Стелла вдруг осознала, что просто бесстыже пялится на него. Не отрываясь. Еще и губы разомкнув, совсем уж чтобы потом со стыда умереть.

— Чего смотришь? — Кир повернулся корпусом в сторону Стеллы, совершенно не смущаясь. Еще и ухмылку самодовольную натянул. — Я, конечно, хорош, но можно же и поменьше энтузиазма.

— Да больно ты мне нужен! — выпалила Стелла слишком быстро и торопливо, отчего голос сделался совсем тоненьким. Она тут же отвернулась к окну, скрестив руки на груди, и уставилась в стекло с таким видом, будто за ним происходило нечто невероятное: рождение галактики, битва божеств, или хотя бы конец времен. Но там светлело просто небо. Стелла отчетливо чувствовала, как румянец ползет вверх, заливая все лицо, и ничего не могла с этим сделать.

«Нормально, — суетливо думала она. — Все нормально. Я просто не ожидала! Да кто вообще мог ожидать, что этот вечно недовольный, агрессивный задрот компьютерный… Кошмар какой!»

Она украдкой бросила еще один взгляд. Быстрый и почти незаметный. Кир давно был занят копанием в шкафу, полностью забыв про девушку. Стелла уставилась в его широкую спину с рельефами мышц, и моментально отвернулась обратно.

«Милостивый Мировой Порядок! Стыд-то какой, — Ар-Вин накрыла ладонью алеющее лицо. — Чувствую себя самой последней дурой. А я, между прочим, через столько сложностей прошла! Да как вообще могла выйти из строя просто из-за какого-то самозванца шкодливого?!»

Люмирен молча зафиксировал изменения, продолжая наблюдать за Стеллой: пульс плюс сорок два процента. Температура кожи лица: плюс два градуса. Зрачки: расширены на шесть миллиметров. Уровень смущения: за пределами измеримой шкалы. Он не стал комментировать дабы не нарваться на новую волну лютого негодования.

Тейдан, так и не сменив положения, едва заметно усмехнулся. Только уголок губ дернулся.

— Ладно, — Кир, совершенно не обращая внимания на произведенный эффект, вытащил из шкафа ворох ткани. — Переодеваться пора. Опоздать на свой собственный спектакль было бы весьма печально. Народ соберется, помахать мне захотят. Неловко как-то перед фанатами.

Кир натянул рубашку, сотканную переливающегося материала, украшенную множеством тончайших серебряных нитей. Высокий не смыкающийся воротник-стойка застегивался в районе ключиц на брошь в виде фиолетового ромба в оправе из белого золота. Юноша заправил ее в строгие темно-фиолетовые брюки с высокой посадкой, закрывающие плотной тканью талию.

Сверху небрежно накинул белоснежный камзол с вкраплениями фиолетовых нитей-узоров. Кир провел пальцами вниз по его краям, выполненным из широкого сиреневого мерцающего материала. Они не сходились на груди, оставляя открытыми серебряные узоры на рубашке.

Следом — бело-серебристая мантия длиной до пят, закрывающая собой плечи. От одного края до другого тянулась цепь из белого золота, а каждое движение юноши сопровождалось блеском тысяч мелких драгоценных камней, разбросанных по ткани. И похожи они были на бриллианты.

Больше всего в местной одежде Кира нравилась ее удивительная особенность менять размер. Иначе ему бы пришлось ютиться в костюме, не подходящем ему минимум на десять сантиметров в росте.

Последним элементам стала корона из тончайших переплетений белого золота и серебра. В каждом завитке красовались фиолетовые камни, между ними — бриллиантовая россыпь.

— Я будто из визуальной новеллы вылез, — Кир поправил корону. — М-да… Одни стразы. Только перьев не хватает и можно на эстраду, — юноша вздохнул с долей раздражения. Тем не менее, он не мог не признать: выглядел просто шикарно. — Впрочем, на павлина я похож больше…

— Что такое павлин? — спросил Люмирен, открывая строку записи.

— Птица такая, — Кир повернулся, накидка взметнулась следом. — Красивая очень, с большим ярким хвостом. Зато орет неимоверно отвратительно, будто кто-то отдавил ей лапу асфальтирующим катком.

— Какую точную, однако, характеристику ты себе дал, — Стелла тихо рассмеялась. На щеках все еще чувствовался румянец, зато голос уже звучал почти нормально.

— Это ты не слышала еще, как я ору, — Кир улыбнулся. На удивление, не саркастически, а вполне себе дружелюбно. Что ему совершенно несвойственно: оскал у него обычно отменный. А от этой улыбки у Стеллы внутри что-то перевернулось. — Когда я проигрываю в соревнованиях, соседи стучат по батареям. А когда выигрываю — тоже стучат, но для меня это уже звуки победного марша. Просто от радости я ору еще громче.

Он еще раз бросил на себя взгляд в зеркало. Пошутил бы, что выглядит как принц, если бы действительно не был принцем. И от этого как-то совсем не смешно становилось.

— Кстати, — Кир бросил взгляд на девушку, сидящую в его кресле. В том самом платье, притягивающем взгляд многих слуг. — Что за история с платьем?