Пушка взорвалась на третьем выстреле.

Бронзовый ствол лопнул по шву — не тому, который был виден снаружи, а по внутренней микротрещине, которую я пропустил при финальной доводке даром. Осколки разлетелись веером, один впился в деревянный лафет, другой свистнул мимо моего уха и воткнулся в землю в десяти шагах.

Никто не пострадал. Я не дурак — стрелял с помощью длинного запального шнура, стоя за земляным валом. Бурт и Хорст наблюдали из-за каменной стены кузни. Олаф стоял ещё дальше и курил трубку с выражением человека, который не удивлён.

Я подошёл к обломкам. Два месяца работы — чертежи, расчёты, литьё, доводка — лежали в виде покорёженных бронзовых кусков на выжженном пятне земли.

Первый и второй выстрелы были идеальными. Чугунное ядро размером с кулак пролетело триста шагов и вошло в каменную стену старого амбара, расколов её от края до края. Триста шагов. В десять раз дальше, чем аркебуза. Удар был такой, что с деревьев по всей округе посыпались птицы, а в деревне, говорят, заплакали все младенцы одновременно.

Но третий выстрел — с усиленным зарядом, который я хотел испытать для увеличения дальности — оказался чрезмерным. Бронза не выдержала давления.

— Ну что, — Бурт подошёл, вытирая руки о передник. — Много работы?

— Много, — ответил я, подбирая один из осколков. Мой дар привычно скользнул по кристаллической структуре бронзы, и я увидел проблему: слишком много олова в сплаве. На уровне микроструктуры бронза была хрупкой — выдерживала два-три цикла нагрева, потом трескалась.

На Земле эту проблему решили столетия назад. Пушечная бронза — девяносто процентов меди, десять олова. Я использовал восемьдесят на двадцать: слишком много олова, слишком твёрдый сплав. Хрупкий.

— Бурт, мне нужно больше меди, — сказал я. — Сильно больше. Следующая отливка будет другого состава.

— Март привезёт послезавтра, — кивнул кузнец. — Он договорился с рудником у Западного перевала. Дорн посодействовал.

Барон Дорн. За два месяца наш союз из формального рукопожатия превратился в работающий механизм. Дорн открыл свои торговые пути для Марта — это удвоило поставки меди и олова. Взамен я передал ему десять аркебуз и отправил Тима на неделю — обучить людей Дорна стрелять. Теперь на западной границе баронства стояли десять крестьян с огнестрельным оружием. Не армия — но сигнал. Любой, кто сунется к Дорну, получит сюрприз.

Барон Кельн, сосед с юга, присоединился к союзу три недели назад. Осторожный, тощий, нервный человек, который всю жизнь прятался от Графа Черро, как мышь от кота. Но когда увидел, что кот арестован и сидит в гостевой комнате моего донжона, — осмелел. Подписал договор, заплатил пять золотых корон за партию из шести стволов. Первый коммерческий заказ.

Три баронства. Маленький, но растущий блок на восточной окраине Аркена. Март уже называл нас «Восточным союзом» — с большой буквы, как полагается торговому бренду.

Вторая пушка получилась лучше.

Я изменил состав: девяносто два процента меди, восемь олова. Отливал лично — не ствол целиком, а двумя половинами, которые потом соединял даром, создавая монолитный шов на молекулярном уровне. Стенки толще, казённая часть усилена бронзовым кольцом. Эфиритовая вставка — не одна полоска, а три, расположенные равномерно по окружности запального отверстия.

Три вставки означали тройную стабилизацию. Порох горел ровнее, давление нарастало плавнее, нагрузка на ствол распределялась равномерней.

Мы испытали её на рассвете третьего дня. На этот раз я подготовил настоящий полигон: земляной вал для стрельбы, каменный забор для наблюдателей, красные флажки — зона опасности. На Земле я привык к протоколам безопасности. Здесь пришлось изобретать их заново.

Мишень — участок старой крепостной стены, которую я приказал сложить из камней в двухстах шагах от позиции. Толщина — три ладони. Примерно столько же, сколько внешняя стена замка средней паршивости.

— Заряд! — скомандовал я.

Бурт засыпал порох в ствол мерной ложкой. Восемьсот граммов — вдвое больше, чем у аркебузы, но втрое меньше предельного заряда, на котором рванула первая пушка. Запас прочности. Мы начинали с малого.

Пыж — толстый кожаный диск. Ядро — чугунный шар диаметром шесть сантиметров, литой Хорстом в специальной форме. Ещё один пыж.

— Наведение!

Лафет — два деревянных колеса и дубовая рама — позволял менять угол возвышения. Примитивно, но функционально. Я навёл ствол по мушке — грубой, но достаточной для двухсот шагов.

— Все за укрытие!

Бурт, Хорст и двое подмастерьев спрятались за каменным забором. Олаф стоял с правого фланга, наблюдая в подзорную трубу — ещё одно приобретение Марта. Тим и Крис контролировали периметр.

Я присел за земляной вал и поднёс горящий фитиль к запальному отверстию.

Паузу между прикосновением огня и выстрелом я ощутил каждой клеткой тела. Мой дар чувствовал, как эфирит в стенках ствола «проснулся», поглотил эфирный выброс горящего пороха, стабилизировал реакцию. Давление внутри ствола росло — ровно, предсказуемо, без скачков.

Потом мир взорвался звуком.

Выстрел пушки был не похож ни на что, что я слышал раньше. Аркебуза била резко, как хлопок великана. Пушка — гудела. Глубокий, утробный рёв, от которого дрожала земля под ногами, а в груди что-то переворачивалось. Облако белого дыма заволокло позицию. Лафет откатился назад на два шага.

— Попадание! — крикнул Олаф, не отрываясь от трубы.

Я выбежал из-за вала и посмотрел на мишень.

Каменная стена толщиной в три ладони была пробита насквозь. Отверстие — неровное, размером с человеческую голову. Вокруг — лучи трещин, расходящиеся во все стороны. Камни с дальней стороны стены раскидало на десять шагов.

Двести шагов. Каменная кладка — навылет.

Я стоял и смотрел на дыру. Потом обернулся. Бурт, Хорст, подмастерья — все вышли из-за укрытия и молча стояли. Их лица были одинаковы: потрясение, не помещающееся в слова.

Олаф подошёл первым. Опустил подзорную трубу. Посмотрел на меня.

— Вы только что сделали все замки королевства бесполезными, — произнёс он тихо. — Каждый. Без исключений.

— Не все, — поправил я. — Некоторые стены толще трёх ладоней. Для них нужен калибр побольше.

Олаф хмыкнул — без юмора.

— Я серьёзен, господин. Когда слух об этом дойдёт до герцогов и графов — а он дойдёт — они сойдут с ума. Замки — основа их власти. Феодал без замка — никто. Вы только что уравняли мужика в поле с лордом за стеной.

— Именно это я и хотел, — ответил я.

Вечером того же дня Март привёз не только медь.

Он привёз новости. И одну из них — на лошади, в мешке.

Мы сидели в донжоне. Март развязал мешок и вытащил из него деревянную шкатулку, запертую на маленький замок. Замок был сломан.

— Нашли в багаже одного из новых работников, которых прислал барон Кельн, — сказал Март. — Парень по имени Рогер. Тихий, работящий. Хорст поставил его помогать в литейной. Две недели — никаких проблем. А вчера Олаф заметил, что он слишком часто ходит к конюшне ночью.

Олаф кивнул.

— Проследил за ним. Он писал письма. Складывал в щель между досками конюшни. Каждые три дня кто-то забирал их ночью — не из наших.

— Шпион, — сказал я.

— Шпион, — подтвердил Март и открыл шкатулку.

Внутри лежали три сложенных листа тонкого пергамента и кожаный мешочек с пятью серебряными монетами. Я развернул первый лист.

Почерк был мелким, аккуратным. Текст — на общеаркенском, но с характерными оборотами, которые я уже встречал в документах Гильдии.

«Лорду-куратору. Доклад № 4. Барон Валье продолжает производство. Кузница работает непрерывно. Наблюдал отливку крупного изделия (труба, длиной в рост человека, на деревянной раме с колёсами). Назначение неизвестно. Испытание планируется на этой неделе. Рабочие называют это «громовой трубой». В шахте добыча продолжается ежедневно. Количество синего камня, извлекаемого за сутки, увеличилось. Барон лично спускается на нижний ярус дважды в неделю. Охрана усилена...»

Я дочитал. Второй лист был подробным описанием расположения построек усадьбы, стрелковых позиций и траншей. Третий — список моих людей с короткими характеристиками: «Олаф — ветеран, опасен. Бурт — кузнец, ключевой. Тим — стрелок, сержант. Крис — бывший наёмник, перешёл на сторону барона».

Профессиональная разведка. Не работа графского наёмника — работа спецслужбы.

— «Лорд-куратор», — повторил я. — Это не Граф. Граф сидит у нас наверху и ест кашу. Кто такой «лорд-куратор»?

Март вздохнул.

— Мой человек в столице выяснил. «Лорд-куратор» — это титул, который использует герцог Вальтер Мор в своей личной разведывательной сети. Он не доверяет королевской службе — содержит собственную. Мелкую, но эффективную.

Герцог Мор. Маршал. Коллекционер. Второй человек в государстве. Он не забыл про эфирит. Не забыл про обещание Графа. И теперь, когда Граф арестован, а маги Гильдии разбиты, — он взялся за дело сам.

— Где Рогер? — спросил я.

— В подвале, — ответил Олаф. — Связан. Молчит.

— Он будет говорить, — сказал Крис, и в его голосе прозвучала профессиональная уверенность бывшего наёмника.

— Не так, — остановил я. — Без насилия. Я поговорю с ним сам. Утром.

Крис покачал головой, но промолчал.

Я повернулся к Марту.

— Что ещё узнал твой человек?

Торговец помолчал. Достал из внутреннего кармана ещё один лист — мятый, с пятном от воска.

— Это, — сказал он. — И это — плохо.

Я взял лист. Прочитал. Потом перечитал.

Это был проект королевского указа. Черновик, украденный из канцелярии маршала. Неподписанный, без печати — но с пометками на полях рукой герцога Мора.

«Указ о создании Особой комиссии по расследованию незаконных вооружённых формирований на восточных территориях Аркена. Руководитель — назначается маршалом короны. Полномочия: обыск, арест, конфискация имущества. Особая комиссия наделяется правом привлечения регулярных войск числом до трёхсот единиц...»

Триста солдат. Регулярная армия. Под видом «расследования».

— Он обошёл Гильдию, — произнёс я. — Сделка с Крейн запрещает магическую экспедицию. Но указ идёт не от Гильдии, а от короны. Другое ведомство. Другие правила.

— Именно, — кивнул Март. — Крейн дала вам год мира от магов. Но никто не обещал год мира от армии.

Тишина. Тяжёлая, как свинец.

— Когда? — спросил я.

— Указ ещё не подписан. Мор осторожен — ему нужен формальный повод. Арест Графа — недостаточен, потому что Граф сам преступник. Но если Мор найдёт другой повод...

— Например, «незаконное оружие, представляющее угрозу короне», — договорил я.

— Например.

Я встал из-за стола и подошёл к окну. Ночь. Звёзды Аркена. Где-то за горизонтом — столица, маршал, его шпионы, его армия. Мир, который никак не хотел оставить нас в покое.

— Олаф, — сказал я, не оборачиваясь. — Удвой караулы. С завтрашнего дня — никого нового в баронство без моей личной проверки. Бурт — ускорь литьё второй пушки. Не завтра — сегодня ночью начинай формовку. Крис — перепроверь всех людей Кельна, которые у нас работают. Каждого.

— А вы? — спросил Олаф.

Я повернулся.

— Я напишу два письма. Одно — магистру Крейн. Если Мор двигает армию в обход Гильдии — Крейн должна знать. Это угрожает не только нам, но и её позициям. Если маршал может игнорировать сделку Гильдии — значит, Гильдия ничего не стоит. Крейн этого не допустит.

— А второе? — спросил Март.

— Второе — королю.

Молчание.

— Королю? — Олаф уставился на меня. — Вы собираетесь написать королю Аркена? Лично?

— Да, — ответил я. — Потому что маршал Мор действует за спиной короля. Указ — от имени короны, но король его не видел. Если я перехвачу инициативу и напишу первым — объясню ситуацию, приложу доказательства, предложу сотрудничество — это поставит Мора в неудобное положение.

— А если король на стороне Мора? — тихо спросил Крис.

— Тогда нам конец, — честно сказал я. — Против регулярной армии и Гильдии одновременно мы не выстоим. Даже с пушками. Но я не думаю, что король на его стороне. Мор — второй человек в государстве. Каждый король в истории боялся своего маршала. Если я дам королю повод усомниться в лояльности Мора...

— Вы стравите их друг с другом, — понял Крис.

— Я дам королю информацию. А выводы он сделает сам.

Я сел за стол. Обмакнул перо в чернила. Лист бумаги — чистый, белый, ждущий.

«Его Величеству королю Аркена, от барона Арморна ди Валье...»

Перо замерло. Я подумал. Потом начал писать.

Виктор Громов никогда не писал писем королям. Но он писал записки генералам, когда те пытались урезать бюджет на безопасность полигона. Принцип тот же: факты, последствия, предложение. Без эмоций. Без просьб. Только расчёт.

Факты: маршал Мор тайно сотрудничал с графом Черро, обещая военную поддержку в обмен на долю эфирита. Это сговор с целью захвата стратегического ресурса в обход короны.

Последствия: если маршал получит контроль над эфиритом — а через эфирит над магическими артефактами — его влияние превысит королевское. Эфирит — это власть. Тот, кто контролирует эфирит, контролирует магов.

Предложение: барон Валье готов добровольно передать часть добываемого эфирита в казну короны — при условии гарантии территориальной целостности и защиты от внесудебного преследования.

Я закончил письмо за час. Перечитал. Поправил две формулировки. Запечатал воском с оттиском баронского перстня.

— Март, — позвал я. — Это письмо должно попасть в руки короля. Не канцелярии — короля лично. Сможешь?

Торговец взвесил конверт в руке, как будто оценивал его стоимость. Потом посмотрел на меня.

— У меня есть знакомый в дворцовой прачечной, — сказал он. — Без шуток. Прачка, которая стирает бельё для камердинера короля. За десять золотых она передаст конверт камердинеру. За двадцать — камердинер положит его на стол короля за завтраком.

— Двадцать золотых за почтовую услугу? — Олаф поперхнулся.

— За спасение баронства, — поправил я и отсчитал монеты.

Март убрал конверт за пазуху, золото — в кошель.

— Десять дней, — сказал он. — Может, двенадцать. В зависимости от расписания стирки.

Он ушёл на рассвете. Я стоял у ворот и смотрел, как его силуэт растворяется в утреннем тумане. Торговец из Серой Броды, который стал моим главным оружием — не стволом и не порохом, а информацией.

На Земле говорили: «Кто владеет информацией — тот владеет миром». Здесь это было ещё вернее. Потому что в мире, где маги могли поджечь город щелчком пальцев, единственное, что уравнивало шансы, — это знание.

Знание о том, что маги смертны. Знание о том, как работает порох. Знание о том, что замки можно пробивать. Знание о том, что маршал Мор — не союзник короля, а конкурент.

Знание — и свинец.

Я вернулся в кузню. Бурт уже работал — его огромные руки лепили глиняную форму для второй пушки. Хорст готовил литейную яму. Двое подмастерьев таскали вёдра с расплавленной медью.

— Бурт, — сказал я, присаживаясь на знакомый табурет у стены.

— Да, господин?

— Нам нужно три пушки. Не две. Три.

— К когда?

— К концу месяца.

Бурт посмотрел на меня, потом на форму, потом на своих помощников. Потом усмехнулся — широко, по-медвежьи.

— Тогда мне нужен ещё один Хорст. И четвёртая бочка меди.

— Будут.

Я откинулся на табурете и закрыл глаза. Два месяца из двенадцати — потрачены. Десять — осталось. За эти десять месяцев мне нужно было создать артиллерию, вооружить союзников, нейтрализовать маршала, договориться с королём и подготовиться к тому, что год мира закончится.

И где-то — между пушками и письмами, между порохом и политикой — мне нужно было ответить на вопрос, который не давал покоя с первого дня.

Зачем я здесь?

Не в философском смысле — в инженерном. Каждая система имеет назначение. Каждый элемент — функцию. Виктор Громов погиб на Земле и очнулся в Аркене не просто так. Что-то — или кто-то — переместило сознание сорокапятилетнего оружейника в тело семнадцатилетнего барона с «мусорным» даром. Совпадение? На Земле я не верил в совпадения. Здесь — тем более.

Но этот вопрос мог подождать. Сейчас были дела поважнее.

Я открыл глаза, встал с табурета и пошёл к верстаку — чертить систему нарезки для нового ствола.

Три пушки к концу месяца. Письмо королю в пути. Шпион в подвале. Маршал на горизонте.

Обычный вторник в баронстве Валье.