Равилла опустилась на диван близ камина, и Кир сел рядом с ней.

— Сильно устал? — Равилла нежно поправила прядь его челки. — Выглядишь ужасно.

— Спасибо, мам. Приободрила, аж сил прибавилось! Чувствуешь? — он прикрыл глаза. — Конечно, устал.

— Я же мать, я все чувствую. Это моя работа.

— Твоя работа — управлять планетой.

— А ты — часть этой планеты, поэтому терпи и не ной, — в ее голосе послышались теплые нотки. Она провела ладонью к затылку Кира, и, мягко надавив на голову сына, наклонила в свою сторону. Эфрон безвольно подался следом, заваливаясь на бок. Висок коснулся чужих колен, и он замер. Всего на секунду затаил дыхание, а затем подвинул руку к себе ближе, устраиваясь поудобнее.

— Я не ною, а констатирую факты.

— Да-да, охотно верю, — ее пальцы осторожно скользили по золотым прядям, перебирая их. — Мы посмотрели твою запись… Там действительно самая обычная жизнь. Ты не представляешь, в каком гневе был твой отец. Я думала, он взорвется, — она слегка улыбнулась. — Моментально разослал срочные приглашения всему Совету Лордов, завтра собрание. Мы будем присутствовать там все вместе.

— Понятно, опять не высплюсь, — Кир вздохнул с долей раздражения. Снова придется думать и пугать этих нашкодивших кошаков.

— Потерпи уж. Утром как раз будет готов отчет судмедэксперта касательно наемников, а после обеда собрание, — она прислушивалась к размеренному дыханию сына, отчего у самой на Узоре становилось спокойнее. — Страшно было? — практически прошептала Равилла.

— Конечно было, — Кир слегка повернул голову, почти уткнувшись носом в складки ее юбки. Раньше он слышал выстрелы исключительно в играх, и никогда бы не подумал, насколько те громкие в реальной жизни. — Стелла… — он слегка зажмурился, но картинка того момента не покидала сознание. — Чуть не умерла у меня на глазах. Спасти ее получилось чудом. Все благодаря… — Кир осекся, ведь не мог произнести имя реального спасителя. — Благодаря находчивости, смекалке и капельке безрассудства.

— Ты стал одним сплошным безрассудством, — подтвердила та. — Но, прошу тебя, не бросайся под оружие вместо других. Пусть на твоей голове корона, ты всего лишь вердан, и не способен контролировать все. Ты был с ней, а не трусливо сбежал. Это уже значит много.

— Ненавижу это чувство, — прошептал Кир, сжимая ткань ее юбки в пальцах. — Когда видишь, что кому-то нужна помощь… Но можешь только кричать. Надеяться, что кто-то вместо тебя придет и все исправит, потому что сам ни на что не способен.

— Беспомощность не любит никто, — спокойно ответила та. — Но она часть жизни каждого.

— С того дня… — Кир сглотнул немного нервно. — Я начал боятся, что не успею. Не успею сказать, что мне кто-то важен. Не успею сделать что-то, чтобы потом не жалеть. Не успею исправить ошибки или изменить ситуацию, из-за чего не получится ничего изменить и придется просто жить с этим грузом дальше…

— Бояться за тех, за кого отвечаешь — это нормально. Но ты не должен брать на себя больше, чем способен вынести.

— Я не хочу ни за кого отвечать, — Кир приподнял веки, глядя на размеренные языки пламени. — Я просто хочу сохранить все шахматные фигуры на доске.

— К сожалению, начав партию, неизбежно придется жертвовать пешками ради победы. Иначе выиграть невозможно.

— Нет, — губы Кира растянулись в усталой горькой усмешке. — Если мне придется пожертвовать фигурой — я просто переверну доску.

— Это уже не стратегия, а самовольство.

— А кто сказал, что я должен играть по правилам?

— Ты взял на себя слишком много, — Равилла медленно подвинула руку. Кир чувствовал тепло ее ладони, каждое прикосновение к прядям. И от этого незамысловатого жеста напряжение уходило из плеч, освобождая мышцы от тянущей боли.

— Если не я — тогда никто. Отец прекрасный правитель, но слишком сильно доверял аристократам и все вышло, как вышло. А я вижу, кто врет. Кого заботит исключительно собственное благополучие и толщина кармана. Мне нужна поддержка и время, тогда получится вычистить всю грязь…

— И ты получишь их, ведь мы семья. Ты всегда можешь обратиться к нам за помощью.

— Знаю, поэтому забочусь о вашем благополучии.

— Когда ты был маленьким, — тихо произнесла она, — тоже любил лежать у меня на коленях. Был таким спокойным и милым…

— Сейчас я тоже спокойный и милый.

— Такой же, как арангус, — хмыкнула Равилла, а Кир успел задаться немым вопросом, хотя догадывался. — Ты вырос, стал самостоятельнее и научился мне врать, — она переместила руку, нежно тыкнув парня в нос. Тот поморщился, чем вызвал у нее легкий смешок. — И это нормально. Я не прошу тебя рассказывать все, раз ты не хочешь. Но вопросов у меня очень много…