— Потому что я знаю про твою расу, — Люмирен поджал пальцы, в которых все еще чувствовалось фантомное тепло. — Я знаю, что вы все однолюбы, и мне хочется, чтобы ты была счастлива. С тем, кто действительно тебя заслуживает и подарит множество улыбок. А не испорченную нервную систему.

— Пх, какой ты милый, — Стелла слегка улыбнулась. — Да, мы правда однолюбы в большинстве своем, но это не значит, что не можем быть счастливы с кем-то еще. Скорее, знаешь… Никогда не забываем того, кого полюбили впервые. Это счастье и эта боль с нами на всю жизнь. Кто-то позволяет им затмить рассудок, другие — подчиняют и учатся жить дальше. Я буду счастлива, когда смогу вернуться домой, а остальное… Пока не имеет значение.

— Имеет, — чуть резче произнес Люмирен. — Ты имеешь значение. Очень большое. Как и все… Как каждый. Ты моя подруга, поэтому я желаю тебе только всего самого лучшего. Чтобы ты была счастлива и улыбалась чаще. У тебя очень красивая улыбка.

Стелла слегка наклонила голову, снова уткнувшись носом в подушку. Она отчетливо чувствовала, как уши горели от смущения, но не могла перестать улыбаться из-за его слов. От сильных ударов сердца о грудную клетку дыхание перехватывало.

— Люми… — его имя сорвалось с губ неожиданно ласково. — Ты что… Ревнуешь?

— Я не умею ревновать. Некоторые эмоции блокируются эмоциональным модулем ради избегания конфликтных ситуаций. Самое понятие «ревность» для меня неоднозначно и непонятно. Ты моя подруга. И я вижу, что Киру все равно. Поэтому предупреждаю тебя, чтобы ты не влюблялась в него. Он слишком своеобразный.

— Глупенький, — беззлобно произнесла Стелла. — Есть у тебя все. Все эмоции есть, только ты не научился из различать и понимать. Хорошо, я соглашусь с тобой и твоими благими намерениями. То, что Киру все равно, и так понятно. Он просто хочет домой… Как и я. Все в порядке. Я его не люблю.

— Но твои показатели…

— Люми, — осекла Стелла. — Все хорошо. Поверь мне, а не показателям, ладно?

— Ладно.

— Я знаю, почему ты действительно боишься, — Стелла притянула к себе одну из многочисленных подушек, обнимая ее. — Ты изменился. Даже когда был в бестелесной форме, это сильно заметно.

— Я… — Люмирен немного помялся. — Я был дефектным с самого начала. Моя мать пострадала из-за бага системы, и я родился с внутренней поломкой эмоционального модуля. В детстве это было непонятно, но с возрастом — да. Тогда я понял, что отличаюсь от остальных и… Промолчал. Я должен был обратиться к специалисту чтобы пройти процедуру форматирования, или, в крайнем случае, операции по замене эмоционального модуля. Но я этого не сделал, что уже свидетельствует об ошибке.

Стелла приподняла голову. Отчего-то именно сейчас появилось настойчивое желание обнять Люмирена и пожалеть…

— И никто не заметил?

— Сначала — нет, — Люмирен пожал губы в тонкую полоску. — Потом… Начали обращать внимание. И все дошло до принудительной проверки и скандала. Я просто сбежал из дома. Хотел дать всем время обработать информацию и мои аргументы, но в итоге попал на «Ковчег». Если говорить по факту: мое возвращение к народу означает принудительное форматирование. А я не хочу… терять все эти эмоции.

— Подожди, — у Стеллы все внутри сжалось от его объяснений. Она присела, больше не в силах лежать. — Какая им разница? Почему нельзя все оставить, как есть?

— Для сомнов эмоции — это болезнь. Вирус. Психическое отклонение. Форматирование означает возвращение в исходное состояние. Зачастую это затрагивает модуль памяти. А я не хочу забывать ни тебя, ни Кира, ни Тейдана… Ничего из происходящего. Впервые я стал частью чего-то особенного, и это имеет для меня большое значение. Я не представляю куда идти потом, но пока возможно, хочу оставаться с вами.

— Не переживай, — Стелла поправила край одеяла на его плече. Следом — коснулась волос, отодвигая пряди от глаз. — Постарайся уснуть, ладно? Тебя никто не прогоняет. Ты всегда можешь остаться со мной. Когда найдем лекарство, полетим на мою планету вместе.

— Правда? — Люмирен проследил за ее осторожными движениями.

— Конечно. Ты же мой друг…