Ночь пролетела быстро. Утреннее солнце робко заглянуло сквозь витражное окно королевской спальни, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона.

Ингрид медленно открыла глаза и сладко потянулась. Рядом тихо посапывала Джемма. Переведя взгляд на кресло у постели, Владычица увидела спящего Радана — дядя так и заснул с раскрытой книгой на коленях. Ингрид не стала его будить. Она просто тихо лежала, завороженно наблюдая за тем, как солнечные лучи медленно ползут по каменной стене комнаты.

Когда она всё же решила аккуратно подняться, чтобы пойти умыться, её запястье вдруг перехватили чужие пальцы. Ингрид вздрогнула и обернулась.

На неё уставшим, но абсолютно осмысленным взглядом смотрела Джемма.

— Сестра… — едва слышно прохрипела она.

— Джемма! — выдохнула Ингрид.

Она тут же позабыла про умывание, развернулась и крепко, но очень бережно обняла сестру, утыкаясь носом в её здоровое плечо. На глаза навернулись слёзы облегчения.

— Как же ты меня напугала… Боги, как же ты нас всех напугала!

Ингрид помогла сестре аккуратно привстать на кровати, подложив под спину мягкие подушки. Джемма устроилась поудобнее, и они, сидя так вдвоем, начали негромко болтать. Постепенно к Джемме возвращались силы, а вместе с ними — и её привычное любопытство. Она осторожно пошевелила левой рукой, поморщилась, а потом удивленно коснулась пальцами правой стороны шеи.

— Слушай, Ингрид, — Джемма недоуменно нахмурилась. — Я прекрасно понимаю, почему у меня адски болит плечо. Стрела, яд, все дела. Но вот почему у меня шею так ломит, будто по ней прошлись дубиной?

В этот момент из кресла послышался тихий смех. Радан открыл глаза, потянулся и, захлопнув книгу, сразу же заговорил:

— А шея твоя ломит, принцесса, потому что Диме пришлось тебя экстренно усмирять. Ты в бреду тут такую бурю подняла, швы свои свежие рвала, лекарей по стенам размазывала. Ты бы просто убила себя своими выходками, если бы крёстный вовремя не выписал тебе точный удар ладонью по сонной артерии.

Джемма от такой новости на секунду онемела. Её глаза опасно сузились. Вся её слабость куда-то испарилась, уступив место чистому, концентрированному возмущению. Она зловеще хмыкнула и медленно перевела тяжелый, обещающий крупные неприятности взгляд на дядю. По спине Радана от этого взгляда даже пробежали невольные мурашки.

— Усмирить, значит? Ударом ладони? — тихо, со смертоносной вежливостью переспросила Джемма. — А старый кошак вообще знал о последствиях своего решения? Он хоть понимает, что жить ему осталось ровно до того момента, как я встану с этой кровати?

Ингрид весело улыбнулась, мягко взяла Джемму за щеки, разворачивая её лицо к себе, и тепло заключила её лицо в свои ладони:

— Тихо, воительница, успокойся. Мы обязательно разберемся с крёстным, обещаю тебе. Я лично помогу тебе устроить ему реванш. Но сейчас главное — чтобы ты окончательно вылечилась и набралась сил. Ладно?

Джемма мгновенно оттаяла. Она ласково потерлась щекой о теплые ладони сестры, закрыла глаза и тихо, искренне ответила:

— Хорошо… Я согласна на всё. На любые лекарства и любой покой, лишь бы ты была рядом.

Радан, наблюдая за этой картиной, хмыкнул и поднялся с кресла. Его громкий, бодрый голос бесцеремонно оборвал всю эту семейную милоту:

— Так, ладно, девчонки, завязывайте со своими нежностями. Пойду-ка я спущусь в зал и обрадую остальных, что наша главная проблема наконец-то проснулась и уже строит планы мести. А то там Василиса с Фотонией со вчерашнего вечера из-за твоей коронации спорят.

Радан стремительно вышел из покоев, его тяжелые шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Он направился прямиком к замковому балкону, который выходил во внутренний двор и соединял жилое крыло с парадными залами. Набрав в легкие побольше воздуха, дядя зычным, громовым голосом закричал на весь замок так, что, казалось, задрожали старинные каменные своды:

— Эгей! Свежие новости для великих умов и коронованных особ! Наша главная проблема соизволила открыть глаза! Джемма очнулась! Живая, здоровая и уже жаждет крови! Кому дорога жизнь — бегом в спальню, пока она сама до вас не добралась!

Его крик эхом разнёсся по переходам, заставив стражников во дворе испуганно схватиться за древки копий. Буквально через несколько минут в коридоре у спальни принцессы началось настоящее паломничество. Двери распахнулись, и в просторную комнату потянулись все, кто этой ночью не сомкнул глаз. На пороге появились взволнованная Фотония Гец, король Дамрии, обеспокоенные Василиса и Солярис. Следом за ними величественной походкой вошёл грозный дедушка, Бывший Король, а за его спиной показались Дмитрий Танин, уставший Вольга и статный мужчина в доспехах — Саша, личный наставник Джеммы, который воспитал её и обучил военному ремеслу.

Сама принцесса сидела на кровати, обложенная подушками, и с любопытством разглядывала вошедших. Радан, протиснувшись сквозь толпу, успел незаметно притормозить крёстного у самых дверей и тихо, с ехидной ухмылкой шепнуть ему на ухо:

— Димыч, я бы на твоем месте занял позицию поближе к выходу. Девчонка в курсе твоего ночного «успокоительного».

Дмитрий лишь хмуро сдвинул густые брови и насторожился, но отступать не стал, сделав шаг вперед. Джемма, заметив толпу, приветливо замахала здоровой рукой. Первой к ней подлетела Фотония. Она крепко, но стараясь не задеть раненое левое плечо, обняла дочь и тут же принялась шутливо её ругать:

— Ох, Джемма! Ну что же ты творишь? Ты ведь обещала мне, обещала, что будешь осторожна! У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела этот арбалетный болт!

Джемма весело и беззаботно рассмеялась, заглядывая матери в глаза:

— Ну мамочка, перестань, всё в порядке со мной! Живая ведь. И вообще, кости целы, магия на месте, так что не о чем тебе переживать. Всё будет хорошо, вот увидишь!

Василиса стояла чуть поодаль, рядом с хмурым Солярисом и королем Дамрии. Они, как люди военные и правители, не привыкли так открыто демонстрировать свои бурные эмоции перед прислугой и стражей, но в их глазах читалось такое колоссальное облегчение, что никаких лишних слов не требовалось. Король Дамрии едва заметно смахнул невидимую пылинку с рукава, пряча волнение, а Солярис коротко, но одобрительно кивнул принцессе.

Тут взгляд Джеммы скользнул по фигурам гостей и остановился прямо на крёстном. Дмитрий Танин внутренне подобрался, ожидая криков, бури или шквала проклятий, ведь Радан уже предупредил его о настрое племянницы. Но, к его огромному удивлению, Джемма вдруг расплылась в самой ласковой, нежной и ангельской улыбке, на какую только была способна. Радан, заметив эту гримасу, мысленно перекрестился — он понял, что его попытка припугнуть крёстного сработала слишком хорошо, и девчонка задумала что-то изощренное.

— Крёстный… — протянула Джемма невероятно сладким голосом, захлопав ресницами. — Ну что же ты там стоишь у самого входа, как чужой? Неужели ты не подойдешь поближе и не обнимешь свою любимую крестницу? Я ведь едва не умерла там, была на волосок от гибели… Неужели тебе меня совсем не жалко?

Дима окончательно насторожился. Этот приторный тон не предвещал ничего хорошего, но суровый характер и гордость не позволяли ему пятиться назад перед раненой девчонкой. Великий Лев медленно, мерными шагами приблизился к королевской постели.

Когда он наклонился к ней, собираясь аккуратно заключить её в объятия, Джемма внезапно резко зажмурила глаза и со всей дури крикнула на всю комнату:

— А ну получай, старый кошак!

В следующее мгновение раздался глухой, сочный треск. Джемма резко подалась вперед и со всей силы ударила крёстного лбом прямо в переносицу.

В спальне наступила гробовая, звенящая тишина. Все присутствующие буквально лишились дара речи. Фотония испуганно ахнула, прикрыв рот ладонями, король Дамрии ошарашенно округлил глаза, Василиса и Солярис синхронно переглянулись в полном шоке. Единственной, кто не смог сдержаться, была Ингрид — она прыснула со смеху, согнулась пополам и заливисто расхохоталась на всю комнату, держась за живот.

Джемма же откинулась обратно на подушки, обиженно потирая собственный лоб, и страдальчески протянула:

— Эх, крёстный… Как же жаль, что мое плечо так сильно болит и я не могу врезать тебе как следует! Но ладно, считай, что боги сегодня смиловались над тобой и ты отделался лишь одним этим ударом. Будешь знать, как бить меня по шее!

Дмитрий Танин от такой наглости и неожиданности аж весь покраснел — то ли от злости, то ли от смущения перед коронованными особами. Он схватился за нос, тяжело задышал и через силу, едва сдерживая грозный рык, процедил сквозь зубы:

— Джемма… Клянусь всеми силами Разлома, если бы ты не была моей крестницей… и если бы ты не лежала сейчас раненая… я бы…

Солярис лишь сочувственно хмыкнул, подошел ближе и похлопал друга по массивному плечу:

— Я соболезную тебе, Димыч. Воспитали на свою голову боевую фурию.

Из носа крёстного тонкой струйкой потекла кровь. Вольга, который до этого момента тихо стоял в стороне, судорожно полез в карман, вытащил чистый шелковый платок и быстро протянул его Дмитрию:

— Вот, господин Танин, возьмите скорее.

Джемма, вытирая слезы от смеха, вдруг перевела взгляд на парня. Её брови удивленно взлетели вверх. Она внимательно оглядела его с ног до головы и, повернувшись к сестре, задорно спросила:

— Ой, Ингрид, а кто этот красивый юноша? Что-то я его раньше в замке не видела. Наш новый гвардеец?

Ингрид, отсмеявшись, мягко улыбнулась и поспешила познакомить их:

— Нет, Джемма, это Вольга. Он мой личный секретарь и доверенное лицо. Между прочим, именно он всю ночь не спал, копался в финансовых отчетах наемников и помогал Диме вычислить тех тварей, которые на тебя напали. Так что скажи ему спасибо.

— Приятно познакомиться, Вольга, — кокетливо улыбнулась Джемма, отчего парень мгновенно смутился и вежливо поклонился.

Затем принцесса обвела взглядом комнату и замерла, заметив Сашу. Её лицо мгновенно преобразилось, став невероятно теплым. Саша — человек, который заменил ей отца во многих вещах, который с самого детства учил её держать меч, уклоняться от ударов и никогда не сдаваться.

— Сашенька… — ласково позвала она. — Подойди ко мне, ну же.

Саша тут же сделал широкий шаг вперед и, как положено верному воину, вытянулся в струнку, приложив руку к груди и отдавая честь:

— Рад видеть вас в здравии, принцесса Джемма!

— Ой, да брось ты, Саша! Ну нужно мне вот этих всех официальных церемоний, — Джемма забавно сморщила нос, приподнялась на кровати и широко раскинула здоровую правую руку. — Неужели ты стоишь там и даже не хочешь обнять меня? Ведь я так долго не была дома, мы так давно не виделись!

У сурового, закаленного в боях Саши на глаза навернулись скупые мужские слезы. Он изо всех сил сдержал их, чтобы не показаться слабым перед королями, быстро подошел к постели и крепко, с огромной отцовской нежностью обнял свою воспитанницу.

— Принцесса… — глухо, с дрожью в голосе произнес он, прижимая её к себе. — Как же вы меня напугали. Знали бы вы, как я волновался за вас этой ночью! Я ведь сам вас растил, с самых малых лет, сам вас всему обучил… Каждую царапину вашу помню. А вы вот так под стрелы лезете…

Джемма лишь тихонько рассмеялась, уткнувшись ему в плечо, а затем ласково похлопала наставника по спине:

— Ну всё, всё, Саш, тише. Больше такое точно не повторится. Обещаю тебе, я теперь буду осторожнее.

В этот момент сквозь толпу решительно протиснулась строгая женщина в белоснежном фартуке — это была Елена, главный лекарь замка, которая вчера зашивала рану принцессы. Она осмотрела присутствующих строгим взглядом профессионала и громко объявила:

— Так, семейные посиделки окончены! Радость радостью, но больной нужен уход. Попрошу всех немедленно выйти из спальни. Мне нужно осмотреть принцессу и заново обработать её плечо, пока не началось воспаление. Живо, живо, на выход!

Спорить с Еленой (которую в замке уважали и побаивались все, и путать её с молодой служанкой Леной никто бы не посмел) не решился даже Бывший Король. Все зашуршали одеждами и потянулись к дверям. Дмитрий, всё еще прижимая платок к разбитому носу, напоследок зыркнул на Джемму, но та лишь показала ему кончик языка.

Когда комната опустела, внутри остались только сама Джемма, Елена и Ингрид, которая наотрез отказалась уходить, заявив, что поможет держать сестру, если будет больно.

Елена подошла к кровати, аккуратно срезала ночными ножницами старые, пропитавшиеся лекарствами бинты и принялась бережно промывать глубокую рану от арбалетного болта. Джемма до крови закусила губу, стараясь не закричать от резкой, обжигающей боли, а Ингрид крепко держала её за здоровую ладонь, делясь своей силой.

Закончив перевязку и наложив свежие мази, Елена тяжело вздохнула, вытирая руки полотенцем, и посмотрела на Джемму со всей серьезностью:

— Ну что я могу сказать, ваше высочество. Швы лежат хорошо, яд мы заблокировали вовремя. Но рана глубокая, задеты мышцы. Скажу сразу и прямо: ты еще очень долгое время не сможешь пользоваться мечом. Забудь про тренировки и тяжелое оружие. Но если ты будешь строго соблюдать все мои предписания, пить горькие отвары и не вздумаешь скакать на лошади, то через два месяца полностью поправишься. Слышишь меня? Два месяца полного покоя!

Джемма грустно вздохнула и опустила голову, понимая, какая это мука для неё — остаться без любимого оружия. Но Ингрид, сидевшая рядом, нежно приобняла её за талию и уверенно посмотрела на лекаря, а затем на сестру:

— Ничего страшного, Елена. Пускай отдыхает. Меч ей пока и не понадобится, ведь рядом с ней буду я. Я смогу защитить её от любой опасности, пока она слаба. Пусть только кто-нибудь попробует к ней сунуться!

Джемма благодарно посмотрела на сестру и слабо улыбнулась — с такой охраной ей действительно бояться было нечего.