В переполненном баре базы не оказалось свободных столиков, что весьма необычно для буднего дня. Генерал Слейтор, получив «любезное» разрешение от командора Родимова на кратковременное свидание с племянницей, очень расстроился. Успел подумать о том, что напрасно отказался от гостевой комнаты на комендантском посту.

Все-таки в настоящее огорчение расстройство американского офицера не успело перерасти. В самом углу первого зала осталось-таки местечко, не занятое никем. Слейтор не разглядел его поначалу. Отвлекся, пока проходил в следующее помещение.

И как не отвлечься? Внимание Джорджа Слейтора приковали бойцы штурмовой пехоты. Мужчины и женщины высокого роста с крепким телосложением, занимавшие почти весь первый зал. Позавидуешь такому приметному сходству. Все же элита. Отбор. Как сие непохоже на пеструю толпу призывников в США, да не только в Штатах, везде.

Стоило генералу приблизиться к желанному уголку, какая-то девушка сочувственно закивала и поминальным тоном произнесла ему вслед:

– Прощай, папаша. Но, не переживай. Смерть твоя будет быстрой. Мы за тебя помолимся.

Генерал начинал привыкать к постоянному несоответствию поведения военнослужащих «либерианцев» принципам и дисциплинарным стандартам американских войск. В случаях, подобных теперешнему, на ум частенько приходили многократные предупреждения коллег: на базах Проекта царят анархия и полное отсутствие элементарных манер. И если бы сам генерал не знал истинного положения дел, возможно, верил бы словам сослуживцев.

– Не понял, – развернулся к девушке генерал. – Во-первых, я никому из вас не папаша. А, во-вторых, да, в злачных местах Уставы не требуют строгой субординации, но уважение к старшему по званию и по возрасту должно оставаться всегда. Я не офицер Проекта, но все-таки я – офицер. Офицер ваших союзников. Прошу это помнить, господа.

Напарник «доброжелательницы» поспешил заступиться:

– Она не желала вас оскорбить, сэр. Она, мистер офицер союзников, наоборот, искренне посочувствовала вам. Не за тот столик вы приземлились. Вы, сэр, гость на базе, вот и не знаете, что этот столик неприкасаемый. Он, можно сказать, пожизненно зарезервирован. Хозяйки стола вас в точности не поймут, а для них никакие Уставы не писаны. На чужие звания им тем более глубоко насрать. Зато за свои привилегии они горло зубами перегрызут кому угодно. Поверьте.

Еще один в меру подвыпивший «сочувствующий» присоединился к возникшему разговору.

– Это точно, сэр! Не завидую тому, кто схлопочет простую затрещину от любой из этих бесноватых «мадам». Ваша «911» уже не спасет. Лучше уж сразу под танк. Больше шансов на выживание. Здесь это все знают. Поэтому вам и сказали: смерть будет легкой.

– И быстрой, – поддержали многочисленные солидарные голоса.

В этот момент входные двери открылись, и в помещение бара вошла новая группа военнослужащих. В расстроенных чувствах задержались в проходе у барной стойки и о чем-то вполголоса совещались между собой.

Новая реплика штурмовиков привлекла внимание одного из вошедших бойцов. Он обернулся. Увидел в углу генерала и сходу вмешался.

– Эй, народ, завязывай косорезить!!! Тоже мне, нашли перед кем блистать «ослоумием».

Рейнджер прошел в глубину помещения. Остановился напротив Слейтора и снова заговорил:

– Здравствуйте, генерал, Сэр! Простите их. Они вас не знают. На нашей базе мало американцев. Я бы сказал – очень мало. Географическая особенность, сэр. У нас служат в основном европейцы. Представители Ближнего Востока и Северной Африки. Ребят из других регионов можно пересчитать по пальцам.

Стихийная тишина повисла в первом зале шумного бара. У кого-то проснулось и любопытство. В любом случае Слейтор мысленно поблагодарил незнакомого парня за своевременное вмешательство.

– А ты, стало быть, меня знаешь? – с улыбкой спросил генерал.

– Еще бы, сэр! – без промедления ответил боец.

Дальше он заговорил сознательно громко. Настолько, насколько сумел, чтобы речь его не сорвалась и не превратилась в банальный крик. Чтобы его обязательно услышали сослуживцы.

– Сэр! Вы – бригадный генерал Джордж Слейтор! Национальный Герой Америки. Я впервые увидел вас, сэр, когда вы были еще в звании полковника ВВС. Мне было лет шестнадцать. Вы командовали третьей эскадрой палубных штурмовиков на Аляске.

Давно это было. Приятное тепло, порожденное нахлынувшей ностальгией, растеклось по стареющему телу Слейтора.

– Народ! – продолжал говорить боец. – Этот человек воюет с пришельцами с самого первого дня вторжения. У него за плечами сотни боевых вылетов. Десятки сбитых врагов. Горы уничтоженных наземных целей. Его уважают и ценят наши собратья в американских войсках. Так что оставьте иронию и неуместные шутки. Джордж Слейтор вовсе не штабная крыса…

– И вовсе не размазня!

На новое замечание, прозвучавшее в дополнение к объективной характеристике американца, к входной двери обернулись практически все, кто сидел в первом зале.

Мойра Слейтор шагнула в глубину помещения. Остановилась возле «своего» столика. Наклонилась и чмокнула родственника. Только потом присела на стул.

– Здравствуй, Джордж. Извини. Задержалась. Наши все у разведчиков. У Руслана, их командира, сегодня День Рождения. К годовщине ему прислали натурального мяса. Не синтетического, представляешь! Целого барана, дядя. И Удугов пригласил к праздничному столу всех разведчиков, даже новобранцев. И наших девчонок тоже. Ну, командира – естественно. Они знакомы практически с детства.

Генерал внимательно выслушал подробные оправдания племянницы за опоздание. Хмуриться или сердиться, как обязательно поступил бы в другой обстановке, не собирался.

– Выходит, – негромко сказал он. – Я оторвал тебя от празднества?

Мойра лишь сдержанно улыбнулась.

– Тебе можно, Джордж. Ты всегда относился ко мне с любовью и уважением, дядя. Я никогда не забуду твою доброту и заботу. И твои наставления не забуду, хотя твоя войсковая наука здорово отличается от основополагающих принципов нашего командира. Предметно. Но в отношении дисциплины, поддержания внутреннего порядка и морального облика, вы с ним похожи…

Один из «штурмовиков», сидевших через столик от Слейтеров, вопросительно взглянул на товарищей.

– Не знал, что у «ведьм» бывают живые родственники. Они же все смертницы. Уголовницы, приговоренные к казни или к пожизненному заключению. Их привозят в анабиозных капсулах, потому что большинство осудили еще до начала войны. И перед тем как доставить сюда, кандидаток предварительно тщательно подбирают. Проверяют и на наличие родни. Берут только тех, у кого ее не осталось или о родичах просто не знают.

– Зато, вижу, ты, слишком многое знаешь! – строго высказалась Мойра. Взглянула на болтуна так, что у того холодок пробежал по влажной спине. – Тебе, вероятно, официально докладывают, кем и как комплектуют подразделение «Черных Ведьм».

И вдруг от столика у стены раздался уверенный голос другого бойца.

– А ты не кипятись, Мойра! Что, удивлена? Вспоминаешь? Думаешь, если мы незнакомы, так откуда я знаю твое настоящее имя? Думай, думай. А еще задумайся: у нас что, глаз нет? Мы не смотрим ТВ? Мы не видим, как привозят сюда «морозильники»? Не видим и не знаем, куда их несут? Или не мы их привозим? Или мы все – дураки? Зря ты так.

«Шоколадка» действительно призадумалась. К месту вспомнила слова командира. Прав он был много раз, говоря о недопустимости… да, блин! Уже язык смозолили, обсуждая любую утечку инфы из секретного подразделения.

Любая неуместная шутка, чья-то нечаянная фраза, оброненная в процессе дружеского шаржа над коллегой или соратником, давала непосвященным в детали секретного проекта людям почву для бесконечных догадок и домыслов. Нелепых в том же числе.

Прозвучавшая только что реплика линейного рейнджера, подтвердила уверенность командора. Пришлось Мойре Слейтор пожинать плоды заработанной популярности. Пусть не по своей вине, но все-таки!

– Я никогда так и не думала, – ответила Мойра. – Видеть, вы, может, и видите. Конечно, о чем-то догадываетесь. До чего-то додумываетесь. Это естественно. Но! Догадываться и доподлинно знать – это разные вещи. Поэтому выводы свои вслух не декламируйте. Они чаще всего ложные.

– Да? – следуя примеру первенца, заговорила девушка, сидевшая за тем же столиком у стены. – Ложные? Сигрун Борн тоже ложная? Или мы не должны верить глазам? Я с ней из одного подразделения. Мало того. Мы из одного города. Я тоже норвежка. Тоже из Ларвика. И Сигрун никогда не была преступницей. И семья у нее есть. Не все погибли во время бомбежек и в армии. Мы с ней дружили до тех пор, пока ее не подвергли публичному разбирательству и едва не казнили из-за того мудака, Гуидо Луци. А теперь она стала «ведьмой». Только не думай, что я ей завидую. Нет. Просто теперь я не могу с ней даже поговорить. Иногда вижу в столовой или на тренировках в спортзале, а поговорить не могу. Почему? Если она стала членом вашей группы, я за нее рада. Но ведь подругой для меня она быть не перестала! Почему…

– Да потому! – резко оборвала речь Мойра. – Да! Она осталась твоей подругой. Да! У Сигрун есть родственники. И у меня они есть. Но вы снова ошиблись. Как я и сказала – выводы у вас ложные. Вот и держите их при себе. Ну, если, конечно, не желаете подергать Фортуну за волосы кое-где пониже пупка. Только предупреждаю: очень капризная эта тетенька. Возьмет, да и повернется к вам задницей. Вот тогда длинные языки свои вспомните. Проклянете себя и других за лишнее любопытство. В жизни часто бывает так, что лучше смириться с определенными обстоятельствами. Принять их как есть. Помогает избежать неприятностей.

– Кх! Ты, что ли – «неприятность»? – усмехнулся подвыпивший воин.

Выглядел он по образцу товарищей. Высокий. Крепкого, атлетического телосложения. Мускулистый. Широкоплечий. Уверенный в себе. Даже слишком, как выясняется.

– На матерую преступницу ты явно не тянешь. И очень «зеленая» по годам. Если дяденькой угрожаешь, намекаешь, что жаловаться побежит…

Договорить «штурмовик» не успел. Глаза Мойры Слейтор вспыхнули негодованием. Слишком презрительно прозвучала насмешка. Еще и дядю к собственному дерьму приплели. Простить подобное неуважение девушка не могла не только по причине задетого самолюбия, не только ввиду очередного унижения заслуженного родственника. На Мойре элегантно сидела новая форма отряда. Белая повседневная форма бойцов «Черных Ведьм». И что делать теперь? Как поступить? Где же оно – «соломоново решение»?

Затеять драку – означает автоматически попасть под «тяжелую» руку командора Родимова. Чем это закончится, пожалуй, известно одному Богу. Можно лишь с достаточной долей уверенности предположить: ничего хорошего драка в баре виновнику не сулит.

Тогда, что? Отступить? Проглотить оскорбление? Равносильно капитуляции. Нет. Мойра не может опозорить подразделение. Никогда! Вперед! Будь, что будет!

Джордж Слейтор наряду с невольными очевидцами перепалки не успел и предположить, что собирается предпринять его юная и неопытная племянница. Через секунду после усмешки обидчика Мойра Слейтор была уже на ногах. Еще через секунду размашистый шаг капоэйра перенес ее тело в проход между столами. А следующим движением она попросту заставила рейнджера подавиться куском жареного мяса, который тот лениво жевал.

Товарищ самоуверенного крепыша поставил на столик закрытую бутылку минеральной воды. Минутой ранее купил ее у бармена. И Мойра резким молниеносным ударом одним только пальцем руки проделала аккуратную дырку в стекле. Причем удар был настолько резким, что бутылка осталась стоять.

Газированная минералка с шипением вытекала на стол. Мойра неторопливо подняла продырявленную бутыль. Поднесла ее к безмятежному, словно восковому лицу, и подставила под струю приоткрытые губы.

Бутылка вернулась на стол. Девушка наклонилась и показала хищный оскал белоснежных зубов.

– Ха-а! – прошипела она. – Ты спросил, я отвечаю. Да! Я – натуральная неприятность для убогих кретинов вроде тебя. И срать я хотела на твою стероидную тушу. Еще разок пискнешь в сторону «ведьм» или моего дяди и встретишься не с «неприятностью». Я тоже стану преступницей, потому что разорву тебя по кускам и сожру, к чертовой матери! Сырым и без соли.

Притихшая публика настороженно взирала за происходящим. Простой разговор «по душам» грозил обернуться ненужным скандалом.

Возможно, если бы рейнджер-тяжеловес поступил как-то иначе, так бы и произошло. На деле же случилось нечто, чего сложно было ожидать от «подогретого» виски бойца.

Своим необычным ответом здоровяк напрочь спустил в «небытие» повод для драки, еще и улучшил настроение окружающим. Великан преспокойно поднял «изувеченную» бутылку. Взглянул сквозь стекло на свет. Проверил на глаз, сколько осталось в бутылке воды. Повернул голову к Мойре и заговорил:

– Ну, хорошо! Ладно. Хочешь быть «неприятностью», будь. Зачем же так нервничать? Хорошие продукты переводить? Не знаю, какие оклады у твоих «ведьм», но в точности знаю, вряд ли стоит разбрасываться деньгами, тем более разливать по столам минеральную воду. Она, между прочим, не из крана течет.

Крепкие пальцы рейнджера обхватили бутылку. Он взялся за горлышко свободной рукой, а потом запросто отломил его вместе с запечатанной пробкой.

– Слышь, «неприятность», – продолжил боец. – Еще что скажу. Я не стероидный. «Железо» потаскать люблю. Люблю с тех пор, как впервые пришел в клуб атлетической гимнастики с отцом и старшим братом. Давно. Мне лет пять всего было. А к «химии» всякой в жизни не прикасался.

Сказав, воин отвернулся с явными признаками обиды на широком покрасневшем лице. Ловким броском закинул злосчастную бутыль в мусорный бак. Туда же отправилось горлышко.

– Ну, хорошо! – успокоившись, вторила ему Мойра. Вынула из кармана купюру и положила на стол перед рейнджером. – Ладно. Нестероидный? Как скажешь. Извини, ошиблась. Зачем же так нервничать? Сам говоришь: нервы нужно беречь.

Завершающая сценка получилась забавной. Напряжение в зале спало. Мусолить в дальнейшем неудачную тему никто из присутствующих не собирался. Жаль, не удалось продолжить намеченный отдых. Громкий прерывистый звук общей тревоги поднял на ноги всех. Даже барменов…

Командор набегу к Центру Управления Базы спросил у пилота, судя по надетому полетному снаряжению, входившего в число дежурного звена истребителей.

– Что там?

– Толком не знаю, сэр! – крикнул пилот. – Вроде, военный корабль «укропов» атакует российское судно буквально под носом у нас.

Внутри совещательной комнаты адмирал Накамура расширил объем информации для тех, кто имел право доступа.

– Господа. Автономный бронированный рейдер нью-украинских КМС «Батька Махно» в ста милях от нашей базы атакует российский сухогруз «Радищев». Корабль с грузом турецкого текстиля вышел из порта Эргли восемь часов назад. Такова официальная версия.

Накамура говорил очень сдержано, но быстро. Сам по себе этот факт означал отсутствие свободного времени. Следовательно, правильный вывод напрашивался один: решение об оказании помощи русскому судну принято раньше. Возможно, уже выполняется. Так рассудил командор. И не ошибся. А через секунду понял скрытый мотив.

– Вместе с тканями и ширпотребом на борту «Радищева» находятся шесть тонн турецкого золота и запасные части для двигателей боевых беспилотных скутеров. «Комиссары» откуда-то об этом узнали. Очевидно, собираются захватить груз. И, кстати! Этот кораблик-анархист уже порядком поднадоел. Не первый раз он атакует гражданские транспорты. Дважды пытался перехватить «Барракуды». Думаю, пора с ним пообщаться поближе.

Накамура умолк. Зато информационную эстафету незамедлительно принял начальник штаба «Сэры-11».

– Класс судов: «рейдер» – это практически плавучая крепость, господа. Серьезное броневое прикрытие. Активные противоракетные приманки. Повышенная непотопляемость. Палубная авиация. Энергетические щиты. Новейшая аппаратура обнаружения. Многопрофильные оружейные комплексы. И ведет он себя так беспардонно и нагло, потому что вполне в состоянии продержаться значительный промежуток времени до подхода подмоги. Утопить его стандартной атакой за короткий отрезок в полторы-две минуты вряд ли возможно. Но сбить спесь и наказать его обязательно нужно…

Вот теперь причина общей тревоги стала ясна до конца. Проклятые недобитки два века сидели по норам, как мышь, опасаясь кота, и воспользовались инопланетным вторжением для создания Новой Украины на территориях, ранее принявших много беженцев с потерянных украинских земель.

Когда-то Европа и США совершили непростительную ошибку, положив на алтарь безумства головы собственного народа. Вот теперь получили возврат. Кусок юга Польши, север Румынии и часть Молдавии стали вдруг Украиной, якобы по волеизъявлению жителей. Ага, стали!!! Если бы не пришельцы, так бы румыны и отдали на добрых началах единственный нормальный порт в Черном море – Констанцу!.. Да, ладно. Что случилось когда-то, то и случилось. Говорить или спорить об этом бессмысленно…

Пока в зале звучали весьма обоснованные тактические предложения Рабана, а следом краткие, как всегда, но четкие приказы командующего базой, Родимов связался с пилотом.

– Кэми. Корабль на взлет. Команда останется тут. Летим вдвоем. Через минуту буду.

– Нет, Станислав. Вы на выручку соотечественникам не летите.

Стас обернулся. Хигаши Накамура стоял у него за спиной. Жестом подтвердил к исполнению приказ, отданный командиру второй эскадрильи «Пираний», и теперь окончательно повернулся к Родимову.

– Задержитесь немного. С вами, командор, у нас будет отдельный разговор.

– Есть, адмирал, сэр!

Спустя минут пять в проветренном рабочем кабинете командующего собрались на закрытое совещание десять допущенных человек.

Кроме самого японца, по периметру широкого адмиральского стола сидели: первый заместитель командующего, командор-майор Родимов; второй заместитель, административный командор Гросс; начальник штаба базы, полковник Рабан; начальник разведки, майор Удугов и новая начальник Управления Связи базы, полковник Марианна Шеффилд, а завершали упомянутый список представители делегации США. Как выяснилось, торжественное награждение героической соотечественницы было не единственной целью визита важных гостей.

– Итак вкратце, – заговорил адмирал после того, как привлеченные к совещанию люди расселись и успокоились. – Станислав, Эрвин, как мы с вами и предполагали, информация об обнаружении места нахождения Аманды Ван Целлер была передана Комитетом Совета руководству Соединенных Штатов Америки с подробными пояснениями.

После прозвучавших слов поднялась рука конгрессмена, способного по прикидкам Родимова к официальностям. Что-то вроде пресс-атташе.

– Господа! Прошу прощения за вмешательство. Я буду предельно краток. Дело в том, что Президент США уполномочил меня от имени всего народа Соединенных Штатов выразить вам искреннюю благодарность за предоставленные сведения. Для всех вас далеко не секрет: США в наибольшей степени пострадали от предательских действий этой… женщины. Страна потеряла Аляску. Целую эскадру Тихоокеанского флота. Тысячи своих лучших сынов и дочерей. С помощью нашего верного союзника, проекта «Гвардия Либерти», мы наконец узнали имя виновника величайшей для нас катастрофы. И Правительство США, Президент лично, господа, надеются: совместными усилиями нам удастся привлечь сикофанта захватчиков к справедливому суду. Хотелось бы верить, что после доставки Аманды Ван Целлер сюда, эту гнусную предательницу передадут в руки соответствующих инстанций Америки.

– Доставки? Не ликвидации?

Эрвин и Стас настолько изумились услышанной новости, что невольно нарушили этикет. Одновременно повторили сразившее их слово. Выходит, решение о похищении Ананды Ван Целлер давно принято. Скорее всего (ох, чтоб их), опять в коридорах Совета. Вот куда и для чего летал адмирал.

Нечаянная реплика двух старших офицеров отразилась законным недоумением на лицах гостей.

– Господа! – пояснил Накамура. – Разработка плана операции держалась в строжайшем секрете. Даже не все члены Комитета были посвящены. Очень велик риск утечки. К сожалению, приходится это признать. Я тоже узнал о готовящемся акте возмездия в последний момент.

Адмирал открыл несгораемый кейс. Аккуратно извлек из него несколько одинаковых папочек. Жестом попросил Гросса передать каждому участнику совещания по экземпляру.

– Сейчас вы получите для ознакомления письменные копии документов, – спокойно продолжал Накамура. – Прошу вас ознакомиться.

Родимов принял из рук Гросса свой экземпляр. Открывать секретные тексты не торопился. Несколько секунд подержал папку в руке и отложил ее на полированную столешницу.

Задумчивый взгляд Стаса, его непонятное поведение привели в новое замешательство американских гостей.

– Вам опять что-то не нравится, командор? – спросил старший из конгрессменов. – Простите меня, но я уже начинаю подумывать о том, что люди в Совете, кто отзываются о вас как о человеке, патологически не приемлющем иного решения…

– Ага! – встрепенулся Родимов. – Архаизм античной эпохи. Губитель и ненавистник всего прогрессивного. Ну и так далее, далее, далее. Это я уже слышал.

Накамура, Гросс и Удугов саркастически улыбались, вспомнили о красочной речи «представителя суверенной страны». И это нежданные гости еще не знают, как заливался безудержным хохотом Руслан в тот момент, когда просматривал смонтированную по просьбе друга памятную запись заседания СОЧ.

Американец изучающее посмотрел в лицо Станиславу. На удивление спокойно заговорил:

– Тогда, может быть, мы чего-то не понимаем? Или не знаем? Если так, то просветите нас, господа. Сложно искать правильный путь темной ночью в густом незнакомом лесу.

– Думаю, я догадываюсь, о чем пойдет речь, – подхватил Слейтор.

Родимов взглянул на него с одобрением и улыбнулся.

– Вы, Джордж, военный человек с колоссальным опытом. Разумеется, как у того, кто непосредственно отвечает за жизни других людей, у вас не могут не возникнуть вопросы.

Адмирал Накамура поднялся из-за стола. Прошел к излюбленному курильному столику. Размеренным, неторопливым движением опустился в широкое мягкое кресло и вынул из лакированной антикварной шкатулки дорогую сигару.

– Предлагаю всем немного расслабиться. Вы, господа, попали в непривычную для вас обстановку. По этой причине многие действия моих коллег кажутся вам необоснованными. Уверяю, это не так. Станислав, объясните союзникам суть ваших сомнений.

– Разумеется, Сэр! – Стас легко поклонился начальнику и развернулся к американцам. – Господа, раз вы все тут, и коль скоро я тоже присутствую на сверхсекретном совещании, догадаться несложно: какая-то часть задачи ложится на плечи отряда «ведьм». Думаю – основная часть.

– Вот видите, командор, ошибка! – вмешался младший конгрессмен.

– Нет, не ошибка, – усмехнулся Родимов. – Неужели же вы, господа, действительно считаете меня простым выскочкой? Господа, я прекрасно знаю, сколько труда, средств и сил положили американские спецслужбы на подготовку агентов. На тренировку и отработку сложнейших планов проникновения в защищенные мегаполисы пришельцев?.. Или вы думаете, что я не понимаю значимости важнейших исследований аналитиков Совета? Зря! Я лишь хочу избежать досадных ошибок и недочетов. Никто и никогда ни разу не придумывал идеального плана. И ни одна многоходовая операция не проходила без отклонений и непредвиденных ситуаций. Всегда что-нибудь, но открывается из числа неожиданностей.

Родимов поднялся. Встал сзади своего стула и оперся о высокую спинку руками.

– Не удивляйся, Самуэль, – дружески поддержал соотечественника Слейтор. – Ты снова забыл о предупреждении: командор считывает твои мысли быстрее, чем ты успеваешь озвучить их.

Названный по имении человек явно сконфузился. Густо покраснел и сокрушительно покачал головой.

– Да, уж. К такому сложно привыкнуть.

Стас уловил следующий фрагмент мимолетной догадки, мгновенно подавленной конгрессменом.

– Снова ошибка, – с улыбкой заговорил командор. – Я вовсе не собираюсь копаться в глубине ваших голов, господа. Не собираюсь выведывать конфиденциальную информацию, непредназначенную для чужих ушей. Проверить вам этого не удастся, так что придется положиться на мое джентльменское слово.

– Пока никто не жаловался, – из угла поддержал адмирал.

Трудно сказать, поверили ли высокие гости услышанным обещаниям, но, судя по внешним признакам, значительно успокоились. Можно было продолжать.

– Хорошо, – заговорил Станислав. – Начальника разведки, мне думается, тоже пригласили на закрытое совещание неспроста. И тоже зря.

– Как, то есть зря?

Офицер, произнесший эту громкую реплику, прибыл вместе с адмиралом и американцами, но, как выяснилось позднее, не являлся членом их делегации. Он представлял Тактическое Управление Боевого Планирования Совета.

– А так! – поддержал командора Удугов. – Я вот прочитал одну вашу справку. Все верно. В последние недели разведчики базы «Сэра-11» и диверсионная группа «Черные Ведьмы» часто проводят совместные тренировки. Ранее такого никогда не случалось. «Ведьмы» избегали контактов с другими подразделениями. Им это было запрещено. Не без оснований, конечно. Теперь все изменилось. Да. Разведка и диверсанты тесно общаются между собой. Здорово помогают друг другу. Это обуславливается не только личными взаимоотношениями командиров подразделений. В первую очередь – общность задач. Отработка слаженных действий. Надеюсь, вы все понимаете, господа, как это важно в бою.

Руслан облизнул подсохшие губы. Налил полстакана воды и выпил.

– И к материальной базе у нас претензий нет. Это тоже указано правильно, – продолжил Руслан. – Благодаря неустанным заботам командора Гросса мы своевременно получаем все, в чем нуждаемся. И даже больше. Имею в виду портативные сканеры обнаружения и глушилки вражеских частот связи частного изготовления. Спасибо одной одаренной очаровательной девушке.

Удугов хитро покосился в сторону Станислава. Хотел что-то добавить, но вовремя передумал. Строгий взгляд друга остановил чеченца.

– Что ж, все в вашей справке указано верно. Но! Разведгруппы еще не готовы к выполнению полномасштабных боевых поручений. Мы действительно существенно пополнили поредевший состав новыми рекрутами. Однако штат укомплектован далеко не полностью, и большая его часть, как я сказал, необстрелянные новобранцы. Они не справятся с подобной ответственностью. Некоторые из новичков могут запаниковать в самый важный момент операции. Нужно время для их всесторонней проверки в реальных условиях настоящего боя. Они же еще даже присяги не приняли. У меня все.

Офицер ТУБПС собирался что-то возразить, но командор не дал ему возможности высказаться, так как наперед знал все, что готовилось к зачтению собранию.

– Как видите, господа, я не зазнайка. И не глупец. Есть еще много причин, по которым я бы хотел принимать более активное участие в разработке планов боевых операций с участием моих «ведьм».

– «Моих ведьм», командор-майор? – натянуто усмехнулся уязвленный аналитик Совета. – Давно…

– Его. Не сомневайтесь, – не дал опомниться Гросс. – Уж мне-то есть с чем сравнивать. Объяснять долго. Одним словом, скажу так: с приходом командора на «Сэру-11» старое подразделение «Черных Ведьм» умерло. Появилось другое. Слаженное и дисциплинированное. Качественно новое. И заслуга в том именно Станислава Родимова. Впервые, со дня образования группы, «ведьмы» уважают своего командира. Не боятся, а, скажем, побаиваются. Особенно наказания за проступок.

Почему-то после последней фразы Эрвина Гросса Станислав и Руслан улыбнулись. Даже адмирал Накамура чуть слышно прыснул в кулак. По лицу Джорджа Слейтора тоже пробежала легкая улыбка. Видимо, Мойра успела рассказать родственнику о нетипичной для американцев манере общения босса и «ведьм».

Кстати, сам генерал, казалось, только и ждал подходящего случая, чтобы отыграться перед конгрессменами. Как и в России, гражданские власти Америки не слишком жалуют собственные Вооруженные Силы, а их начальников считают заурядными солдафонами, лишенными многих отличительных черт настоящего политика.

– Кто бы мог предположить? – вдумчиво произнес генерал. – Коль скоро затронули эту тему, скажу и я. Не за всех, конечно же. За племянницу. Мне тоже есть с чем сравнивать. За такой мизерный срок Мойра из неопытной выпускницы Вест Пойнта превратилась в фанатичного боевика. Вы бы видели ее в баре! Я не узнал мою девочку. Не представляю, как рассказать правду сестре?

Слейтор задумался. Возможно, собирался еще что-то сказать. Не успел. Может, и к лучшему.

Задетый за «живое», как говорят, полковник ТУБПС уже прокручивал в памяти утренний эпизод с МРТ «Черных Ведьм», едва не превратившим его в мокрую склизкую лужицу. И управляла тем МЕХом именно племянница американского генерала.

– Вам не кажется, господа, – донесся требовательный голос командующего. – Мы сейчас обсуждаем другие вопросы. Думается, отвлекаться не стоит.

Родимов согласно кивнул адмиралу.

– Да, адмирал, сэр! Простите.

Стас тяжело вздохнул. Окинул тревожным взглядом аудиторию и заговорил:

– Скажите, господа конгрессмены, хочу спросить: сколько раз вы пытались проникнуть в логово сервов? Я имею в виду их мегаполисы? Вам удалось это сделать? Моим соотечественникам не удалось. Я безмерно рад тому важному факту, что с началом вторжения инопланетян Россия и США зарыли топоры холодной войны между собой. Именно совместные разработки боевых операций и многое другое позволили выдержать массированные удары пришельцев. Я, правда, безумно этому рад. И мне все равно; американец или русский свернет шею главарю пришельцев. Плевать. Главное, чтобы свернул! И вообще, это может сделать кто-то другой. Запросто. Как и в случае с мегаполисом сервов в Албании. Туда проникла австралийка. Одна! Без всякой поддержки внутри.

Сосредоточенные взгляды присутствующих устремились к Родимову в ожидании продолжения мысли. И он продолжил.

– Спрашиваете себя: к чему я поднял этот вопрос? А вот, к чему. Огромное количество качественно подготовленных агентов проваливали задания и сами «сгорали» на мелочах. Уверен, члены ТУБПС стараются учитывать каждую подобную мелочь. Во многом им удается. Отрадно…

– О чем именно идет речь, командор?

Вместо Родимова на вопрос офицера Совета ответил Удугов.

– Полковник, сэр, вы пишете в следующем документе, что пришельцы вводят особые правила в созданных городах. Людям запрещены физические контакты. Разговаривать можно группой, но даже приветствовать друг друга рукопожатием запрещено. Семейные пары проявляют чувства друг к другу только внутри жилищ. На рабочих местах, на улицах и в обществе «обнимашки» и поцелуи категорически запрещены. Запрещены любые электронные средства передачи, записи или воспроизведение информации. Музыкальные плейеры в том числе. Все развлечения, связанные с музыкой, только в развлекательных центрах. ТВ и радио строго официальные. Много чего еще. И повсюду охранные дроны, арки сканирования, камеры слежения и посты «миротворцев».

Довольный процитированной Удуговым выдержкой, полковник Совета заметно приободрился.

– Значит, – продолжил Руслан. – Вы уже поняли – крупномасштабная операция обречена на провал в зачатке! Проникновение в мегаполис сможет осуществить в лучшем случае небольшая группа особо тщательно подготовленных людей, лишенных связи между собой. Командор Родимов не зря акцентировал наше внимание на факте безуспешных попыток русских и американских агентов. Многократных попыток. И те, кому это не удалось, вовсе не были лузерами. Просто уровень введенной системы контроля пришельцев превосходит уровень наших возможностей ее преодоления. Теперь, мне так кажется, ребенку понятно: лучших кандидатов на выполнение операции, кроме «ведьм», не представляется.

Закончив вступление, Руслан встал. Повел дальнейшую речь стоя, будто наизусть читал заготовленный заранее текст с высокой трибуны на несанкционированном митинге.

– Мелочи! Неучтенные мелочи губили не только квалифицированных агентов. Они губили империи. Вот первый пример. В группе «Черные Ведьмы» все бойцы женского пола.

– И что? – в недоумении пожал плечами американец. – У нас давно половое равноправие. Сервам наверняка об этом известно. Они же нас тщательно изучали.

Станислав презрительно ухмыльнулся.

– У вас в Америке полов вообще нет. Вы же их отменили… хм! До чего только не додумались, говорить тошно.

И Руслана очередное бестактное вкрапление «своих пяти копеек» младшего конгрессмена никак не смутило. Наоборот. Удугов заговорил более твердым голосом.

– А то, что Албания – мусульманская страна, господин «бесполый». Простите, оскорблять вас я не желаю, просто не в курсе, какой пол вы выбрали при достижении… скольких там лет? Я чеченец. Мусульманин с рождения, как и все мои достойные предки. Женщины в мусульманском мире рассматриваются иначе, чем у христиан. В странах шариата вообще труба. Многое, что для вас естественно, на что вы бы не обратили внимания, в мусульманской стране невозможно. Например, такая незначительная деталька, как пройти между двух или нескольких говорящих мужчин. Их положено обойти, каким бы трудным, допустим, на рынке в базарный день, это не представлялось. Или стой и жди, пока мужчины не разойдутся. И вообще, женщина одна в общественном месте, без отца, мужа или хотя бы брата даже в базарный день? Никогда. И муж всегда впереди. Она не рядом. Только сзади, такова многовековая традиция… Мелочи, да?!

– Хвала Небесам, Албания не шариатская страна! – показушно перекрестился советник. – Мы рассматривали все эти варианты. У вас дальше по тексту прописано…

– А носы, цвет и длину волос ты тоже «дальше по тексту» учел? Ты видел лица «ведьм»? Они ж поголовные европейки! Мойра, так она вообще «шоколадка». Где ты в Албании негров нашел? Эмигрантов албанцы не принимают еще с того давнего времени, когда китайцы, на кого албанцы когда-то молились, бросили их. Оставили недостроенными объекты. Оставили и уехали. С тех пор любого иностранца-туриста в Албании возили на желтой машине, чтобы коренные граждане издалека видели именно то, что он – иностранец. Почему? Потому что в прежние времена в желтых закрытых каретах в этой стране возили лишь прокаженных. Не знал? Теперь знай. И что молчишь, умник Совета? Или подавился собственной непогрешимостью? Прикажешь девчонкам в срочном порядке пластические операции делать? Пигмент кожи тоже менять? Способ придумал? Деятель хренов! Заткнись и не вякай, пока тебя люди не спросят. Еще усмехается он! Червяк снюнявый.

Этот экспрессивный внушительный монолог прозвучал уже не из уст Руслана Удугова. От резкой смены тональности в ровной до того речи Родимова офицер-аналитик побагровел. Второй раз с момента прибытия на «Сэру-11» его решительно втоптали в грязь.

– Вы за это ответите, командор-майор. Никто не давал вам права оскорблять офицера…

– Тебе мало? – раздраженно прервал Станислав. – Могу в морду дать! Хочешь пожаловаться, так жалуйся, но не смерди. Иначе разговаривать с тем, кто готов сознательно отправить на верную смерть уникальных людей, я не могу, не хочу и не буду!

Глаза оскорбленного полковника налились закипевшей кровью, как у испанского быка на арене корриды.

– Вы унижаете заслуженного офицера Совета, командор-майор, но при этом забыли истину. Ваши ненаглядные «ведьмы» – отбросы общества. Приговоренные к смерти преступники. Убийцы и террористки. И если кто-то из них подыхает при выполнении задач, вообще позволяющих им еще жить, оплакивать потерю и горевать Человечество точно не собирается. Новых наштампуем. Конвейер работает круглосуточно. Так что не вам тыкать меня носом, как и взывать к совести. У вас самого рыльце в пушку.

Краткие мгновения тишины, произвольно повисшей в совещательной комнате адмирала, нарушил выразительный голос американского генерала.

– А ты порядочная мразь, полковник! Моя племянница, Мойра, тоже преступница? Она тоже «отброс общества»? – Джордж Слейтор сильно сжал кулаки. Настолько сильно, что суставы хрустнули. – Это чистейшая девушка. Умная, образованная, благопристойная и уважительная. Любящая семью и страну. Ты присутствовал на ее награждении, а теперь говоришь нам такое? Она тоже должна подохнуть по разработанному тобой плану? Может, и мне дать тебе в морду? Или сразу же пристрелить, плешивый койот?

Предупреждая импульсивный порыв генерала, Станислав со скрипом подвинул стул. Вернулся на место и сел. Вдруг усмехнулся. При этом посмотрел в глаза аналитику так, что у того отпало желание возражать.

– Он о Мойре забыл, Джордж. Это же «мелочь». Как начисто забыто и то, что все эти девушки давным-давно оплатили долги обществу хотя бы добытыми у врага сведениями, похищенными ресурсами, доставленными нам неизвестными технологиями и просто сохраненными жизнями.

Родимов снова поднялся. Склонился над широким столом и заговорил с неприкрытой угрозой в голосе.

– А еще он совершил грубейшую ошибку. Эта дрянь напомнила мне о том, что я сам побывал в шкуре тех, за кого «напланировали» в гребанном ТУБПС. И мои ребята из проекта «Посейдон» не были преступниками. За что их погубили такие вот умники? Я и тогда, пятнадцать лет назад, был «против» путешествия пассажирским лайнером. Слишком многие знали о переброске команды. Я говорил о возможной утечке. Меня не послушали. Мол, кто ты такой? Выполняй предписанное и молчи. Я промолчал, о чем всю жизнь сожалею. «Преторианцы» погибли впустую. Их угробили по причине неучтенных обстоятельств. А вместе с ними погибли сотни обычных туристов. Многие с маленькими детьми! Они тоже преступниками не были. Наоборот… Ты не видел, полковник, как они умирали. Я видел, потому что должен был умереть вместе с ними. Спас случай. Это так, между прочим… И кто за это ответил? Кого назвали убийцами? Сервов, конечно. Членов ТУБПС нельзя. Они не убийцы. Они попросту просчитались. Ошиблись, мать их! А еще вместе с пассажирами лайнера и «преторианцами» пустили коту под хвост сотни миллионов кредитов, потраченных на проект. Потраченных, разумеется, не из личных карманов долбанных аналитиков. Хотя никакими миллионами и миллиардами не измерить погубленных жизней.

Станислав опустил голову, чтобы подавить внезапно навернувшуюся слезу. Невероятным усилием воли заставил себя продолжать.

– После предоставления результатов расследования катастрофы я понял, что настоящие виновники гибели «Посейдона» не будут наказаны. Тогда я их сам наказал. Всех до единого. Повторения не хочу. Потому и говорю – операции, подобные готовящейся, ни один ТУБПС не спланирует. Помочь может. Не больше. Схема проникновения должна разрабатываться здесь! Возможно, с привлечением непосредственных исполнителей.

Предсказуемая реакция члена Совета Родимова не удивила. В отличие от него, американской делегации пришлось кое-что втолковать.

– Не нужно себя обманывать, господа. Если мои слова для кого-то неубедительные, проконсультируйтесь у мистера Картера. Девушки-«ведьмы» уникальны не только способностями. Это светлейшие головы, рождающие множество ярких идей. И они, зная свои возможности, сразу дают трезвую оценку этим идеям. Поверьте. Ваш сраный план, полковник, теперь я вообще читать не хочу. Он – говно. Думаю, наши американские друзья это уже поняли. И убийственное тому доказательство я приведу прямо сейчас.

Стас обошел длинный стол адмирала и остановился рядом с униженным и нешуточно перепуганным офицером Совета.

– Скажи, полковник, и не вздумай соврать. Сразу пойму. Разговора не будет. Получишь в морду, как я и обещал… Когда, как и кем проверялась информация о нахождении Аманды Ван Целлер именно в мегаполисе под Тираной? Кем и когда она продублирована? Только не говори мне, что данные, полученные от нас, это все, что есть у Совета!

Лицо аналитика сделалось белым, схожим по цвету со свежим снежком перед Рождеством. Полковник молчал.

– Так я и думал! – усмехнулся Станислав. – Вот оно, доказательство. Ни одного подтверждения у них нет. Честно – я в этом не сомневался. Кто, кроме той женщины, австралийки, той, кого в данный момент по молекулам собирают в лаборатории «ведьм», кто, скажите мне, еще хоть раз побывал внутри мегаполиса сервов и вернулся оттуда? Никто! Иначе бы и «ведьмы» не были вам нужны. Раз сами научились проникать «за пазуху» к «комиссарам» и к сервам, в чем же дело? А в том, что не научились! А еще в том, что Аманда могла к сегодняшнему дню умотать куда угодно! И какая же будет польза от операции? Такой операции? Все, господа. Вижу, вы сами поняли: предложенный нам план годен лишь в качестве туалетной бумаги. Это, черт бы меня побрал, не план, а посмертная эпитафия нашим элитным бойцам.

Грустные лица слушателей сделались вовсе угрюмыми. У некоторых членов затянувшегося совещания лбы покрылись испариной. Кто-то присоединился к адмиралу в уголке для курения. Кто-то молчаливо обдумывал сложившуюся скверную ситуацию.

С чашкой горячего кофе за стол вернулась молчаливая Марианна Шеффилд. Молодая тридцатипятилетняя англичанка с примесью ирландской крови впервые присутствовала на заседании такого масштаба. Именно по этой причине предпочитала воздерживаться. Теперь, когда страсти относительно улеглись, женщина задала единственный, но очень важный вопрос.

– Сэр, командор-майор, – сказала она. – Вы говорите, та австралийка, она была первой, кому удалось проникнуть внутрь охраняемой зоны пришельцев. Я видела часть добытых ей материалов. Малую часть. Только то, что положено мне по рангу. Признаться, хватило для нескольких бессонных ночей. Не суть. Вопрос мой заключается в следующем: раз кто-то сумел успешно преодолеть все многочисленные степени защиты врага, то получится и у «ведьм». При их опыте, способностях и соответствующей подготовке обязательно получится. Не сомневаюсь. Но! Австралийка. Отчаянная. Умница. Героиня и только. И все-таки попалась! Уйти не смогла. Как? Как и на чем она провалилась?

Накамура наконец закончил потягивать дымок из сигары. Встал, но до стола еще не дошел. На ходу громко поаплодировал.

– Браво, Марианна. Вот видите, господа! Стоило всем успокоиться, встряхнуться, и к нам вернулась способность конструктивного диалога. На этот вопрос отвечу я сам… Марианна, агент не ошиблась. Ее сознательно предала гражданская жительница. Взяла и сдала.

– Как!? – хором воскликнули несколько человек.

На сей раз пояснения последовали от Родимова. Куда более красочные и подробные пояснения.

– Вы уже знаете, господа, любая электроника в мегаполисах запрещена. В правом глазу женщины-агента был имплантирован крохотный объектив микрокамеры. В момент съемки внутренней обстановки приемного отделения Центра Генной Терапии пришельцев женщина переволновалась. Стресс от обнаруженного зрелища привел к сбою настройки резкости, и агент произвольно прихлопнула себя по виску. Этот нетипичный жест увидела пациентка. Да. Простая гражданская сука. Заподозрила что-то. Подошла к миротворцу и заложила агента. Потом стояла и смотрела, как серв попытался задержать подозреваемую. А когда наша агент убила его, многие из присутствующих гражданских подняли крик. Бросились в панике к патрулям за помощью.

Сообщение командора отозвалось ужасом и негодованием в сознании большинства членов собрания. Старший представитель американской делегации взялся за голову. Привычными движениями обеих рук пытался массировать себе виски.

– Как же так? Они что, все имплантированные? Или чертовая «Пятая Колонна»? Предают соотечественников? Предают собственный вид? Что же это за люди?

– Они не люди, – громко заявил Удугов. – Они давно перестали называться людьми. И давно не являются нашими собратьями.

Сказать нечего. Факты – упрямая вещь. И все же человеческое сострадание дает о себе знать даже у тех, кто привык ежедневно видеть трупы и кровь.

– Они просто слабые, – произнесла Марианна. – Устали от войны. От болезней и голода. От холода и отсутствия крыши над головой. Устали бояться за будущее. За судьбы своих детей.

– Бросьте, мэм! – почти официально оборвал ее командор. – Оставьте ваши малахольные пасквили. Откройте наконец для правды глаза. Слабые они? Не слабые. Просто рабы по натуре. Они ничего не умеют, кроме как выполнять определенную им работу. И ту из-под палки. При этом постоянно норовят схалтурить или украсть.

Станислав гневно сплюнул. На лице его дернулся мускул. Спорить и объяснять очевидные истины ему не хотелось. Все же тревожная обстановка требовала поставить все точки над «и».

– Нет! Я не прав, – собравшись с мыслями, продолжил Родимов. – Есть кое-что, что они все же умеют. Как никто умеют завидовать чужому достатку и благополучию. И плодятся как кролики. Перенасыщают планету. Бесполезные трутни. Присоски на теле у Человечества, способные лишь потреблять. Конечно, они «устали»! Попали в условия, когда для выживания нужно нечто большее, чем надираться в стельку и устраивать дебоши в засранных барах. Ну или собираться толпой и голосить о несносных условиях жизни, но при этом ничего дельного для изменения ситуации в лучшую сторону не предлагать, а только кричать как все плохо и требовать новых подачек. Заметьте, не зарабатывать, не производить или искать дополнительные способы добычи, а ждать: когда же им подадут! И к сервам они поперлись именно за подачками. На большее они не способны. Вот и испугались, что патриоты планеты лишат их «райского местечка», где ничего особенного и делать не нужно. Лишь выполнять навязанные захватчиками требования. И главное, не нужно ни о чем думать. Куда, например, периодически пропадают соседи? Почему вокруг не видно беременных баб? Куда делись малолетние дети? Тошно мне от таких разговоров. Не люди они, а ничтожества. Жалкие. Не достойные жить клопы. И уж тем более – не достойные гибели наших сподвижников.

Карие глаза полковника Шеффилд вспыхнули негодованием.

– Знаете, командор, с такой философией недолго дойти до фашизма.

– В жопу фашизм, Марианна. Те, кто предпочел остаться человеком, те не поползли за подачками к «комиссарам». Они создавали лагеря в отдаленных местах. Испытывали неудобства и острую нужду буквально во всем. Умирали от голода и болезней, но не сдавались. Они боролись и борются. Даже дети. Я видел. Видел своими глазами и даже разговаривал с одиннадцатилетним мальчишкой-албанцем, который с разряженным пульсатором в руках продолжал защищать взрослую женщину и еще семерых детей, в то время как «комиссары» уничтожали его родителей в горном лагере. И никто меня не переубедит. За таких сородичей я буду с огромным воодушевлением сражаться до последнего вздоха. А за тех, других… Тех мне не жаль. Случится, сам буду стрелять. Без малейшего колебания. Кстати, «Черные Ведьмы» давно получили подобный приказ. И они его выполнят, я вас уверяю. Пока еще не было случая, но он обязательно будет. Только вы не подумайте, что я наслаждаюсь мыслью о том, как бы побольше убить гражданских людей в мегаполисах сервов. Нет, я говорю лишь о том, что передо мной не стоит вопрос выбора, когда речь заходит о наших бойцах, о настоящих землянах и о таких вот «опарышах», будь у них хоть двадцать причин в оправдание тупого предательства…