Спустя неделю после тихой, но безжалостной смены власти Пепельная Гавань преобразилась. Со стен цитадели исчезли ненавистные багровые штандарты с пикирующим вороном. Теперь над черным базальтом крепости тяжело, с влажным хлопком реяли темно-синие знамена, увенчанные скрещенными ледяными шипами. Возрожденный Род Мразко пустил глубокие корни в океанский камень.

Вечер опустился на остров душным бархатом. Внизу, на пристанях, мерно гудели патрули, а из арсенала доносился глухой лязг — выкупленные ветераны с маниакальным усердием чистили замки тяжелых береговых орудий, вбивая железную дисциплину во вчерашних мародеров.

Ильяс сидел на широком открытом балконе капитанских покоев, нависающем над бухтой. Тяжелый синий камзол был небрежно расстегнут, обнажая тонкую льняную рубашку. Опальный лорд, чудом избежавший смерти в пасти Левиафана, теперь по праву наслаждался активами высшей аристократии.

В правой руке чародей держал пузатый хрустальный бокал. Внутри плескался превосходный столетний ром из личных подвалов Патриарха Воронцовых.

Адепт не просто пил. Он филигранно оттачивал микроконтроль своего Источника. Невидимая струйка первородной стужи скользила сквозь стекло, и прямо на глазах, внутри янтарной жидкости, из влаги распускалась идеальная, кристально чистая роза. Ледяные лепестки были настолько тонкими и острыми, что могли бы разрезать шелк, но они не таяли в крепком алкоголе.

Ильяс сделал неспешный глоток, прикрыв глаза от обжигающего удовольствия. Истинный аристократ должен уметь изящно потреблять плоды своих триумфов.

Внезапно свежий бриз с океана стих. Воздух на балконе стал вязким и тяжелым. В нос ударил густой, удушливый запах раскаленной меди, пролитой крови и дорогого трубочного табака. Тени в углах каменной ниши вздрогнули, сливаясь в плотный, извивающийся клубок тьмы.

— Столетний ром, шелковые простыни и личная гвардия, — бархатный, глубокий голос Малика Дэ Сада сочился ядовитой, тягучей иронией. — Неужели мой козырной туз решил, что партия уже сыграна? Боюсь, ты слишком рано размяк на чужих перинах, князь.

Ильяс не вздрогнул. Его пульс остался ровным, а Аура даже не шелохнулась. Он небрежно крутанул бокал, любуясь игрой света на гранях ледяной розы.

— Ваш опыт работы со смертными делает вас излишне пессимистичным, Малик, — ледяным тоном отозвался Мразко, не оборачиваясь к сгустку мрака. — Вы путаете расслабленность с клановым достоинством. Истинный хищник не обязан спать на голых камнях, чтобы доказывать свою силу.

Из угла раздался тихий, отдающий пеплом смешок, от которого волоски на руках невольно вставали дыбом.

— Твои враги не будут ждать, пока ты допьешь свой изысканный нектар. Клан Воронцовых — это не стайка портовых мародеров. Они стирают с лица земли целые архипелаги. Я ставил на убийцу, а не на придворного флориста.

— Именно поэтому я здесь, — отрезал чародей, и в его голосе лязгнула сталь. — Эта крепость — не логово для спячки. Это железобетонный плацдарм. Я восстанавливаю резервы и выстраиваю клановую логистику. А ром… ром просто помогает скоротать время перед большой охотой на Великие Рода.

С этими словами беглый дворянин одним глотком осушил бокал. Идеальная ледяная роза со звонким хрустом рассыпалась в пыль, как только покинула янтарную влагу, мгновенно испарившись в теплом вечернем воздухе.

Тьма на балконе одобрительно пульсировала. Владыка Инферно затих, предвкушая грядущее кровопролитие, и запах серы начал медленно рассеиваться.

Отдых закончился. Тяжелая дубовая дверь позади скрипнула, и на балкон, опираясь на трость, тяжело вышел старый штурман Гордей.

— Ваше сиятельство, — хрипло произнес ветеран, почтительно склонив голову. — Вы приказывали провести полную ревизию нижних ярусов. Мы вскрыли затопленные казематы.

— И что вы там обнаружили, штурман? — сухо поинтересовался лорд, поднимаясь из кресла.

— Кое-что получше золота, господин. Инструменты, которые Воронцовы использовали для тяжелой подводной добычи. Особые рабы из стертых Домов, закованные в подавляющие артефакты. Мои люди боятся спускаться к ним.

Ильяс хищно усмехнулся. Для полного контроля над акваторией и перехвата торговых путей обычных людей было недостаточно. Роду Мразко требовались по-настоящему экзотические цепные псы, и, кажется, бывшие хозяева крепости любезно оставили их в подвалах.

— Веди, — бросил чародей, поправляя пояс с тяжелой саблей.

Спуск в нижние ярусы Пепельной Гавани напоминал погружение в сырую, холодную глотку чудовища. Чем глубже Ильяс и опирающийся на трость Гордей уходили по винтовой лестнице, вырубленной прямо в базальтовом монолите, тем сильнее пахло тухлыми водорослями, солью и безысходностью. Редкие факелы на стенах чадили, с трудом разгоняя плотный, липкий мрак.

Они вышли к тяжелой железной решетке, перегораживающей просторный затопленный каземат. Вода здесь доходила почти до колен, лениво покачиваясь и ударяясь о позеленевшие от сырости каменные стены. Двое артиллеристов из нового гарнизона стояли у входа, нервно сжимая артефактные мушкеты и напряженно вглядываясь в черную воду.

— Они там, ваше сиятельство, — доложил один из стражников, почтительно отступая в сторону. — Забились в дальний угол. Рвут цепи так, что камни крошатся.

Ильяс небрежным пассом руки погасил ближайший факел. Обычный свет здесь только мешал. Аура Адепта вспыхнула, окутывая фигуру мага плотным бледно-голубым свечением и мгновенно вымораживая промозглую сырость подземелья.

В дальнем конце каземата зашевелились две массивные тени. Раздался тяжелый лязг каленого железа.

Мразко шагнул прямо в воду. Под подошвами его высоких кованых сапог жидкость послушно кристаллизовалась, образуя прочную ледяную тропу и не позволяя соленой грязи коснуться синего бархата камзола.

Когда глаза привыкли к полумраку, лорд смог разглядеть своих потенциальных вассалов. Зрелище было впечатляющим.

К каменной стене цепями толщиной с якорный канат был прикован Глубинный орк — представитель вырезанного Империей нелюдского Дома. Двухметровая, лишенная волосяного покрова гора мышц, покрытая уродливыми шрамами, острыми наростами кораллов и чешуйчатой, серой кожей. На его шее зловеще пульсировал багровыми рунами широкий артефактный ошейник, подавляющий природную регенерацию и выжигающий волю.

Рядом, наполовину скрытая в черной воде, замерла Сирена — хладнокровный маг Воды с переливающейся сапфировой чешуей на скулах и предплечьях. Ее запястья и горло были намертво стянуты такими же огненными кандалами. Изувеченные, доведенные до скотского состояния Воронцовыми, нелюди смотрели на Ильяса с первобытной, концентрированной ненавистью затравленных зверей. Их использовали как живые буры для глубоководной добычи арканиума, не считаясь с потерями.

Орк глухо зарычал, рванувшись вперед так, что цепи зазвенели набатом. Огненный ошейник тут же раскалился добела, впиваясь в плоть, но гигант даже не зажмурился. Сирена угрожающе зашипела, обнажив тонкие, как иглы, зубы.

Великий комбинатор не стал читать лекций о гуманизме или обещать милосердие. Эти существа понимали лишь один закон.

Ильяс остановился в трех шагах от нелюдей. Его взгляд стал мертвым и тяжелым, как айсберг. Он обрушил на узников свою Ауру, не сдерживаясь. Температура в каземате рухнула ниже нулевой отметки. Вода мгновенно промерзла до самого дна, намертво заковав ноги орка и хвост Сирены в монолитный панцирь.

Нелюди зарычали, пытаясь вырваться, но первородная стужа Адепта была абсолютной. Она давила на их сознание, демонстрируя тотальное, сокрушающее превосходство.

Ильяс изящным, плавным движением извлек из ножен фамильную саблю и шагнул вплотную к орку. Глубинный напрягся, ожидая смертельного удара.

Но Мразко лишь коснулся тяжелой стальной гардой раскаленного артефактного ошейника на шее монстра. Конфликт стихий длился долю секунды. Концентрированный, хирургически точный импульс абсолютного нуля из Источника Ильяса ударил в багровый металл. Разогретая бронза, впитав чудовищный мороз, издала высокий звенящий звук и мгновенно стала хрупкой, как дешевое стекло.

Короткое, небрежное движение кисти — и подавляющий артефакт разлетелся в пыль, осыпавшись ледяной крошкой. Следом та же участь постигла кандалы Сирены.

Нелюди ошарашенно замерли, чувствуя, как к ним возвращается их собственная магия. Изматывающая боль, годами выжигавшая их плоть, исчезла без следа.

Ильяс плавно убрал клинок в ножны.

— Вы были рабами у Огня, — ледяным тоном, пронизывающим до самых костей, произнес лорд. — Вы гнили здесь, добывая арканиум для тех, кто истребил ваши Дома. Их больше нет на этом острове. Я забрал его. И теперь я предлагаю вам сделку.

Мразко выдержал жесткую паузу, позволяя своим словам впитаться в их ожесточенное сознание.

— Вы станете клинками моего Льда. Я даю вам железную дисциплину, защиту моего Рода и возможность топить корабли тех, кто заковал вас в эти цепи, — отчеканил чародей. — Либо вы можете прямо сейчас попытаться напасть на меня. Выбор за вами.

Орк шумно втянул ледяной воздух. В его мутных желтых глазах не было благодарности — только уважение к подавляющей мощи и звериная жажда мести, которую пообещал этот холодный аристократ. Сирена медленно, грациозно поднялась из промерзшей воды, сверкнув сапфировой чешуей, и опустилась на одно колено прямо на скользкий лед.

Глубинный, тяжело лязгнув разорванными цепями, повторил ее жест, прижав огромный кулак к груди. Клыки орка блеснули в полумраке. В следующее мгновение он без колебаний провел острым когтем по своей ладони, роняя густую темную кровь на морозный узор. Сирена прокусила запястье, смешав свою голубоватую кровь с орочьей.

— Наша вода — твой лед, сюзерен, — глухо, словно перемалывая камни, пророкотал орк.

Клятва на крови была принята. Ильяс скупо кивнул. Теперь в его распоряжении находились не просто матросы, а идеальные, смертоносные диверсанты для перехвата клановых конвоев. Настало время нанести Воронцовым удар по самому больному — по их логистике и казне.

Сидеть за толстыми базальтовыми стенами цитадели и любоваться захваченными активами было ниже достоинства Ильяса. В Пепельной Гавани он заложил надежный фундамент, но настоящий вес в Империи определялся способностью перерезать финансовые артерии врагов. Клан Воронцовых гордился своей морской монополией, и именно ее следовало разрушить.

Спустя три дня после вербовки нелюдей тяжелый фрегат «Абсолютный Ноль» скользил сквозь густой, неестественный туман в сотне миль от Багрового Атолла. Это была не обычная океанская мгла — Ильяс лично питал плотную ледяную дымку из своего Источника, скрывая хищный черный силуэт корабля.

Впереди, мерно покачиваясь на волнах, вырисовывались очертания пузатого купеческого галеона, под завязку груженного сырым арканиумом. Корабль шел под вымпелом Воронцовых и охранялся небольшим отрядом клановых наемников, уверенных в безопасности глубоких имперских вод.

Хирургически чистый захват начался без единого пушечного выстрела.

Глубинный орк и Сирена, ставшие теперь личными цепными псами Мразко, работали в своей родной стихии безупречно. Две стремительные тени бесшумно скользнули под днище галеона. Магия Воды, направляемая хладнокровной Сиреной, спрессовала океанские течения, парализуя ход судна, а гигантский орк голыми руками, подпитываемыми первобытной яростью, намертво заклинил тяжелый дубовый руль обломком коралловой скалы.

Торговый корабль дернулся, жалобно застонал переборками и беспомощно лег в дрейф.

Прежде чем охрана на палубе успела поднять тревогу и вскинуть мушкеты, серый туман перед носом галеона неестественно уплотнился, покрывшись морозной коркой. Изо льда и мрака, словно призрачный левиафан, бесшумно вынырнул профиль «Абсолютного Ноля». Фрегат Ильяса встал борт о борт с добычей, наглухо перекрывая пути к отступлению. Бронзовые жерла двадцати орудий, за которыми угрюмо замерли ветераны-артиллеристы, смотрели прямо на палубу купцов.

Абордаж был молниеносным.

Ильяс не стал утруждать команду перекидыванием трапов. Адепт просто шагнул за фальшборт своего флагмана. Океан под его сапогами послушно кристаллизовался, образуя широкий, сверкающий ледяной мост, по которому чародей в синем бархате неспешно, с убийственным клановым достоинством перешел на вражеское судно.

Его Аура тяжелым, невидимым прессом обрушилась на галеон. Воздух мгновенно вымерз, покрывая снасти и доски бритвенно-острым инеем. Слабенькие щиты четырех наемных огневиков, охранявших груз, лопнули, как мыльные пузыри. Стражники, задыхаясь от абсолютной стужи и подавляющего давления, рухнули на колени, роняя оружие.

Мразко не доставал саблю. Ему было достаточно просто присутствовать, чтобы сломать их волю.

Из капитанской рубки, спотыкаясь на замерзших досках и трясясь от ужаса, выбежал седеющий купец в богатом сюртуке. При виде фрегата без опознавательных знаков и пугающего мага льда он судорожно сглотнул.

— П-пощадите, господин! — заикаясь, выдавил капитан, падая на колени. — Берите груз! Арканиум… все в трюмах! Только не жгите корабль!

— Встаньте, любезный. И прекратите истерику, вы портите эстетику грабежа, — брезгливо бросил чародей, глядя на него сверху вниз. — Мой Род не занимается бессмысленным вандализмом. Мы лишь взимаем официальную транзитную пошлину за проход по нашим суверенным акваториям.

Купец непонимающе заморгал, не в силах сопоставить ледяное спокойствие аристократа с откровенным, наглым разбоем.

Ильяс сделал едва заметный жест. Ветераны, не проронив ни слова, бросились к трюмам, деловито перегружая тяжелые ящики с драгоценной мана-рудой на борт фрегата. Нелюди молча контролировали палубу, и само их присутствие парализовывало любые мысли о сопротивлении.

Спустя полчаса трюмы галеона были пусты.

Мразко подошел к трясущемуся капитану. Чародей извлек из кармана деревянный герб Воронцовых, сорванный со стены Пепельной Гавани. Короткий импульс Источника — и багровый символ с влажным хрустом раскололся пополам, намертво вмерзнув в массивный кусок идеально прозрачного, нетающего льда.

Ильяс небрежно всучил этот монолит в дрожащие руки купца. Холод обжег кожу, но капитан не посмел выпустить предмет.

— Передайте этот сувенир вашему Патриарху, — чеканя каждое слово, произнес ледяной маг. В его глазах не было ничего, кроме пустоты абсолютного нуля. — И сообщите, что отныне любой груз Воронцовых, проходящий через этот сектор, подлежит конфискации. Мой Род объявляет монополию на южные маршруты.

Развернувшись, Ильяс неспешно проследовал обратно на свой фрегат. Ледяной мост с хрустом осыпался в воду, едва сапоги Адепта коснулись палубы «Абсолютного Ноля».

В подсознании чародея прокатился удовлетворенный, отдающий запахом пепла смешок Малика Дэ Сада.

— Грабить обозы и называть это налогообложением… — проурчал владыка Инферно, откровенно наслаждаясь наглостью своего партнера. — Ты возводишь экспроприацию в ранг высокого искусства, князь.

Едва фрегат отчалил, старый Гордей виртуозно поймал ветер, и корабль растворился в океанской дымке. Трюмы ломились от сырого арканиума, и теперь Ильясу предстояло переварить эту силу, чтобы вывести свой Источник на новый, смертоносный уровень.

Трюмы «Абсолютного Ноля» были забиты до отказа. Изъятый сырой арканиум фонил так яростно, что воздух над палубой искажался плотным маревом, а у обычных матросов из носа то и дело шла кровь.

Вернувшись в Пепельную Гавань, Ильяс приказал перенести все ящики с мана-рудой в главную сокровищницу цитадели. Отослав охрану, он наглухо запечатал тяжелые бронированные двери и остался один на один с горой тускло мерцающих синеватых слитков.

Складировать сырую энергию в сундуках — удел жадных купцов. Истинный лорд вкладывает активы в единственное, что нельзя отнять без боя — в собственную мощь. Грядущая война с Воронцовыми не оставит шансов Адепту. Ильясу требовалась подавляющая, абсолютная сила.

Чародей сбросил синий бархатный камзол, оставшись в тонкой льняной рубашке, и уселся по-турецки прямо на холодные базальтовые плиты, в самом центре рудной горы.

Он закрыл глаза и хищно потянулся своим Даром к арканиуму. Это было не мягкое, гармоничное слияние со стихией, о котором писали в трактатах Империи. Это была агрессивная, безжалостная экспроприация чужой силы.

Аура Ильяса выплеснулась наружу, ударив по слиткам первородной стужей. Руда начала стремительно разрушаться, отдавая дикую, неструктурированную ману. Энергия хлынула в духовные каналы серба ревущим потоком.

Боль оказалась адской.

Расширение Источника всегда сопровождалось агонией, но поглощение сырой руды в таких объемах напоминало попытку проглотить кузнечный горн. Вены на шее и висках Ильяса вздулись, окрасившись в пугающий, иссиня-черный цвет. Мышцы свело жестокой судорогой. Рубашка на спине треснула по шву.

Маг зарычал, до крови прокусывая губу, но не ослабил хватку. Он силой воли, помноженной на железобетонную наглость великого комбинатора, ломал сырую энергию, вбивая ее в жесткий каркас своего ледяного Дара.

Температура в сокровищнице стремительно падала, пробивая все мыслимые пределы. Базальтовые стены с влажным треском покрылись коркой неестественного, абсолютно прозрачного льда. Воздух стал настолько плотным и холодным, что, казалось, само время замедлило свой ход.

Слитки арканиума вокруг Ильяса рассыпались в серую пыль один за другим.

Лед в его крови менял структуру. Бледно-голубое свечение Ауры уплотнялось, темнело и постепенно приобретало насыщенный, глубокий оттенок темного сапфира. Это был холод иного порядка — вязкий, тяжелый, выжигающий саму жизнь.

В углах зала сгустились неестественно черные тени. Воздух, несмотря на абсолютный минус, вдруг отчетливо запах раскаленной медью и пеплом. Малик Дэ Сад не мог пропустить такое зрелище. Владыка Инферно явился лично — его силуэт, сотканный из мрака и древней крови, проступил в физическом мире, лениво привалившись к обледенелой стене.

Демон с хищным, немигающим одобрением наблюдал, как человек корчится в агонии, но упрямо продолжает жрать сырую мощь.

— Жадность — порок, который погубил многих, — голос Малика эхом отразился от стен, резонируя с тяжелым лязгом. — Ты глотаешь эту силу, как дешевое вино в портовом кабаке. Не подавись, князь. Твои духовные каналы трещат по швам.

— Завидуйте молча, — сдавленно прохрипел Ильяс, не открывая глаз. Его тело трясло от чудовищного перегруза, но тон оставался высокомерным и ледяным. — Мой Источник… моя казна. Я заберу всё.

Последний слиток руды разлетелся в прах.

Энергия, достигнув критической массы, рванула внутрь Источника. Произошел качественный скачок. Духовные каналы Ильяса, выдержав дикое напряжение, укрепились и намертво зафиксировались в новой, сапфировой форме. Волна ледяной силы, плотной и сокрушительной, разошлась от мага, с грохотом впечатавшись в бронированные двери хранилища.

Системный интерфейс перед глазами вспыхнул насыщенным багровым светом:

[Поглощение сырого арканиума завершено. Зафиксирован структурный сдвиг Ауры.]

[Внимание: Источник стабилизирован на границе 4-го ранга. Переход в стадию Магистра заблокирован до получения реального боевого опыта.]

[Плотность маны: Темный Сапфир. Сопротивление чужому давлению абсолютно.]

Ильяс медленно открыл глаза. Его радужка на секунду вспыхнула темным сапфировым светом и вернулась в норму. Дыхание выровнялось. Чудовищная боль ушла, оставив после себя лишь пьянящее, пульсирующее ощущение безграничной власти над стихией.

Маг небрежно поднялся с пола, хрустнув шеей. Осколки льда со звоном осыпались с его плеч.

— Как видите, Малик, инвестиции в активы оправдались, — холодно констатировал Мразко, глядя на растворяющуюся тень демона. — Я готов к большой игре.

— Тогда не затягивай с выходом на сцену, — прошелестел исчезающий голос владыки Инферно, пропитанный предвкушением крови. — Твои враги уже сделали свой ход.

Ильяс вышел из хранилища. Теперь он был не просто беглым дворянином с подвешенным языком. Он стал фигурой, чья сила могла стирать с лица океана целые флотилии. И эта сила ему очень скоро понадобится.

Следующий вечер опустился на Пепельную Гавань тихим, прохладным бархатом. Остров жил новой, хищной жизнью. На стенах цитадели тускло поблескивали начищенные бронзовые орудия, а в черных водах бухты, скрываясь в глубоких тенях, несли караул Глубинный орк и Сирена. Выкупленные артиллеристы, закончив вахту, глухо переговаривались у костров во внутреннем дворе, распивая трофейный ром и восславляя щедрого, хотя и пугающе холодного лорда.

Ильяс стоял на широком каменном балконе своих покоев, опершись о балюстраду. Обновленный Источник на границе четвертого ранга мягко пульсировал, подчиняя себе пространство. Адепт не кутался в плащ — он физически наслаждался стылым океанским ветром, чувствуя себя абсолютным хозяином этого куска скалы. В руке он лениво крутил хрустальный бокал.

Идиллию нарушил скрип тяжелой дубовой двери. На балкон, привычно прихрамывая и тяжело опираясь на трость, вышел Гордей. В руках старого штурмана тускло пульсировал багровыми рунами артефакт-вестник — компактный цилиндр из черного металла, используемый Великими Родами для экстренной связи. Лицо мага Воздуха было мрачным, как грозовое небо.

— Ваше сиятельство, — Гордей склонил голову, протягивая артефакт. — Перехват. Наш патруль снял это сообщение с почтового клипера. Купцы с галеона все же успели донести вашу посылку с расколотым гербом до Столицы.

Ильяс невозмутимо взял металлический цилиндр.

— И как Патриарх воспринял мои новые транзитные пошлины? — с ледяной иронией поинтересовался великий комбинатор.

— Иллюзия с эмиссаром раскрыта, господин. Воронцовы в ярости. Они узнали о потере Пепельной Гавани, — штурман глубоко вдохнул, словно собираясь с силами. — Клан не стал размениваться на наемников. Из имперских доков вышел тяжелый карательный флот. Три линейных крейсера. Командует эскадрой боевой Архимаг Огня. Они идут сюда, чтобы сжечь остров дотла.

Гордей замолчал, ожидая реакции. Три линкора под управлением Архимага были способны стереть в пыль целые архипелаги. Это была сила, против которой тактика блефа и мелкого абордажа была бессмысленна.

Воздух на балконе резко потяжелел. В тенях за спиной Мразко едва уловимо запахло разогретой медью и пролитой кровью — Малик Дэ Сад безмолвно жаждал увидеть, дрогнет ли его фаворит перед лицом истинной, сокрушающей мощи.

Но на лице Ильяса не дрогнул ни один мускул. Его глаза, в которых теперь плескался глубокий, темный сапфир, холодно блеснули в свете восходящей луны.

Беглый дворянин небрежно сжал артефакт-вестник в ладони. Короткий импульс первородной стужи — и металл, не выдержав абсолютного нуля, с сухим, хлестким треском рассыпался в ледяную пыль, которую тут же подхватил океанский бриз.

— Три линкора и Архимаг? — голос Ильяса прозвучал сухо, с оттенком аристократической скуки. — Какая расточительность со стороны Патриарха.

Мразко сделал изящный глоток рома и повернулся к морю, плавно заложив свободную руку за спину.

— Значит, нам не придется гоняться за их посудинами по всему океану, — великий комбинатор хищно, жестоко улыбнулся горизонту, туда, откуда надвигался клановый флот. — Они сами везут мне мою новую флотилию.

Ильяс бросил короткий, властный взгляд на опешившего штурмана.

— Готовьте гарнизон к бою, Гордей. Род Мразко принимает гостей. И мы устроим им самый холодный прием в их никчемных жизнях.