Пленный заговорил только на третий день.

До этого он пил воду, ел размоченный хлеб и смотрел в одну точку: на обрывок верёвки, который Крис положил на край стола. Руки у пленного были связаны спереди. Так удобнее давать чашку и хуже для человека, который захочет резко ударить. Виг стоял у двери и держал ладонь на рукояти ножа, но не давил видом. Давить было незачем. Человек и так был на пределе.

За стенкой стучали по колесу правой пушки. После боя его сняли, вычистили грязь из ступицы, заново подогнали клин. Старый заряжающий приходил дважды, ругался на всех, кто трогал лафет не так, и уходил, прижимая распухшие пальцы к груди. Живой. Злой. Это считалось хорошим исходом.

Крис присел напротив пленного.

– Имя.

Пленный облизнул губы. На нижней треснула кожа.

– Нель.

– Из Тарена?

– Из Валлена.

Виг чуть повернул голову. Крис не изменился лицом.

– Кто резал метки?

Нель посмотрел на верёвку. Плоская костяная пластинка лежала рядом, вытертая от грязи. Две насечки по краю, одна короче другой. Не украшение. Рабочий знак, чтобы в темноте пальцем понять, какой конец куда вести.

– Мастер, – сказал пленный.

– Имя.

– У нас его не называют.

Крис поднял его левую руку, повернул ладонью вверх. Пальцы узкие, ногти забиты серой грязью и чем-то чёрным, похожим на варёную смолу. На коже у большого пальца тонкий порез. Не от меча. От ножа для мелкой работы.

– Ты не солдат.

– Уже солдат.

– Кем был до этого?

Нель не ответил.

Я стоял у стола и держал правую руку на перевязи. Плечо ныло так, что хотелось снять ремень и бросить его в грязь. Сольд осмотрел пленного утром и сказал коротко: дара на у него нет, клятвенного узла тоже. Обычный человек. Обычный страх.

– Ему сказали, что мы режем пленных? – спросил я.

Крис пожал плечом.

– Ему сказали достаточно.

Нель поднял глаза.

– Вы стреляете дальше мага. Пушки у вас с взрывающимися горшками. У вас люди без оружия носят порох. Вы всех учите.

– Кто сказал?

– Все говорят.

– Все не знают про горшки, – сказал Виг.

Пленный замолчал. Вот тут он ошибся. Не на имени мастера, не на Валлене. На горшках.

Крис взял костяную метку двумя пальцами.

– Это кто дал?

– Мастер.

– Где?

– На той стороне.

– В лагере?

Нель закрыл рот.

Дальше на него можно было надавить. Крис умел. Грейв запретил бить, и Крис не стал спорить. Он просто убрал верёвку в промасленный мешочек, поднялся и вышел. Виг вывел пленного следом, к караулу.

У карты ждали Грейв и Вейн. Дождь прекратился, но в палатке всё равно пахло мокрым сукном и железом. На доске уже была нарисована новая линия: обоз, правый спуск, батарея. Грейв смотрел на неё так, будто хотел стереть ножом.

– Валлен, – сказал Крис. – Не таренский солдат. Работал руками. Знает про горшки.

Вейн перестал писать.

– Про горшки?

– Сказал сам.

Грейв медленно выдохнул через нос.

– После боя у правого спуска никто за реку не уходил.

– Слухи идут быстрее телег, – сказал я.

– Не так быстро, – сказал Вейн.

Он был прав. Пленный мог слышать о горшках от тех, кто видел бой вчера. Но он знал что он взрывается и что им стреляют из пушек. Значит, кто-то на той стороне успел понять не просто предмет, но и как он работает.

К полудню пришёл гонец из ближнего коронного склада. Бока у лошади дрожали, на сапогах засохла глина с дороги. Пакет был не от Теодора. Печать Велля, поверх неё узкая полоса воска Крейн.

Грейв сломал печать сам. Прочитал первую страницу, потом вторую. Лицо у него не изменилось, только пальцы сжали край бумаги.

– Читайте вслух, – сказал я.

– Дайн потребовал временно опечатать колпачковую при Оружейном дворе, – сказал Грейв. – До проверки безопасности. Основание: смерть рабочего, ранение двух, слух о новом разрывном заряде и сведения о повреждении батареи на западном фронте.

Вейн тихо выругался.

– Сведения уже там?

Грейв бросил лист на стол.

– Там не сведения. Там грязь, замешанная с правдой. Пишут, что полевая батарея едва не погибла при применении опытного заряда. Пишут, что Арморн ди Валье расходует гремучую ртуть без ведома короля. Пишут, что Гильдия обязана остановить источник угрозы до решения Совета.

Я взял лист левой рукой. Почерк был канцелярский, ровный, с длинными хвостами у букв. Не письмо Дайна, конечно. Писарь. Но фразы были его.

– Что сделал Велль?

– Не дал зайти в пороховой погреб, – сказал Грейв. – Гесс запер пушечное крыло. Хорст и человек Крейн выведены из колпачковой до отдельного решения. Работу не забрали. Остановили.

Хуже, чем пожар. Пожар хотя бы видно.

Вейн уже доставал чистую дощечку.

– Нужен отчёт.

– Нужен приказ, – сказал Грейв. – Мой.

Он сел, подтянул к себе чернила. Писать маршал не любил. Это было видно по тому, как он держал перо, будто короткий нож. Вейн протянул руку, но Грейв мотнул головой.

– Сам напишу. Вы потом перепишете чисто.

Перо скребло грубо. Капля чернил упала на край карты.

– Первое, – сказал он, не поднимая головы. – Батарея повреждена действием противника, а не опытным зарядом. Второе. Пороховой горшок применялся по моему разрешению батарейным начальником. Третье. В бою у правого спуска заряд не применялся. Пушка села в промоину после магического толчка по грунту.

Вейн записывал рядом, уже ровно.

– Расход колпачков? – спросил он.

– Два, – сказал Грит.

Я не видел, когда он подошёл. Он держал коробку под плащом, как вчера.

– Один Раста. Один Брена. По верёвке. Не по магу.

– Пишите, – сказал Грейв. – По верёвочной тяге щита. Цель оправдана.

Крис положил на стол промасленный мешочек с меткой.

– И это приложить описанием. Саму кость не отдавать.

– Почему? – спросил Вейн.

– Потому что она уйдёт в стол и не вернётся. А нам ещё сравнивать.

Грейв кивнул.

Я стоял и чувствовал, как боль в плече пульсирует вместе с сердцем. Дайн бил не по фронту. Он бил по снабжению. По колпачкам.

– Я еду в столицу, – сказал я.

– Нет, – ответил Грейв.

Сказал сразу. Даже не посмотрел.

– Это мой двор.

– Это моё поле. Пока Тарен стоит за рекой, вы отсюда не уедете из-за бумажной крысы.

Вейн поднял глаза, но промолчал.

Грейв ткнул пером в лист.

– Вы напишете техническую часть. Что такое колпачковая. Почему её остановка бьёт по фронту. Что случилось с батареей. Коротко. Без гордости. Без обиды. Я подпишу приказ: работы возобновить под коронной охраной, до королевского решения. Веллю хватит, чтобы держать производство.

– А Дайну?

– Дайну не должно хватить.

Это было всё, что маршал мог дать с поля. И этого могло хватить на два дня. Может, на один.

К вечеру ушли два гонца. Один по коронной дороге к складу и дальше к столице. Второй через резервный пост, с копией для Крейн. Пакеты завернули в вощёную ткань, сверху поставили печать Грейва и мою, маленькую, баронскую. Вейн добавил перечень: два капсюля, один раненый старый заряжающий, один пленный, один трофейный знак, пушка в строю.

Грит стоял рядом и считал не вслух. Раст проверял ремень на своём стволе. Брен молча чистил замок, хотя выстрел был чистый.

На той стороне реки не двигались щиты. Камыши лежали мокрые, прибитые дождём.

Я посмотрел на дорогу, где исчезли гонцы. Потом на батарею. Правое колесо держал новый клин.

– Завтра они попробуют ещё раз? – спросил Вейн.

– Они уже попробовали, – сказал Грейв.

Он сложил карту и придавил её ножом.

– Просто второй удар был не в том месте.