— Расстегните его, — так же безэмоционально произнёс он, обращаясь к одному из костюмов. Тот молча выполнил поручение и занял прежнюю позицию. — Оставьте нас, — посмотрел он на сопровождающих.

Те чуть замешкавшись, всё же выполнили это распоряжение.

— Курите? — обратился он к Олегу, когда они остались вдвоём.

— Играете доброго полицейского? — массируя запястья с ухмылкой, спросил Смирнов. Мужчина неопределённого возраста сел на стул и внимательно посмотрел в глаза задержанному.

— Олег Александрович, не будет игр в злого и доброго полицейского. Давайте оставим эти наивные трюки голливудским актёрам. Позвольте я представлюсь. — Короткая пауза, будто призывала сосредоточиться и осознать важность момента.

— Романов Илья Алексеевич, следователь ФСБ. — Снова пауза. Внимательный взгляд будто спрашивает: «Ты точно понимаешь, что я тебе говорю?» Смирнов просто продолжал смотреть на собеседника. — После того, как вы ликвидировали Брагина, вы, можно сказать, оказались на доске с игроками совершенно другого уровня. Вы же знаете, кто его родной дядя? — Романов придвинул поближе к Олегу сигареты с зажигалкой. Мол, хочешь кури, не хочешь — пусть лежат. — Я прекрасно понимаю, что вы, Олег Александрович, сейчас ждёте и надеетесь на спасение, которое вам организует Лютов Сергей Петрович. Но ему, — Романов посмотрел на часы. — Уже сейчас ему не до вас. Я вам скажу больше. Нам тоже до вас нет особо большого дела. Нас интересует Сергей Петрович и Николай Игоревич. Про последнего, насколько я знаю, вам ничего неизвестно. Да ну и неважно, — махнул рукой Илья Алексеевич. — Они оба уже задержаны. Так что на помощь от них не надейтесь. Постарайтесь помочь себе сами.

Олег продолжал молча смотреть на следователя. Тот, не обращая внимания на замкнутость допрашиваемого, развивал дальше свою мысль.

— Киллер, которого вы наняли для устранения Глобуса и Брагина, а затем которого собственноручно пристрелили, писал вас. Вас с Лютовым; Лютова с Николаем Игоревичем; Ну и, конечно, ваши с ним встречи. Есть и видео, и аудио. Буду с вами откровенен, Олег Александрович. С учётом того, какое положение занимает дядюшка убитого депутата, судьба всех причастных, мягко говоря, незавидная. Но есть несколько вопросов: захочет ли он карать виновных по закону или… — Романов многозначительно посмотрел на Олега. — Так вот. Если всё же по закону, то нам не помешают показания кого-то изнутри. Не скажу, что они фундаментально важны. Но лучше пусть будут. То есть для нас ваши показания — это возможность основательнее подготовить дело на случай решения вопроса строго в рамках правового поля. А для вас, в свою очередь, возможность избежать пожизненного заключения. Вы ведь могли не знать, что именно передаёте в конверте киллеру. Скажем, Лютов давал вам задание встретиться с наёмником и передать конверт. Содержимое вам неизвестно. Нет, отсидеть, конечно, придётся. Вы же получили от Лютова ещё и задание об устранении киллера и исполнили его. На чём мы вас и взяли, кстати. Да и факт вымогательства никуда не денешь. Но одно дело сидеть пожизненно, а другое, ну, скажем, лет шесть. За киллера много не дадут. Плюс мы похлопочем, чтобы вас условно досрочно освободили. В общем, так! Мне надо отойти минут на сорок. А вы думайте, — с этими словами Романов придвинул Олегу чистые листы бумаги и ручку. — Если, когда я вернусь здесь, — ткнул он пальцем в бумагу, — ничего не будет написано, значит, разделите судьбу вашего друга.

Илья Алексеевич встал со стула и уже начал разворачиваться, чтобы уйти. Как вдруг остановился.

— Да, чуть не забыл. Это чтобы вам было проще принять правильное решение и узнать чуть больше о вашей с Серёгой дружбе, — Романов выделил ироничной интонацией последнее слово.

На столе перед Олегом появился маленький диктофон.

«Ну вот, Серёг, кажись, всё. Отхулиганили мы с тобой», — обратился мысленно Смирнов к другу детства, оставшись наедине с самим собой. «Чекист мне пожизненным угрожает, если я тебя не предам».

Олег всего лишь один раз в жизни, будучи в тюрьме, видел через решётку на окнах, как осуждённого на пожизненное лишение свободы вели через асфальтированную площадку. Примерно так же, как и его сегодня: руки за спиной в наручниках, но этого недостаточно. Обязательно двое вертухаев по бокам заламывают их так, чтобы человек согнулся от боли. В таком положении он и шагает, изучая асфальт под ногами. Конечно, ментов тоже можно понять. Пожизненникам терять абсолютно нечего, поэтому выкинуть могут любой финт. Вот и перестраховываются, как могут. Несколько раз попадались передачи по телевизору про них. И, несмотря на достаточно будничную картинку, зрелище ужасное. Вот на экране какие-то люди в полосатых робах. Оператор камерой ловит их взгляд, направленный в пустоту и совершенно ничего не выражающий. При появлении сотрудника человек в полосатой робе чеканит хорошо заученный текст.

— Осуждённый Иванов Иван Иваныч. Статья 105, часть 2. Осуждён на пожизненное лишение свободы.

Затем быстрым шагом подходит к открытой в камеру двери, но между ним и вертухаем ещё одна преграда в виде решётки, в которую полосатая роба просовывает руки, чтобы на них надели наручники, предварительно повернувшись спиной. Затем решётчатая дверь открывается, и осуждённого снова куда-то ведут в неприличной позе. Теперь его жизнь до конца дней будет именно такой.

«Его! А ведь теперь МОЯ жизнь будет именно такой», — пронеслось в голове Смирнова. И впервые за 15 лет по спине пробежал холодок. Он думал, что давно уже забыл, что такое страх. Пережил его. Что он погиб в нём, и больше они никогда не встретятся. Но, оказывается, страх всё это время просто спал. Ждал своего часа, чтобы напомнить о себе. И вот теперь он снова появился, проведя своей ледяной ладонью по спине. А затем, молниеносно нырнул куда-то в грудь. Сердце бешено застучало, дыхание участилось. Олегу показалось, что даже картинка перед глазами поплыла. Какое-то время он пытался совладать с собой, получалось очень плохо. Выбрав этот путь, он был готов схлопотать пулю или нож. Но чтобы вот так вот… Нет, к этому он готов не был. Через какое-то время всё же получилось немного успокоиться. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Олег стал медленно выпускать его, сложив губы трубочкой и прикрыв глаза. Повторив эту процедуру несколько раз, он почувствовал, как сердце перестаёт выбивать барабанную дробь. Стало немного легче. Надо было собраться с мыслями. Он ведь совсем недавно доказывал Серёге, что из такой ситуации можно найти выход. Как странно, что Лютов завёл разговор об этом в их последнюю встречу. Как в воду глядел.

— «Надо срочно что-то придумать. А про что там говорил ФСБшник с таким ехидством? Про дружбу вроде что-то нёс». — Взгляд остановился на диктофоне, который лежал рядом с белыми листами бумаги и ручкой. Олег нажал кнопку воспроизведения.

— Так, вроде всё предусмотрели, Николай Игоревич. Исполнителя на покой отправим после этого дела, — заговорил диктофон голосом Серёги.

— С этим-то понятно… Но вот кто исполнителю задания передавал, как его? — голос второго человека Олегу был не знаком, но он уловил высокомерные нотки.

— Олег, — снова услышал Смирнов голос друга детства.

— Ну да, Олег. Так вот, он ведь тоже в курсе дела, получается. А это может нам с тобой таким боком выйти. Дядюшка скальпы снимет с тех, кто его племянничка…Ну, ты понял.

Для Смирнова было очевидно куда клонит Серёгин собеседник. Единственная реакция, которую сейчас он мог допустить от своего друга, это удар по морде какому-то уроду с надменным голосом. Но диктофон бездушно воспроизвёл другое.

— Понял, конечно, — таков был ответ генерала. Олег почувствовал, как внутри разрастается пустота.

«Неужели Серёга на предложение ликвидировать его, ограничится этим «понял, конечно»? Не сломает этому кому-то челюсть, не пристрелит там же. А вот так просто ПОНЯЛ, КОНЕЧНО»

После продолжительного чавканья устройство вновь заговорило голосом Серёгиного собеседника: — Пойдём в парную заглянем, Серёж. Пора уже косточки прогреть. Да пропарить как следует. А то встречаемся с тобой здесь всегда, а по прямому назначению практически и не используем это место.

Этот надменный голос, который называл генерала Серёжей, ещё что-то говорил про баню, в которой они находились, звук отдалялся. Олег понял, что они отошли от места, где их писали, и хотел уже выключить запись, но диктофон снова ожил. Правда, качество звука стало чуть хуже. Благо, слова по-прежнему звучали отчётливо.

— Ну что, Серёж, поддадим жарку? — на записи послышалось шипение пара. — Ты что молчишь-то, Серёж? Так ничего мне и не отвечаешь, — продолжал наседать надменный голос.

— Про что, Николай Игоревич? — чуть разомлевший голос Серёги казался теперь растерянным.

— Что с Олегом твоим делать будем? Опасен он для нас, после определённых событий станет.

— Значит, придётся заменить эту шестерёнку в механизме, — голос Серёги был полон безразличия. В висках застучало от бешенства. Олег только что услышал, как друг детства вынес ему смертный приговор. Тот, за кого он сейчас готов был принять судьбу, полную адских мук, согласился убить его. Тут же вспомнился их последний разговор, когда Серёга допытывал его за какую сумму Олег готов грохнуть своего друга. А когда Смирнов разозлился и пригрозил по морде двинуть, Серёга привёл в пример ситуацию, в которой он сейчас как раз и находится.

— Так вот для чего ты это расспрашивал. Ждал, что я скажу: «В такой ситуации, конечно! В такой ситуации куда денешься». С совестью своей ты пытался договориться, шкура ментовская. Моё убийство хотел перед самим собой оправдать, — вслух бормотал Олег, придвинув к себе стопку листов и схватив ручку.

«Как же хорошо просыпаться дома в своей постели», — глядя в потолок, думал Денис. Он только что открыл глаза. Азарт охотника ещё не заставлял его выскочить из кровати и мчаться сломя голову по служебным делам. Хотелось немного поваляться. Позволить себе хотя бы минутную слабость. Потом обязательно выпить свежесваренный кофе. И только после всего этого можно вновь окунуться в расследование. «С другой стороны, а куда торопиться? Смирнов либо прикончил киллера, либо нет. Странно, что Дмитрий Васильевич до сих пор не позвонил. Наверное, сообщать нечего. Скорее всего, наружка ночевала у Бугра под окнами, а он спокойненько отсиживался дома. Видимо, их встреча с киллером запланирована на другой день. Возможно, даже на сегодня».

Телефон запел какую-то мелодию.

— Долго жить будете, товарищ полковник, — приняв вызов, сказал Давыдов.

— Доброе утро, Денис. Проснулся уже?

— Так точно, Дмитрий Васильевич! Порадовать звоните, или огорчить?

— Наверное, больше огорчить, чем порадовать. Топтуны упустили Смирнова. Он их развёл, как детей малых, — Дмитрий Васильевич сделал паузу, ожидая реакции подчинённого. Давыдов молчал. — Но паниковать не стоит, Денис, — продолжил полковник. — У нас пока нет информации, что Смирнов расправился с киллером. Я отдал распоряжение, чтобы мне все сводки по убийствам тут же предоставляли. Ничего похожего в них на данный момент нет. Так что может, не всё потеряно ещё.

— Понял вас, товарищ полковник. Я сейчас до банка доеду, возле которого Глобуса взорвали. Наш киллер там охранником был. Оттуда и нажал кнопку пульта, чтобы устройство сдетонировало.

— Вот же, едрить твою в качели, — Денис услышал, как его руководитель хлопнул ладонью по столу. — И как мы сразу не догадались? Там же идеальная позиция.

— Хочу узнать, как он туда устроился. Ну, если повезёт фотографией разжиться. Может его рекомендовал кто-то. Тогда есть шанс раньше Смирнова до киллера добраться, допросив рекомендателя. Если Смирнов с ним уже не встретился, конечно. Не просто же так он от хвоста ушёл.

— Давай, Денис, действуй, — чуть помолчав, ответил полковник.

Дорога до банка не заняла много времени. Дождавшись начальника охраны, которого пригласила приветливая девушка, Давыдов представился.

— Чем могу быть полезен своим бывшим коллегам? — задал вопрос мужчина лет сорока пяти. Он был подтянут и опрятен. В одежде чувствовался вкус. Даже седина не портила, а наоборот, придавала утончённой роскоши общей картине.

— Вы тоже в органах служили? — задал вопрос Давыдов.

— Не просто в органах. А конкретно в Следственном комитете. Правда, не в Питера, а в Москве, — уточнил без лишнего пафоса Алексей Алексеевич. Именно так звали начальника охраны.

— Несколько месяцев назад напротив вашего банка взорвали автомобиль.

— Как же, помню-помню. Такое не забывается.

— Мне бы поговорить с вашими сотрудниками, которые дежурили в то утро, — Денис сделал паузу, заметив, что Алексей Алексеевич пытается что-то вспомнить.

— Ну, с обоими поговорить не получится. Одного пришлось уволить. А вот второй как раз сейчас на смене.

— Уволили того, что помоложе? — уточнил Давыдов.

— Да, а как вы догадались? — удивился собеседник Дениса.

— Да так, — отмахнулся следователь. — Интуиция.

— Ну что же, пройдёмте, — жестом руки, сопроводил приглашение Алексей Алексеевич.

История, рассказанная охранником, нисколько не удивила Давыдова. Киллер внедрился быстро и не слишком-то изощрённо. Но, на тот момент, это никаких подозрений ни у кого не вызвало. Напарник киллера, которого Денис уже видел, когда приходил отсматривать записи, как-то после работы возвращался домой. Несмотря на то, что это было утро, к нему начали приставать трое. Всё было более чем банально.

— «Эй, мужик, дай закурить», — изобразил грубый голос одного из гопников рассказчик — Не курю, ребят, ответил я, ещё не замечая подвоха. «Ну, тогда деньжат на сигарету подкинь, сами купим», сказал второй. В общем, слово за слово начали меня уже за грудки хватать. Потом на землю повалили. Вокруг, как назло, ни одного прохожего. Хотя вряд ли кто-то трём амбалам решился бы замечание сделать. Пару раз пнуть по рёбрам успели. А я лежу и думаю, лишь бы насмерть не забили. У меня у дочки сейчас тяжёлая ситуация в жизни. Хотелось бы пожить ещё, чтобы помочь ей. И тут я понимаю, что возня сверху продолжается, а меня никто не бьёт. Хотя отчётливо слышу удары, стоны, хрипы. Рядом кто-то шмякнулся. Потом ещё один недалеко от меня в кусты влетел. В общем, когда всё стихло, я голову поднял. А вместо этой троицы надо мной мужик стоит. Взгляд у него пронзительный такой, как рентгеном на тебя смотрит. Но по-доброму. Уделал он этих троих, даже не вспотел. Руку мне протягивает. «Ты как отец, рёбра целые?» Да целые вроде, говорю. И тут до меня дошло, что он меня, возможно, от смерти спас. Бог его знает, что у этих отморозков на уме было. Я ему, мол, полицию надо бы вызвать. А он в ответ: «Давай не будем. Я так разозлился на них», говорит, «что бил сильно, если покалечил, то меня загребут». Ну, думаю, и то верно. Нехорошо получится. Человек заступился за меня, а его за это в кутузку. Он мне встать помог, до дома проводил. Всё спрашивал: как я себя чувствую. Мол, если по голове прилетело сильно, поплохеть не сразу может. Под конец я ему предложил поляну накрыть в знак благодарности. А он мне: «Спасибо говорит, конечно. Но я не пью. Вернулся недавно с горячей точки. Пытаюсь в мирной жизни освоиться. Мне бы работу какую? А то Министерство обороны ещё не рассчиталось со мной, а денег даже на пожрать скоро не останется». Ну, я сказал, что обещать ничего не могу. Взял у него телефон, говорю: Поспрашиваю. А тут через пару дней Викторыч в штопор ушёл, — кивнул рассказчик на своего напарника. Тот был примерно одного с ним возраста. Обычный пожилой мужик. — Вот я Лёх Лёхычу и предложил кандидатуру своего спасителя. Вопрос-то срочно решать нужно было. Одному за монитором полсуток не высидеть.

Денис не сразу понял, что Лёх Лёхыч — это начальник охраны. Когда всё же дошло кого так по-свойски называют, взглянул на него. Тот с улыбкой закивал, показывая, что именно так к нему и обращаются подчинённые.

— Ну а вы? — Денис сделал паузу, уставившись на другого охранника, ожидая, когда тот представится.

— Пётр, — поспешно и с виноватым видом озвучил своё имя второй подчинённый Лёх Лёхыча.

— Ну а вы, Пётр, с чего вдруг в штопор так удачно ушли? — закончил свой вопрос Давыдов.

— Да тут это… — замялся Викторович.

— Давай уже, рассказывай всё, как было, — вмешался начальник охраны.

— В общем, тут дело такое… Запойный я. Но всегда, прежде чем искушению поддаться, предупреждаю Алексея Алексеевича, что пару недель меня не будет. Если чуть подождать надо, чтобы мужикам график новый выстроить, предупредить каждого, жду, конечно. В общем, согласовываю свои запои с начальством, так сказать. А тут иду с магазина как-то вечером. На следующее утро как раз на работу выходить нужно было. Мимо соседнего дома уже прохожу, смотрю, на лавке двое мужиков сидят. Между ними пакетик, а на нём всё, как полагается: пол-литра беленькой, сырок «Дружба» и хлебушек. Прям, наборчик из моей юности. Они меня тоже заприметили. Один из них мне говорит: «Подь сюды, уважаемый». Я, если честно, испугался поначалу, но здраво оценил, что убежать никак не вариант. Они явно моложе меня. Догонят враз. Подхожу, ну и так, без гонора, чтоб не провоцировать, спрашиваю: «Что хотели-то мужики?» Один из них, что покрупнее, говорит мне: «Мы тут на литр поспорили, что я первого встречного уговорю стакан гранёный без закуси опрокинуть. Так что не обессудь, уважаемый, но ты и есть первый встречный». Я давай отнекиваться. Говорю, что мне на работу завтра. Тот здоровый слушал меня, слушал, потом встаёт передо мной во весь рост. Господи! А он прям огромный. Под два метра. Пузом меня чуть на земь не опрокинул, когда вставал. Телёнок натуральный, килограмм 150 весит, не меньше. Положил мне руку на плечо и ласково так говорит: «Ты, мужик, извини, но у меня даже денег на литр нет, так что мне никак нельзя проигрывать». И тянет мне второй рукой стакан. А его в ручище-то и не видно. Если б не при мне наливал, я подумал бы, что он мне просто свой кулак показывает. Я, конечно, попытался отвертеться. Говорю: «Давай я добавлю на литр. Могу даже и на закусь подкинуть». А он мне: «Не-е-е, мужик, так не пойдёт. Я ведь ой как проигрывать не люблю. Да и вообще. Что ты как не родной? Вижу же, что самому хочется. Слюнями сейчас подавишься». И смеётся. «Держи давай». Вложил мне в руку стакан этот, значит. Ну, я и хлопнул его. А мне больше ничего и не надо, чтобы в запой уйти. Второй, тот, что проспорил, получается. Ещё две бутылки принёс. Мы их уже на троих оформили.

— Понятно, — перебил Петра Давыдов. — А сколько лет-то этому амбалу на вид?

— Ну, сорок с хвостиком где-то.

— Живот, говорите, большой у него?

— Да, пузо огромное просто. На улице тогда жарко было, даже вечером. Он его ещё оголял постоянно. Проветривал.

— Значит, не Соловей, — задумчиво произнёс Денис.

— Что? — решив, что следователь продолжает общаться с ним, переспросил запойный охранник.

— Да это я так, мысли вслух, — отмахнулся Давыдов. — А уволили его за что? — обратился он теперь к начальнику охраны.

— В общем-то, уволили — не совсем подходящий термин. Мы с ним сразу договорились, что берём его на замену. Как только Викторыч вернётся в ряды нашей доблестной гвардии, с ним придётся расстаться. Вроде как всем хорошо в этой ситуации. С графиком путаницы нет, мужики тоже ведь планируют свои выходные. А ему деньги есть возможность заработать. Да работёнку параллельно подыскивать. Расплачивались с ним после каждой смены наличкой. В штат-то его не стали проводить. Ну, это даже смешно было бы. Человек на две-три недели пришёл.

— Значит, и данных его достоверных нет, и фотографией его меня не угостите.

Алексей Алексеевич только развёл руками.