второго залпа ударили в щит. И... остановились. Повисли в воздухе на долю секунды, потеряв скорость, и упали на землю.

Он остановил пули.

Мой желудок сжался. Этого я не предвидел. Личные щиты не работали против пуль — мы это доказали в Волчьей Пасти. Но этот маг создал не личный щит, а площадной барьер. Другой принцип. И этот принцип, судя по всему, работал против кинетической энергии вне зависимости от эфирного следа.

«Думай, Виктор Андреевич», — приказал я себе. «Это просто инженерная задача. Щит поглощает кинетику. Значит, у него есть предел прочности. Каждая пуля отнимает часть энергии барьера. Сколько пуль он выдержит? Десять? Двадцать? Сто?»

— Все стволы — в щит! — заорал я. — Непрерывный огонь! Стреляй — перезаряжай — стреляй! Тим, резерв в линию!

Пятеро резервных стрелков вскочили на бруствер рядом с основной линией. Двадцать пять стволов били в чёрный щит. Грохот стоял такой, что дрожала земля.

Щит мерцал. Каждая пуля оставляла на нём рябь — как камень, брошенный в воду. Рябь становилась чаще, гуще. Маг в чёрном плаще пошатнулся — я видел это даже сквозь дым. Его лицо исказилось от напряжения. Он вливал в барьер всё больше маны, но пули летели безостановочно.

— Ещё! — кричал я. — Не прекращать!

Щит треснул.

Визуально — это выглядело как паутина трещин на стекле. Чёрно-фиолетовая стена покрылась белыми линиями разрыва, потом просела посередине, потом — рассыпалась.

Маг в чёрном рухнул с коня. Не от пули — от магического истощения. Щит высосал его досуха.

В ту же секунду пять пуль из очередного залпа прошли сквозь пустоту, где только что был барьер, и ударили в толпу мечников. Двое упали.

— Маги! — крикнул я. — Цели — маги! Все стволы — по плащам!

Стрелки переключились. Красный, синий, бурый, зелёный, серый — пять оставшихся магов, оставшихся без щита, внезапно оказались под огнём. Личные щиты вспыхнули у каждого — полупрозрачные сферы, мерцающие собственным цветом.

Личные щиты. Те самые, которые не работали против пуль в Волчьей Пасти.

Но эти маги были умнее мёртвых. Они знали о Волчьей Пасти. Знали, что обычные щиты не помогут. И они перенастроили свои барьеры — я чувствовал это даром. Щиты были другими: более плотными, более широкополосными. Они ловили не только эфирные атаки, но и физические.

Три пули из залпа ударили в щит пироманта. Две остановились. Третья — пробила, потеряв большую часть энергии, и вонзилась магу в плечо. Он вскрикнул, но остался в седле.

Они адаптировались. Быстро. Профессионально.

Но адаптация стоила энергии. Усиленные щиты пожирали ману со страшной скоростью — я видел это по пульсации эфира вокруг каждого мага. Они не могли одновременно держать щит и атаковать.

— Непрерывный огонь! — повторил я. — Не давайте им опустить щиты! Пока щиты стоят — они не могут бить по нам!

Это был бой на истощение. Мы тратили порох и свинец. Они тратили ману. Вопрос: что кончится быстрее?

Ответ пришёл через десять минут.

Маг в сером плаще — геомант — первым уронил щит. Не потому что мана кончилась — потому что ему надоело обороняться. Его лицо, которое я разглядел в просвет между клубами дыма, было искажено яростью. Он спрыгнул с коня, вскинул руки и ударил.

Земля перед траншеей взорвалась. Не шипами — волной. Целый пласт дёрна и глины поднялся, как океанская волна, и обрушился на левый рукав. Трёх стрелков засыпало. Олаф успел отпрыгнуть — рухнул в ход сообщения, выбив плечо.

Одновременно пиромант — раненый, с кровоточащим плечом — уронил свой щит и выбросил вперёд струю концентрированного пламени. Не широкую, как первый раз — узкую, точную, как сварочная горелка. Она прошила бруствер, как нож масло, и ударила прямо в стрелковую позицию.

Два моих стрелка закричали. Один катался по земле, сбивая огонь. Второй не двигался.

Аэромант поддержал — горизонтальный шквал сдул мокрые шкуры с настила. Правое крыло осталось без защиты сверху.

Пять секунд. Три мага, три удара. Они перехватили инициативу.

— Все из рукавов — в центр! — заорал я. — Центральная траншея! Сомкнуть строй!

Стрелки перебегали по ходам сообщения, пригибаясь. Арбалетчики Криса вели отвлекающий огонь — болты не пробивали магические щиты, но заставляли магов вздрагивать, на долю секунды отвлекаясь.

Я использовал эти секунды. Вскинул аркебузу, прицелился в геоманта — тот стоял без щита, вскинув руки, готовя следующий удар. Открытая цель.

Выстрел. Попадание — в бедро. Геомант рухнул на колено. Земляная волна, которую он готовил, осыпалась, не долетев до траншеи.

Крис выстрелил из правого фланга — и попал в аэроманта. Пуля угодила в живот. Маг согнулся пополам, щит погас. Шквал стих мгновенно.

Четверо из шести магов выведены из строя: чёрный — истощён, геомант — ранен в бедро, аэромант — ранен в живот, пиромант — ранен в плечо. Двое оставшихся — в зелёном и буром плащах — до сих пор не атаковали, держась сзади.

Но мечники продолжали напирать. Тридцать человек карабкались по склону, перешагивая через тела товарищей, павших на минном поле. Без магической поддержки, без щитов. Просто упорство профессионалов, которым заплатили и которые не привыкли бежать.

— Залп по пехоте! — скомандовал я.

Пятнадцать стволов — все, что оставались в строю — грохнули. Передние ряды мечников посыпались. Но задние продолжали идти.

— Перезарядка!

Двадцать секунд. У нас не было двадцати секунд. Мечники были в сорока шагах. Через пятнадцать секунд они будут у траншеи.

— Арбалетчики — огонь! Крис — ближний бой!

Крис выскочил из траншеи с мечом — трофейным, снятым с убитого наёмника после Волчьей Пасти. За ним — четверо рекрутов с клинками. Они встретили первых мечников на бруствере.

Звон стали. Крики. Хрип.

Я перезарядил аркебузу, вскинул — и увидел, как маг в зелёном плаще наконец вступает в бой. Он не использовал атакующую магию. Он использовал лечебную. Его руки засветились мягким зелёным светом, и я увидел: геомант, только что лежавший с простреленным бедром, поднимается. Рана затягивается на глазах. Рядом с ним начал подниматься аэромант — рана в животе закрывалась, как застёжка-молния.

Целитель. Шестой маг — целитель.

Вот почему они привезли шестерых. Пятеро бьют, один — лечит. Идеальная боевая единица. Мы ранили трёх магов — а они через минуту будут на ногах, как новые.

«Целитель, — подумал я с ледяным спокойствием. — Целитель — приоритетная цель. Если он жив — мы не сможем вывести магов из строя. Мы будем тратить пули, а он — затягивать раны. Бесконечный цикл».

Я опустил аркебузу и вытащил из-за пояса четырёхствольный пистолет.

Расстояние до целителя — шестьдесят шагов. Далеко для пистолета. Мне нужно было подойти ближе.

— Тим! — крикнул я. — Принимай командование! Непрерывный огонь по пехоте! Не давай им подняться на бруствер!

— Понял!

Я перекатился через бруствер и побежал вниз по склону.

Это было безумием. Открытое пространство, мечники с обеих сторон, магический огонь, каменные шипы. Любой нормальный командир остался бы в траншее. Но я не был командиром. Я был инженером, который видел системную уязвимость и знал, что единственный способ её устранить — физически добраться до цели.

Пуля из стрелковой позиции прожужжала мимо моей головы — один из моих собственных стрелков чуть не подстрелил меня. Я нырнул за валун, перекатился, вскочил, побежал дальше.

Маг в буром плаще увидел меня. Его специализация стала ясна в ту же секунду: телекинетик. Камень размером с кулак оторвался от земли и полетел в мою голову. Я рухнул ничком — камень свистнул над макушкой и разбился о скалу за моей спиной.

Второй камень. Третий. Телекинетик был точен, но я двигался рывками — непредсказуемо, как учил Крис. Влево, вправо, перекат, прыжок, падение.

Тридцать шагов до целителя. Двадцать. Пятнадцать.

Маг в зелёном повернулся ко мне. Его глаза расширились — он увидел мальчишку-барона, бегущего на него со странной железной штукой в руке. На его лице проступило презрение. Целитель, привыкший, что его защищают другие. Привыкший быть неприкосновенным.

Я вскинул пистолет. Десять шагов. Практически в упор.

Целитель поднял руку — и вокруг него вспыхнул щит. Зелёный, плотный, многослойный. Усиленный, как у остальных — перенастроенный против кинетики.

Я нажал первый спуск.

Два ствола грохнули одновременно. Две пули ударили в щит с расстояния десяти шагов. На такой дистанции кинетическая энергия была максимальной. Щит содрогнулся. Трещины побежали по нему, как по льду.

Второй спуск. Ещё две пули.

Щит лопнул.

Четвёртая пуля — та, что прошла сквозь осколки барьера — попала целителю в грудь. Он посмотрел вниз, на дырку в своём зелёном плаще. Потом — на меня. В его глазах было абсолютное, нечеловеческое удивление.

Он упал.

Телекинетик в буром плаще завыл. Не от ужаса — от ярости. Он обрушил на меня всё, что было под рукой: камни, комья земли, обломки щитов, чей-то меч, подхваченный с земли. Стальной вихрь, готовый перемолоть меня в фарш.

Я упал и закрыл голову руками. Камень ударил в спину, выбив воздух из лёгких. Другой рассёк бровь. Кровь залила правый глаз.

Потом грохот выстрелов — несколько, подряд. Из траншеи. Тим не подвёл: направил огонь на телекинетика, как только увидел, что я в опасности.

Пули ударили в мага без щита. Одна — в руку, другая — в бок. Телекинетик дёрнулся, вихрь обломков осыпался на землю. Он попытался восстановить контроль — но третья пуля попала ему в ногу, и он рухнул.

Я поднялся на четвереньки. Мир кружился. Кровь текла в глаз, спина горела болью.

Вокруг меня — хаос. Мечники и мои стрелки дрались врукопашную на бруствере. Крис орудовал мечом, как демон, — его наёмничья школа была на голову выше любого рекрута. Олаф, даже с выбитым плечом, стрелял из аркебузы одной рукой, упирая ствол в камень.

Я посмотрел на поле боя. Подсчитал.

Маг в чёрном — истощён, лежит без сознания. Пиромант — ранен, без целителя не сможет долго сражаться. Геомант — снова ранен (Тим попал ему вторично). Аэромант — ранен, зажимает живот, пытается отползти. Целитель — мёртв. Телекинетик — ранен в три места, лежит на земле.

Шесть магов. Один мёртв. Один истощён. Четверо ранены.

А мечники...

Мечники бежали. Не все — человек пятнадцать ещё дрались на бруствере. Но остальные — те, кто видел, как их непобедимые маги падают один за другим, — развернулись и побежали к обозу.

— Прекратить огонь! — крикнул я, выпрямляясь. Голос сорвался на хрип. — Прекратить огонь!

Стрельба стихла. На бруствере Крис и его люди добивали сопротивление — последние мечники бросали оружие и поднимали руки.

Тишина.

Не абсолютная — стоны, хрип, ржание обезумевших лошадей. Но та тишина, которая означает: бой окончен.

Я сидел на бруствере, прижимая к рассечённому лбу мокрую тряпку. Кровь всё ещё сочилась, но медленнее.

Олаф стоял рядом, держа раненую руку на перевязи. Его единственный глаз обозревал поле боя с выражением, которого я у него раньше не видел. Не удовлетворение. Не торжество. Что-то более тихое. Покой, может быть.

Потери.

Наши: двое убиты. Один — сгорел от прямого удара пироманта. Второй — задавлен земляной волной геоманта. Четверо ранены, включая меня и Олафа. Остальные — целы или с лёгкими ушибами.

Противник: целитель — мёртв. Чёрный маг — без сознания, истощён до предела. Четверо магов — ранены, обезоружены, под охраной. Мечников убито — около двадцати. Ранено — пятнадцать. Пленных — двенадцать, включая раненых. Остальные сбежали.

Двадцать стрелков с тридцатью бронзовыми стволами, двенадцатью фугасами и одним четырёхствольным пистолетом — против шести боевых магов и пятидесяти профессиональных мечников.

И мы победили.

Не легко. Не чисто. Двое моих людей мертвы. Я сам едва не погиб, когда побежал на целителя, — это было импульсивно и глупо, и если бы Тим не прикрыл меня огнём, я бы лежал рядом с магом в зелёном плаще.

Но мы победили.

— Господин, — Тим подошёл. Его лицо было чёрным от пороховой гари, руки тряслись. — Что делать с ранеными магами?

Я посмотрел на него. Потом — на четырёх магов, сидящих на земле под прицелом арбалетов. Их лица выражали разное: ярость, страх, боль, недоумение. Но ни одно из этих лиц не выражало раскаяния.

— Перевязать, — сказал я. — Всех. Магов и мечников. Дать воды.

— Перевязать? — Тим знал ответ, но спрашивал по привычке. С каждым разом вопрос звучал всё больше как подтверждение, а не как удивление.

— Мы — не они, Тим, — повторил я слова, которые становились девизом. — Мы никогда не будем ими.

Я встал с бруствера и медленно пошёл по полю. Мимо воронок от фугасов. Мимо тел. Мимо сломанных щитов и брошенных мечей.

Остановился перед магом в чёрном плаще, который начал приходить в себя. Он лежал на спине, бледный, как мел. Глаза — открытые, мутные — нашли мои.

— Как... — прошептал он. — Как вы это сделали?

Я присел рядом на корточки.

— Физика, — ответил я. — Просто физика.

Он закрыл глаза. Может, потерял сознание снова. А может — просто не нашёл, что ответить.

Я выпрямился и посмотрел на дорогу. Сбежавшие мечники исчезли за горизонтом. Они понесут весть. Не слухи — факт. Шесть боевых магов разбиты. Целитель — мёртв. Щитовик — истощён. Четверо — в плену.

Это уже не байки о громе и демонах. Это — событие, которое перевернёт расстановку сил в королевстве. Может быть — в мире.

Я обернулся к своим людям. Грязные, раненые, измотанные, они стояли вдоль траншеи и смотрели на меня. Двадцать человек. Крестьяне, ставшие солдатами. Солдаты, ставшие чем-то большим.

— Собирайте раненых, — сказал я. — Наших и чужих. Тим — охрана пленных. Бурт — подсчёт боеприпасов. Крис — периметр. Олаф — к лекарке, тебе нужно вправить плечо.

— А вы, господин? — спросил Олаф.

Я посмотрел на горизонт. За ним — замок Графа. За ним — столица. За ним — Гильдия, маршал, король. Мир, который только что узнал, что правила изменились.

— Я буду думать, — ответил я. — О том, что делать дальше.

Потому что война с Графом закончилась. Он больше не пошлёт людей. Не после этого. Но на его место придут другие. Те, кто сильнее, умнее, опаснее. Те, кто не просто хочет украсть шахту, — а хочет уничтожить саму идею того, что маги могут быть убиты.

Мы выиграли битву. Но война за будущее этого мира — только начиналась.