Мы вышли до рассвета, десятеро и связной на привязи между двух коней.

Я оставил Валье на Олафа с тяжёлым сердцем и лёгкой головой. Тяжёлым, потому что за стенами стояло всё, что я строил третий год. Лёгкой, потому что впервые я делал не то, что вынужден, а то, что выбрал.

Раст ехал впереди с Олсом. Олс один знал обходную дорогу к землям Орса, не через Кривой овраг и не через Серую Броду, а лесом, по краю Кленовой балки и дальше на запад. Крис держался у связного, не спускал глаз. Виг замыкал с кремнёвым нарезным, ствол поперёк седла. Четверо стрелков второй группы между нами: трое при кремнёвых нарезных, а четвёртый, Брен, вёз второй капсюльный ствол, одиннадцатый. Дома его держать было не за кем, Грит на кремне, он был нужен в Валье. И я взял Брена к Расту вторым капсюльным стрелком. По сухому пайку на три дня у каждого.

Капсюлей я взял шестьдесят. Почти весь живой запас, кроме девяти, оставленных дома в резерве. Шестьдесят колпачков на два капсюльных ствола, в промасленных коробках у Раста и Брена. Это всё наше преимущество, и этого было мало.

— Дистанция, — сказал я Расту на первом привале, негромко, чтобы слышали все стрелки. — Повторяю не потому, что вы забыли. Потому что в бою забывают именно это.

Раст кивнул, но я говорил для четверых молодых.

— Боевой маг чует угрозу заранее. Не глазом. Шагов со ста пятидесяти он уже чувствует, что в него целят, и начинает ставить заслон. Щит под конкретную физическую угрозу он держит уверенно с пятидесяти шагов и ближе. Всё, что мы делаем, держится на одном: бить дальше, чем он успевает закрыться. Двести шагов. Триста. Четыреста у Раста. На пятидесяти маг сильнее любого из нас. На двухстах он цель.

— А если он подойдёт ближе пятидесяти? — спросил младший из четверых, Тенс.

— Не подпускай. Если маг на пятидесяти, ты уже ошибся раньше. Пиромант с пятидесяти жжёт, аэромант сбивает с ног. Поэтому мы не деремся там, где он хочет. Мы выбираем поле, где между нами и им двести шагов чистого пространства и нет, куда ему подойти незаметно.

Лор добавил, сухо:

— И не геройствуй. Маг не страшен, пока далеко. Он страшен, когда ты подпустил его.

Связной слушал и молчал, как молчал в кладовой. Но я заметил: когда я сказал про двести шагов, он чуть дёрнул углом рта. Не насмешка. Что-то вроде узнавания. Он знал эти цифры. Значит, Рост знал, что я знаю.

Это меняло дело. Маг, который понимает, что его держат на дистанции, ищет, как сократить её скрытно. Овраг, лес, ночь, дождь. Рост был координатор. Он не полез бы в чистое поле под мои стволы. Он искал бы место, где двести шагов не работают.

Я держал это в голове весь второй день дороги.

Ехали тяжело. Обходная дорога через Кленовую балку шла лесом, по корням и сырым низинам, и кони уставали быстрее, чем на тракте. К вечеру второго дня у двоих коней сбились спины, и мы шли часть пути пешими, ведя их в поводу. Стрелки молчали. Не от страха, от непривычки: они учились стрелять на двухстах шагов по мишени, а теперь ехали туда, где мишень будет стрелять в ответ, и каждый думал об этом по-своему.

Олс вёл уверенно, без карты, по приметам, которые знал один. Тут поваленная сосна, тут брод выше колена, тут забирать левее, чтобы не выйти к деревне. Он возил Марта этими тропами не раз и теперь вёл нас, и я понял, чего стоила вся скрытная работа Марта за этот год: без неё я не нашёл бы дорогу к Росту, даже зная, где он стоит.

На ночлег встали без огня. Ели сухое, спали по очереди. Связной лежал связанный под рогожей, и Крис сам сторожил его первую половину ночи, не доверяя молодым. Я не спал почти совсем. Считал колпачки, дорогу, дни. Дома Олаф держал двор третью ночь без меня, и я не знал, тихо ли там, и не узнаю, пока не вернусь или пока не станет поздно.

Лес у границы земель Орса стоял старый, густой, с буреломом по низинам. Плохое место для дальнего боя. Хорошее для Роста. Я не полюбил этот лес с первого взгляда.

На третий день к полудню Олс остановил отряд за гребнем, не выводя на открытое.

— Дальше нельзя верхом, — сказал он. — За гребнем ложбина, в ложбине двор. Орсова заимка, охотничий дом. Март говорил, тут Рост и встал.

Я спешился. Связного оставили под охраной двух стрелков, в овраге, с тряпкой во рту. Дальше пошли пятеро: я, Раст, Крис, Лор, Виг. Низом, по кустам, к краю гребня.

С гребня двор был как на ладони. Бревенчатый дом, конюшня, частокол в рост человека, не крепостной, а от зверя. Во дворе люди. Я считал, лёжа в палой листве, влажной и холодной под животом.

Шесть лошадей у коновязи. Двое во дворе с оружием. У крыльца сидел человек в тёмном, без знаков на одежде, но я почувствовал его раньше, чем разглядел. Не глазами. Дар откликается на дар, как нога чует чужой шаг через доску. Маг.

— Четверо вооружённых и один у крыльца, маг, — сказал я тихо. — Лошадей шесть. Значит, есть ещё внутри.

— Сколько магов всего? — спросил Лор.

— По обозу было четверо боевых. Пиромант, аэромант, два щитовика. Плюс Рост пятый, координатор. Если все тут, нас десять против пяти магов и их охраны. На двухстах шагах мы их перебьём. Во дворе, на пятидесяти, они нас сожгут.

— Значит, не идём во двор, — сказал Лор.

— Не идём. Мы их вытаскиваем. На поле, на дистанцию двести шагов.

Крис, рядом, смотрел не на двор, а в сторону, на дорогу, что выходила из ложбины на восток.

— Барон. Дорога из двора идёт к нам. К Валье. — Он помолчал. — И на ней свежие следы. Колёса и кони. Сегодняшние. Из двора выехали.

Я перевёл взгляд на коновязь. Шесть лошадей. Если группа Роста полная, лошадей должно быть больше. Шесть мало для пяти магов с охраной.

Холод под животом стал другим.

— Они уже выехали, — сказал я. — Часть. Пока мы ехали сюда обходом, они вышли прямой дорогой. К Валье.

Лор коротко выругался.

— Сколько вышло?

— По следу, — сказал Крис, — подвода и трое-четверо верхом. Не все. Здесь ещё остались, я вижу мага у крыльца. Но ударная часть, похоже, в дороге.

Маг у крыльца не лез в мой счёт. По обозу я знал четверых боевых и Роста пятым. Если все они в ударной части на дороге, а у крыльца сидит ещё один, значит, Рост собрал больше, чем привёл к обозу. Этого я не считал и не любил, когда враг оказывался многочисленнее ожидаемого.

Я лежал и считал быстрее, чем когда-либо считал у себя в кабинете.

Рост не ждал нас у Орса. Ему хватало заблокированной ртути и собственной арифметики, чтобы выбрать день. Он выдвинулся к Валье, пока мы шли его искать. Мы разминулись. Он на прямой дороге, мы в обход. Он к моей шахте, мы к его пристанищу.

Если я сейчас пойду на заимку, я возьму остаток, мага и охрану, может, бумаги. Но ударная часть дойдёт до Валье, где Олаф с закрытыми воротами, бронзой и пушками, но без капсюльного ствола.

Если я брошу заимку и пойду наперехват прямой дорогой, я, может, успею встать между Ростом и домом. На поле, которое выберу сам.

— Уходим, — сказал я. — Заимку не трогаем. Берём связного и идём прямой дорогой назад, наперехват. Они вышли сегодня, мы шли три дня обходом, но обратно пойдём прямо и налегке. Можем нагнать или встретить лоб в лоб.

— А маг на крыльце? — спросил Виг. — Бросаем?

— Бросаем. Один маг во дворе мне сейчас не нужен. Мне нужно догнать подводу раньше, чем она дойдёт до Олафа.

Мы поползли назад от гребня. И тут младший, Тенс, который сторожил коней со вторым стрелком, подал знак свистом, коротким, тревожным. Не условный, а простой: чужой рядом.

Из-за деревьев, со стороны дороги, выехали двое. Дозор Роста. Они шли по нашему обходному следу, проверяли, кто крался к заимке. Увидели коней, увидели связанного связного с тряпкой во рту.

Дальше всё было быстро и грязно, как всегда бывает на близкой дистанции, где двести шагов не работают.

Первый из дозорных потянул из-за спины короткий ствол. Не наш. Кривой, толстый, тяжёлый. Карренский. Тенс выстрелил первым, кремнём, с двадцати шагов, и попал коню в грудь. Конь встал на дыбы, всадник вылетел. Второй дозорный достал свою "трубу" и пальнул в ответ, не целясь. Грохнуло громко, отдачей его развернуло, пуля ушла в дерево над головой Криса, сбила кору. Карренский ствол выстрелил. Восемь раз он, может, и держал, но точности в нём не было никакой.

Раст не торопился. Раст никогда не торопился. Он встал на колено, достал капсюльный, поймал второго дозорного в прицел и снял его одним выстрелом с сорока шагов. Тот свалился с седла мешком.

Первый, выброшенный конём, поднимался с земли, доставая нож. Виг приложил его прикладом по голове, коротко, и тот лёг.

Тишины после не было. Был храп раненого коня, дёрганый, страшный, и Тенс добил его ножом, потому что иначе он всполошил бы весь лес.

Пятьдесят девять капсюлей. Первая кровь из нового оружия.

Я стоял над убитым дозорным. Молодой, не маг, обычный наёмник при кривом стволе. Рядом лежала карренская труба, та самая, грубая, тяжёлая, с толстой стенкой. Я поднял её, проверил даром. Эфирита нет. Просто толстая бронза, отлитая так, чтобы не рвало сразу. Восемь выстрелов она держала за счёт веса и удачи, не за счёт ума.

И эта труба уже была в руках людей Роста. Не для двора. Для боя.

— Связной видел всё, — сказал Крис тихо. — Теперь молчать ему незачем. Он понял, что мы знаем про подводу.

Я посмотрел на связного. Тряпку ему вынули. Он молчал по-прежнему, но смотрел уже не так. С расчётом проигравшего, который понял, что партия идёт без него.

Тенс сидел на корточках у убитого дозорного, перезаряжал кремень, и руки у него подрагивали. Не от страха. От того, что приходит после первого боя, когда тело отпускает то, что держало минуту назад. Он попал коню в грудь с двадцати шагов, потому что целил в человека и промахнулся. На двухстах он клал в круг. На двадцати, когда на тебя едут, рука идёт не туда. Я ничего ему не сказал. Ошибки после боя разбирают не сразу.

— Трубы забрать, — сказал я Вигу. — Обе. Не бросать. Это улика, не трофей. Крис их запротоколирует. Тела оттащить с дороги в кусты, забросать ветками. Если кто пойдёт следом, пусть не сразу поймёт, что тут было.

Виг с одним из стрелков оттащил убитых. Крис коротко записал на ходу: место, час, двое дозорных, карренские стволы, кто что сделал. Заверять было некому, кроме нас самих, но Крис писал всё равно, потому что бумага, написанная по горячему следу, стоит дороже, чем восстановленная после.

— По коням, — сказал я. — Прямой дорогой. Они вышли утром, мы выйдем сейчас. Если Рост идёт к Валье через Кривой овраг, мы встанем перед ним там, где двести шагов будут нашим преимуществом. Если успеем.

Мы шли весь остаток дня и часть ночи, меняя шаг с рыси и обратно, щадя коней ровно настолько, чтобы они не упали. У нас было одно преимущество перед Ростом, и оно было простое. Гружёная подвода не идёт в темноте по лесной дороге: на ночь её ставят, иначе разобьёшь колесо в первой колдобине, и весь груз будет в грязи. Рост с ртутью и бумагами в крытой подводе встал на лагерем, когда стемнело. А мы шли верхом и налегке и шли всю ночь. Где-то в темноте мы прошли мимо его стоянки стороной, не зная где, по дуге через старую гарь, которую знал Олс, и к утру оказались впереди него на дороге.

В голове у меня стояла карта. Прямая дорога от Орса к Валье шла через развилку, а за развилкой, перед Кривым оврагом, лежало одно поле. Открытое. Двести шагов до кромки леса с обеих сторон.

Если я успею встать на дальнем краю этого поля раньше Роста, бой будет мой.

Если не успею, он подойдёт к моему дому.

Кони шли в темноте, спотыкаясь. Раст и Брен везли на двоих пятьдесят девять колпачков, и я считал их в голове, как монеты, которых не хватит на всё, что надо купить.