Мы выехали до рассвета.

Март вывел мулов из соседнего двора, пока на Суконной улице горел только один фонарь. Виг забросил чехол с ружьём под рогожу, лёг рядом и натянул край на себя. Я сел на козлы. Плащ, камзол, сапоги с потёртыми подошвами. Обычный человек на обычной подводе.

Вдова Хинт не вышла. Март заплатил ей вчера вечером и сказал: «Рано уедем, по делу». Она кивнула и не спросила, по какому. Дверь была закрыта, ставни тоже. Рыжий кот сидел на крыльце и смотрел, как мулы трогают.

Суконная улица. Портняжный переулок. Площадь. Рынок ещё спал: пустые лотки, закрытые навесы. У фонтана лежала собака. Мы проехали мимо, и она подняла голову, но не встала.

Март правил молча. На козлах рядом со мной он выглядел тем, кем и был по легенде: торговец, возвращающийся домой после неудачной ярмарки. Пустые тюки на подводе. Бочонок с солёной рыбой. Мешки с крупой и репой. Ничего, за чем стоило следить.

У южных ворот стояли двое стражников. Один зевал. Второй подошёл, посмотрел на подводу, потрогал рогожу.

– Что везёте?

– Крупу, рыбу, полотно. Обратно в Серую Броду.

Стражник наклонился, заглянул под край рогожи. Виг лежал за бочонком, прижав ружьё в чехле к бедру. Стражник увидел тюки и мешки. Запах солёной рыбы ударил ему в лицо. Он отступил.

– Проезжайте.

Мы проехали. Ворота остались позади. Дорога потянулась мимо пригородных садов, мимо колодца с каменной оградой, мимо двухэтажного дома с голубятней на крыше. Небо на востоке розовело. Птицы начали щебетать.

Через полчаса Виг выбрался из-под рогожи, пересел на край подводы и вытянул ноги. Потёр шею. Посмотрел назад, на дорогу за нами. Пусто. Ни всадников, ни пеших.

– Чисто, – сказал он.

Март кивнул. Щёлкнул вожжами. Мулы прибавили шаг.

Первый день прошёл ровно.

Тракт шёл на юго-запад, через поля, перелески, мимо деревень. Людей было мало: утро субботы, крестьяне ещё не выгоняли скот. Мы обогнали две подводы с сеном и одного верхового в плаще стражника. Никто не остановил, не спросил, не посмотрел дольше секунды.

К полудню стало тепло. Я снял плащ и положил на колени. Март достал из мешка хлеб и сыр, разломил, передал мне. Мы ели на ходу. Виг жевал сзади, свесив ноги с подводы.

– Март. До обходной дороги сколько?

– Три с половиной дня, если не спешить. Мулы те же, что тянули подводу сюда. Они знают тракт. Перед Серой Бродой свернём, как в прошлый раз.

– Через Серую Броду не пойдём?

– Нет. Я заеду в город один, заберу Криса, если он готов, и вернусь к развилке. Вы с Вигом подождёте у просёлка. Как на пути сюда, только в другую сторону.

Я кивнул. Крис в Серой Броде собирал показания по Росту и валленскому следу. Если он закончил, его стоит забрать. Если нет, оставим Олса и Эртана при нём, как было, и пойдём дальше.

– Что у Криса нового?

– Последнее, что я знаю, к среде прошлой недели. Крис оформлял показания трактирщика по Гальту. Два свидетеля подтвердили, что мастерская в Валлене закрыта. Третий видел людей, похожих на наёмников, на рынке, но не связал с Ростом. Крис говорил, что ему нужна ещё неделя, чтобы собрать что-нибудь, что можно предъявить в канцелярии. Может, уже собрал.

– Хорошо. Узнаем на месте.

Дорога шла мимо длинного каменного забора, за которым стояли яблони. Через дырку в заборе выглянул мальчишка, посмотрел на подводу и спрятался. Пахло нагретым камнем и травой.

Я думал о записке, которую отправил Олафу вчера вечером. Три дня до Валье от точки отправки, если мальчишка идёт пешим или передаёт через промежуточного. Олаф получит её примерно во вторник. К тому времени я буду на полпути. Значит, мои инструкции про Серта и серу дойдут раньше, чем я сам.

Если Зир встал к среде, он уже у печи. Если нет, Серт плавит один вторую неделю. Вторую. Серт крепкий и знает бронзу, но тигельная сталь другая. Без дара Зира тигль не набирает нужную температуру за разумное время. Серт компенсирует углём и двойным поддувом, но это медленнее и грязнее. Слиток получается, но с примесями, которые я чувствую пальцами при впайке. Значит, когда вернусь, первое дело после проверки ворот и шахты: посмотреть последние слитки и решить, годятся они для стволов или нужно переплавлять.

Виг за спиной вытащил из чехла ружьё, положил на колени и протирал тряпкой. Привычка. Он чистил оружие каждый вечер в Аркенбурге и каждое утро тоже, хотя ни разу не стрелял.

На второй день мы встретили дождь.

Он налетел к полудню, резкий, косой, холодный. Мулы опустили головы и пошли медленнее. Март натянул капюшон. Я сидел на козлах и промок за десять минут. Вода текла по лицу, затекала за воротник.

Виг накрыл подводу рогожей и залез под неё. Ружьё он обернул отдельно, в промасленную тряпку. Даже под дождём, даже на тряской подводе он думал о замке, о кремне, о том, что влага может сесть на огниво.

Мы остановились под старым дубом у обочины. Март привязал мулов, вытащил из-под подводы сухой мешок с едой. Хлеб, рыба, репа. Ели стоя, прижавшись к стволу. Дождь стучал по листьям.

– Барон, – сказал Март, жуя. – По тракту за нами никого. Я смотрю с утра. Ни верховых, ни пеших, которые шли бы в нашем ритме. Если слежка была, мы от неё ушли.

Я не ответил сразу. В Аркенбурге я не был уверен, что слежка была. Три человека на Монетной за неделю. Ни один не появился дважды. Если Дайн следил за каналом Ара, он видел мальчишку с записками и торговца, который иногда заходил в «Речную корону». Он мог не видеть меня вообще. Мог видеть и потерять, когда я уехал.

Важнее другое. Документ в канцелярии. Печать ставят без меня. Когда она встанет, стандарт станет нормой. Любой ствол, собранный без маркировки, без приёмки, без лицензии, станет нарушением. Это не значит, что Гальт перестанет лить в Каррене. Это значит, что если он отольёт и кто-нибудь покажет этот ствол Дайну, Дайн больше не сможет сказать: «Технология вне контроля». Он будет вынужден сказать: «Этот ствол изготовлен в нарушение коронного стандарта». А это уже не аргумент против Валье. Это аргумент против Гальта.

Дождь не утихал. Март развернул карту, прикрыл рукой от воды.

– Если дождь не кончится к вечеру, заночуем у постоялого двора за мостом. Там хозяин берёт полмонеты за навес и не спрашивает имён.

– Хорошо.

Мы двинулись дальше. Колёса вязли в грязи. Мулы тянули тяжелее. Дорога пошла вниз, к ручью с деревянным мостом. За мостом стоял двор с навесом и коновязью. Хозяин вышел, посмотрел на подводу, на мулов, на нас.

– Ночлег?

– Навес, – сказал Март. – На одну ночь.

– Полмонеты. Воды из колодца, сено для мулов.

Март заплатил. Мы загнали подводу под навес. Виг развесил рогожу для просушки. Я сел на чурбак у стены и вытянул ноги. Сапоги были мокрые насквозь.

Хозяин принёс горячей каши в глиняной миске. Густой, с салом. Я ел и чувствовал, как тепло возвращается в руки. Виг ел молча, быстро. Март разговорился с хозяином про цены на овёс и дождь, который, по словам хозяина, будет идти ещё два дня.

Хозяин ошибся. К утру дождь прекратился.

На третий день мы прошли больше, чем рассчитывали.

Дорога подсохла, мулы шли бодрее. К полудню тракт выпрямился и пошёл через открытое поле. Справа тянулся лес, слева, далеко, виднелись холмы. Воздух был свежий после дождя, и пахло мокрой землёй.

Март молчал. Когда он молчал целый час подряд, значит, думал о деле, а не отдыхал. Я не мешал.

К вечеру он заговорил.

– Барон. Завтра развилка. Серая Брода направо, просёлок к Валье налево. Я заеду в город утром. Криса заберу, если готов. Олса и Эртана не трону: они при складе и при местной сети. Без них Серая Брода слепая.

– Согласен.

– От Криса нужны показания. Если он собрал что-то, что можно переслать Ренарду или напрямую в канцелярию через коронный пост, это нужно отправить до возвращения. Бумага в канцелярии быстрее, чем человек на дороге.

– Хорошо. Ещё что?

Март помолчал. Потрогал вожжи.

– Сера. Кессель обещал ещё два мешка к концу недели. Если они готовы, я заберу их на подводу и отвезу до Валье сам. Если нет, Олс примет позже и передаст через Кленовую балку.

Два мешка. Плюс три, которые уже должны быть на складе. Пять мешков серы. Хватит на три, может четыре учебные недели по половинному расходу. Не много. Но лучше, чем сухие занятия, от которых Тим теряет людей.

Я кивнул.

– Забери, если готовы. И спроси Кесселя, когда следующая партия. Нам нужен ритм, не разовые мешки.

– Спрошу.

Виг сзади сел и посмотрел на дорогу позади нас.

– Чисто, – сказал он. То же, что говорил каждые два часа с момента выезда.

Мы заночевали под открытым небом, у обочины, за кустами ежевики. Март разложил одеяла на подводе. Виг лёг под подводой с ружьём. Я лежал на тюках и смотрел на звёзды. Их было много, и ни одну из них я не узнавал. Три года здесь, и я по-прежнему не знаю названий.

Спать на тюках неудобно. Под лопаткой мешок с крупой, под коленом верёвка. Но после девяти ночей на кровати вдовы Хинт даже это было нормально. Тело привыкло к тому, что ничего не удобно. Голова привыкла к тому, что покой не значит безопасность.

На четвёртый день, к полудню, мы дошли до развилки.

Тракт уходил направо, к Серой Броде. Просёлок налево, через поле, мимо заброшенной мельницы, к обходной дороге на Валье. Всё как на пути сюда, только в другом порядке.

Март остановил мулов.

– Я в город. Два часа, может три. Жду вас на этом месте. Если не вернусь к закату, езжайте до мельницы и ждите там.

Он спрыгнул с козлов, поправил плащ, проверил кошель на поясе. Пешком до Серой Броды отсюда меньше часа.

– Март. Будь осторожен.

Он посмотрел на меня. Чуть наклонил голову. Ушёл по тракту, не оборачиваясь.

Мы с Вигом отогнали подводу на просёлок, за первый поворот, где с тракта не видно. Виг привязал мулов к дереву и сел рядом с ружьём на коленях. Я ходил вдоль подводы, разминая ноги. Четыре дня на козлах, и колени уже не хотели сгибаться.

Солнце стояло высоко. Пахло полынью и пылью. Где-то далеко кричала птица. Мулы стояли, опустив головы, и не двигались.

Я сел на камень у обочины. Достал из кармана записки. Пять листков, мятые, потёртые на сгибах. Перечитывать их не было смысла, я знал каждое слово. Но я всё равно развернул последнюю, от Олафа.

«Бурт закончил девятый, начал десятый. Зир заболел в воскресенье. Лор просит серы».

Олаф писал это в понедельник. Сегодня среда. Девять дней прошло. За девять дней Зир мог встать, мог не встать. Бурт мог закончить десятый ствол. Лор мог получить серу и возобновить стрельбы. Или не мог.

Я не знал. И не узнаю, пока не доеду.

Виг поднял голову.

– Барон. Всадник на тракте. Один. Едет в сторону Серой Броды.

Я посмотрел. С тракта, за деревьями, был виден силуэт: лошадь, человек, плащ. Он проехал мимо развилки, не повернув головы. Обычный путник.

Мы ждали.

Март вернулся через два с половиной часа. Не один.

С ним шёл Крис. Я узнал его по походке раньше, чем увидел лицо: ровный, чуть раскачивающийся шаг бывшего наёмника, который привык к длинным переходам.

Крис был загорелый, осунувшийся. Под глазами тёмные круги. Плащ запылён. На поясе нож и кожаная сумка.

– Барон, – сказал он. Коротко, без поклона.

– Крис. Что привёз?

– Показания. Семь листов. Трактирщик по Гальту, два свидетеля по мастерской в Валлене, один мужчина, который видел людей Роста на рынке и запомнил лицо старшего. Всё записано, подписано, где возможно. Ренарду можно передать хоть завтра.

– Хорошо. Что ещё?

Крис посмотрел на Марта. Март кивнул.

– Барон. Новое. Вчера ко мне пришёл человек из Валлена. Не тот, которого я искал. Другой. Старый кожевник, который держит лавку напротив бывшей мастерской Гальта. Он сказал, что два дня назад к мастерской приходили двое. Не те, что были раньше. Другие. Моложе. Один спрашивал соседей, не осталось ли у Гальта инструмента. Второй осматривал здание.

Я замер.

– Осматривал здание?

– Да. Заглядывал внутрь через окно. Обошёл вокруг. Потрогал дверь. Она заперта, но он проверял.

– Кожевник описал их?

– Один среднего роста, в тёмном плаще. Второй худой, высокий, в сапогах не по размеру. Ни нашивок, ни знаков. Говорили между собой тихо. Кожевник не расслышал. Они ушли к трактиру и больше не появились.

Я подумал. Двое у мастерской Гальта. Не люди Роста: те приходили раньше и спрашивали открыто. Эти осматривали здание, как покупатели. Или как люди, которым нужно помещение.

– Крис. Это может быть кто угодно. Покупатель, должник, арендатор.

– Может. Но кожевник сказал одну вещь. Тот, который осматривал здание, нашёл на земле у задней стены какой-то обломок. Поднял, повертел в руках. Потом убрал в карман. Кожевник не знает, что это было. Но Гальт лил бронзу, барон. Если на земле за мастерской лежал обломок литья, человек, который его поднял, знает, что искать.

Март стоял молча. Он уже слышал это и уже посчитал.

– Барон, – сказал Март. – Мастерская Гальта стоит пустая. Люди Роста уже приходили. Теперь приходят другие. Если кто-то решит арендовать или купить это место и запустить литьё прямо в Валлене, мы получим копии не из Каррена, где далеко и неудобно, а из Валлена, где рядом тракт и рядом мы.

Я сел на козлы. Потёр лоб.

Стандарт подписан. Печать ставят без меня. Через неделю любой ствол без маркировки станет нарушением. Но стандарт работает, если его кто-то проверяет. Кто проверит мастерскую в Валлене? Городская стража? Гильдейский смотритель? Коронный инспектор?

– Крис. Кожевник надёжный?

– Не знаю. Старый, осторожный. Пришёл сам. Денег не просил. Говорит, что не хочет, чтобы рядом с его лавкой снова что-нибудь взрывалось.

– Хорошо. Запиши его показания, как остальные. Если эти двое вернутся, пусть кожевник запомнит лица и запишет день. Олсу и Эртану скажи: смотреть, но не трогать. Если в мастерской Гальта начнётся работа, я хочу узнать раньше, чем они отольют первый ствол.

Крис кивнул.

Март уже грузил на подводу два мешка. Я посмотрел.

– Сера?

– Сера. Кессель приготовил вчера. Олс передал утром. Два мешка, как обещал. Кессель сказал: через десять дней будет ещё один, если поставщик не подведёт.

Один мешок через десять дней. Медленно. Но лучше, чем ничего.

Крис забрался на подводу. Виг подвинулся. Март сел на козлы рядом со мной и тронул мулов.

Просёлок. Заброшенная мельница. Поле. Обходная дорога, которая уходила на восток, минуя Серую Броду. До Валье день, может полтора. Зависит от грязи и от того, сколько мулы вытянут с дополнительным грузом.

Я не оборачивался. Впереди лежала дорога, которую я уже проходил. Знакомые колеи, знакомый лес, знакомый запах мокрой земли и полыни.

Через день я увижу ворота Валье. Башню. Олафа у входа.

И узнаю всё, что не мог узнать из записок.