Воздух в горах был холодным и разреженным, но напряжение вокруг Тацумаки сгущалось, как грозовая туча перед ударом. Слова Антареса — «раковая опухоль», «абсолютный ноль», «ключи» — висели в ее сознании, ядовитыми крючками цепляясь за старые раны и раздирая новые. Она ненавидела его холодную расчетливость, его звездное высокомерие. Но ненавидела еще больше правду, скрытую в его словах. Ее присутствие действительно рвало ткань этого мира. Она чувствовала это каждой клеткой своего телекинеза — легкое, но постоянное сопротивление пространства, его хрупкий хруст под давлением ее неконтролируемой силы, даже в покое. Как будто она ходила по стеклянному полу, который вот-вот треснет.

— Путь домой… Разгадка его силы… Искушение было огненным шаром в груди. Но доверять Антаресу? Это было все равно что заключить сделку с черной дырой. А стать «щитом» для этого хрупкого мира? Мысль вызывала лишь горькую усмешку. Они боялись ее. Правильно боялись. Она была катастрофой в человеческом облике.

Ее размышления прервал не голос, а вибрация. Не искажение пространства Антареса, а грубое, физическое вторжение. Где-то далеко внизу, у подножия гор, в зоне, которую ее телекинез подсознательно маркировал как «нейтральную», вспыхнул бой. Не мощный, не эпический, но… заметный. Взрывы мана-энергии низкого А-ранга, крики, рев мана-существ — стаи крылатых хищников, судя по энергетическому отпечатку. И сквозь этот шум — слабый, но отчетливый сигнал бедствия, транслируемый на открытом канале Системы. Сигнал не военных, не АОК… а охотников. Гильдии.

Тацумаки нахмурилась. Ее первым порывом было проигнорировать. Муравьи дерутся — какое ей дело? Но… сигнал бедствия. Он резал слух. Напоминал о тех криках в руинах башни. О детском плаче.

— Слабость не преступление… — эхом прозвучали ненавистные слова Го Гун-Хи. Она сжала кулаки. Нет. Она не их щит. Но и наблюдать, как их рвут на куски, пока она размышляет о космических проблемах… это казалось внезапно унизительным. Признаком слабости иного рода.

С раздраженным ворчанием, больше направленным на себя, чем на мир, Тацумаки поднялась в воздух. Не стремительным рывком, а плавно, как хищная птица, выбирающая цель. Ее телекинез, как невидимый клинок, рассек воздух перед ней, снижая сопротивление. Она направилась к источнику шума.

Картина была предсказуемой и жалкой. Два бронированных вездехода гильдии «Молот» были заблокированы обрушившейся скалой. Вокруг них, отбиваясь от стаи гигантских, похожих на грифов мана-хищников с перьями из осколков камня («Каменные Крыланы», уровень А), сражалась группа охотников. Человек шесть А и А+ ранга. Они держались умело, но хищники были быстры, многочисленны и использовали скалы для прикрытия. Один вездеход уже горел, из второго пытались вытащить какой-то объемный, покрытый маскировочным брезентом груз под усиленной охраной. Именно на него, казалось, и была нацелена основная ярость крыланов.

— Держите линию! — орал капитан группы, человек с энергетическим топором, отбивая атаку двух тварей. — Не дайте им добраться до контейнера! Чон-Су-ним убьет нас, если мы потеряем «Подарок»!

— Система глушит сигнал! — кричала девушка-телепат, кровь текла по ее виску от близкого разрыва. — Вызываем подкрепление, но ответа нет!

В этот момент один из крупных крыланов, вожак стаи, спикировал с ревом, целясь когтями в контейнер. Охранник, прикрывавший его, замер, понимая, что не успеет среагировать.

ВЖЖЖУУУУХ!

Воздух над контейнером с хлопнулся. Каменный Крылан вожака просто… расплющился. Не в лужу, а в идеально плоский, кровавый отпечаток на скале, как будто его придавило невидимым прессом. Остальные крыланы взвизгнули от внезапного ужаса, их атака захлебнулась.

Все охотники замерли, ошеломленные. Они подняли головы.

Тацумаки парила в десятке метров над землей, ее зеленые волосы колыхались на холодном ветру, платье — лоскуты после битвы в Сеуле — развевалось. Ее лицо было бесстрастным, но в глазах горел знакомый холодный огонь. Просто присутствие ее силы заставляло пыль на земле вибрировать, а камни — подпрыгивать.

— Убирайтесь, — ее голос, тихий после горной тишины, прозвучал как удар хлыста. — Пока я не передумала.

Крыланы, почувствовав не просто силу, а абсолютную угрозу, ретирующиеся хищники, взвились в небо с паническими криками, растворяясь в скалах за считанные секунды.

Охотники гильдии «Молот» стояли, как вкопанные. Страх сменился шоком, затем — благоговейным ужасом. Они узнали ее. Весь мир охотников говорил о «Зеленом Урагане», разрушившем башню АОК.

— М-мадам S-ранг… — начал запинаться капитан, кланяясь так низко, что чуть не упал. — Мы… мы бесконечно благодарны! Вы спасли груз и наши жизни! Гильдия «Молот» в неоплатном долгу!

Тацумаки даже не взглянула на него. Ее внимание привлек контейнер. Под порванным в схватке брезентом виднелся угол не просто ящика, а… саркофага? Из темного, мерцающего слабым фиолетовым светом металла, покрытого сложными, пульсирующими рунами. Из него исходила странная вибрация — не чистая мана, а что-то… иное. Что-то, что слабо, но верно резонировало с тем напряжением пространства, которое она сама вызывала. Что-то… знакомое в своей чужеродности.

— Что это? — спросила она резко, указывая на контейнер.

Капитан замер, поняв, что попал в ловушку, подготовленную его же боссом.

— Э-это… ценный артефакт, мадам. Для… исследования. Из нестабильного подземелья. Очень хрупкий, очень опасный…

— Артефакт? — Тацумаки прищурилась. Ее телекинез, тонкий как паутина, коснулся саркофага. Руны вспыхнули ярче, пространство вокруг него слегка исказилось, как над горячим асфальтом. Она чувствовала это. Чувствовала слабый отголосок… пустоты? Или пути?» Ключ?» — мелькнула мысль, подогретая словами Антареса. — Откуда именно?

Капитан, понимая, что ложь будет смертельной, выдавил:

— «Плачущий Каньон», мадам. S-ранговое дуэльное подземелье. Там… там много странного. Портал там открылся, ненадолго… ведущий в карманное измерение. Мы едва успели вытащить это, прежде чем все рухнуло…

«Плачущий Каньон». Антарес упоминал «место недалеко отсюда». Совпадение? Или… ловушка? Она посмотрела на охотников. Их страх был настоящим. Их благодарность — искренней, но поверхностной. Они были пешками. Но пешками в чьей игре?

Прежде чем она успела что-то сказать или сделать, пространство рядом с ней сморщилось. Не так эффектно, как у Антареса, но с тем же фундаментальным ощущением вечности. Из тени скалы ступил Сон Джин-У. Он был без капюшона, его лицо было непроницаемым, но глаза, холодные и оценивающие, скользнули по контейнеру, затем по Тацумаки, затем по охотникам.

— Гильдия «Молот», — произнес он ровно. Его голос заставил охотников вздрогнуть сильнее, чем появление Тацумаки. Имя Суверена Разрушения было окутано иным, более мрачным страхом. — Чхве Чон-Су играет с огнем, который спалит его первым. Этот артефакт — «Камень Сновидца». Он не ключ. Он — мина замедленного действия. И его нестабильность привлекла не только вас.

Джин-У посмотрел на Тацумаки.

— «Плачущий Каньон» — не просто подземелье. Это разлом. И Чхве знает это. Он использует тебя, как отмычку, или как таран. Антарес… возможно, манипулирует им. Или наоборот. — Его взгляд стал тяжелее. — Ты идешь на поводу у тех, кого презираешь.

Ярость вспыхнула в Тацумаки — и на себя, и на Джин-У, и на всю эту паутину лжи и манипуляций.

— Я НИКОГО не слушаюсь! — прошипела она. — И не нуждаюсь в твоих предупреждениях, теневик! Этот камень… этот Каньон… они могут быть моим шансом! Моим путем из этого проклятого мира!

— Или твоей могилой, — холодно парировал Джин-У. — И могилой тысяч вокруг. Камень Сновидца не показывает пути. Он показывает кошмары. И питается ими. Его нестабильность — это магнит для Суверенов. И для иного… что спит в этом мире. — Он сделал шаг к контейнеру. — Отдай его мне. Я обезврежу его.

Охотники гильдии в ужасе отпрянули. Тацумаки же встала между Джин-У и контейнером, ее аура вспыхнула зеленым огнем.

— Попробуй отнять, — бросила она вызов. Ее голос дрожал не от страха, а от ярости и отчаяния. Она чувствовала странный зов камня, его обещание ответов. Даже если это ловушка, это был ее шанс. Последний клочок надежды в этом чужом кошмаре.

Джин-У замер. Его тени заволновались. Он видел не только силу, но и отчаянную решимость в ее глазах. Прямой конфликт сейчас, рядом с нестабильным артефактом, мог спровоцировать катастрофу.

Внезапно.

Тень от ближайшей скалы… ожила. Но не тень Джин-У. Она стала гуще, чернее, обрела форму древнего воина в потрепанных доспехах, с мечом, вбитым в землю по рукоять. Это была не атака. Это было… явление. И от него исходила аура такой древней, нечеловеческой силы, что даже Тацумаки инстинктивно отшатнулась, а Джин-У резко повернулся, его глаза впервые за долгое время отразили настоящую тревогу.

Воин не смотрел на них. Его пустые глазницы были устремлены на контейнер с Камнем Сновидца. Из глубины его шлема донесся скрежещущий, как камень о камень, голос, звучащий на языке, которого не должно было существовать, но который оба понимали:

— Проклятый Осколок… Предтечи просыпаются… Он придет… За всеми…

Сказав это, теневая фигура рассыпалась в прах, как будто ее никогда и не было. Но ощущение ледяного ужаса, предупреждения из глубин времени, повисло в воздухе.

Наступила мертвая тишина. Даже вой ветра стих. Охотники гильдии «Молот» были на грани обморока. Тацумаки смотрела на контейнер, потом на Джин-У, в глазах которой бушевала буря: ярость, страх, жгучее любопытство и непреодолимое желание узнать, что скрывает этот «Проклятый Осколок», кто такие «Предтечи» и что за сила может заставить такого Суверена, как тень воина, говорить о приходе «него».

Джин-У первым нарушил тишину, его голос был тихим, но невероятно тяжелым:

— Видишь? Ты уже разбудила эхо прошлого. Игра Чхве и Антареса ведет к пропасти. Остановись, пока не поздно. Отдай камень.

Тацумаки медленно покачала головой. Ее рука легла на холодный металл контейнера. Она чувствовала его пульсацию, его зов, его обещание кошмаров и… истины.

— Нет, — прошептала она, но в этом слове была не только упрямство. Была фатальная решимость. — Я пойду в этот Каньон. Я узнаю, что это за камень. И если это мой путь… я пройду его. А тот, кто посмеет встать у меня на пути… — ее глаза метнули искры в сторону Джин-У, — узнает, почему меня назвали Ураганом.

Она не стала ждать ответа. Ее телекинез обволок контейнер, аккуратно вырвав его из кузова вездехода. Охотники ахнули, но не посмели протестовать. Затем она поднялась в воздух, держа артефакт перед собой, как проводник.

— Где этот Каньон? — спросила она капитана, не глядя на него.

Тот, дрожа, выдал координаты. Тацумаки кивнула и, не оглядываясь на мрачного Джин-У, рванула в направлении, указанном Системой в ее голове — к S-ранговому подземелью «Плачущий Каньон». К разлому в реальности. К кошмарам Камня Сновидца.

Джин-У смотрел ей вслед, его тени сгустились до черноты ночи. Его Система выдавала тревожные данные о нарастающей нестабильности артефакта и о пробуждении древних сигнатур в направлении Каньона. Он повернулся к охотникам:

— Сообщите Чхве Чон-Су. Его игра началась. И он первый падет, когда откроются Врата Кошмара. — Сказав это, он растворился в тени, спеша не остановить Тацумаки (он знал, что сейчас это невозможно), а подготовиться к тому хаосу, который неминуемо последует за ее вторжением в «Плачущий Каньон». Хаосу, который мог привлечь не только Антареса, но и тех, о ком предупреждала тень древнего воина. Предтечи. И «Он».