Ольга

Демоны приняли боевые стойки, Матвей кинулся закрывать детеныша от летящих стрел, Асмадей обнял меня со спины и развернул, прикрыв своим телом.

Я не успела ничего понять, как мимо пролетела стрела. Демон сильнее вжал меня в свое тело, озираясь по сторонам.

Отсутствие звуков усугубляло положение. Сложно было понять, откуда исходит опасность, сколько врагов, кто они.

Мать зверя, наконец, узнав свое дитя, впала в ярость и начала громить все, до чего могла дотянуться по пути к малышу, пытаясь уничтожить источник грозящей ему опасности.

Матвей успел отбить несколько стрел, прежде чем разъяренная сопайра отшвырнула его от своего ребенка. Демон врезался в ближайшее дерево и упал на землю без сознания.

Я замерла, с ужасом думая о возможных последствиях такого удара.

Стрелы перестали лететь, и Асмадей отпустил меня, давая возможность осмотреться. Матвей лежал без движения, Асмадей и Бальтазар были ранены стрелами, сопайра склонилась над детенышем, закрыв его от остального мира и, видимо, что-то пела ему.

Остальные были невредимы. Вельзевул, подошедший проверить состояние Матвея, показал, что с ним все в порядке. Я смогла выдохнуть и переключиться на ранения остальных. Опасных ни у кого не было, кроме детеныша. Я не видела его из-за лап сопайры.

Я попыталась подойти ближе к зверю, чтобы рассмотреть, что с малышом, но мать зарычала на меня, а шерсть на ее холке встала дыбом.

Асмадей, увидев это, отдернул меня за шкирку назад. Тогда я попыталась мысленно поговорить со зверем, глядя ей в глаза и повторяя про себя:

«Мы не желаем вам зла, мы хотим помочь».

Однако, зверь никак на это не реагировал, продолжая настороженно смотреть на каждого из нас.

— Уходим, — показал знаками Асмадей.

Я замотала головой, не соглашаясь, ведь малыш был ранен и мог умереть. Тогда демон без церемоний поднял меня и перекинул через плечо, словно мешок с картошкой.

— Пусти, надо помочь, он же умрет, — закричала я, забыв, что никто меня не услышит.

После этих слов сопайра встрепенулась, посмотрела в мою сторону и, привстав, показала детеныша. Малыш лежал на земле, не шевелясь, бок едва приподнимался при дыхании, было видно, что он в плохом состоянии.

Я начала вырываться из захвата демона, колотя его руками и ногами, но он, казалось, не чувствовал моих ударов. Извернувшись, я протянула руку к голове демона и попыталась развернуть ее.

Только после этого Асмадей обернулся и отпустил меня, увидев, что зверь дает возможность подойти к детенышу. Остальным он знаками показал быть настороже, ведь неизвестные стрелки все еще могли быть поблизости.

Я приближалась к зверю медленно и осторожно, стараясь не делать резких движений. Присев возле малыша, аккуратно осмотрела рану. Стрела прошла насквозь, и это хорошо, можно было вытащить ее с минимальными повреждениями.

Жестами показала зверю, что хочу сломать стрелу и вытащить. Он, будто поняв меня, немного наклонил голову, соглашаясь.

Напряжение вокруг ощущалось почти физически. Если я сейчас ошибусь, то подставлю под удар и своих демонов, и малыша. Ставки были едва ли не выше, чем при лечении Матвея.

Отломив наконечник, я резко выдернула древко, одновременно окутав зверя лечебной магией, не давая потерять много крови. Через несколько минут рана затянулась, жизни малыша больше ничего не угрожало.

В этот раз лечение прошло гораздо быстрее и легче. То ли сказывалась практика, то ли магия самого зверя, а, может, и все сразу.

«Теперь все будет хорошо».

Я погладила напоследок шерстку малыша и встала, чтобы уйти, однако увидела, что демоны не торопились сделать то же самое, напротив, осторожно выстраивались в одно из боевых построений.

«Что происходит?» — вопрошающе посмотрела я на Асмадея.

Демон жестами показал, чтобы я ушла и спряталась. Я не двинулась с места, не понимая, что происходит, и отчего произошла такая перемена в поведении.

— Посмотри на ауру, — жестами показал Асура.

Когда Вельзевул рассказывал об уровнях развития зверей, он также показал, как можно увидеть их ауру и какой ее цвет какому возрасту зверя соответствует. Я перешла на магическое зрение и ахнула. Мать малыша имела пронзительно-белую ауру, а значит… Я повернулась обратно к демонам, отчаянно мотая головой, показала на детеныша.

— Уйди! — рявкнул Асмадей.

Я поняла демона, даже не слыша, но только ближе подошла к зверям, заслонив их от нападения.

— Уходи, иначе они тебя убьют, — произнесла вслух, надеясь, что зверь поймет меня и на этот раз. — Они заберут твою магию, и тогда твой малыш умрет.

Я почувствовала небольшой толчок в спину и повернула голову, встретившись с большими влажными глазами сопайры. Они были наполнены грустью и спокойствием. Не те эмоции, что бывают перед началом сражения за жизнь.

Зверь встряхнулся, и я увидела, как его аура будто покинула его, сжавшись в крохотный шарик, светившийся нестерпимо ярким белым светом. Вокруг сопайры оставался едва заметный слабый ореол, видимо, необходимый для выживания. Я моргнула, и зверь исчез, забрав с собой малыша.

Я смотрела на шокированных демонов и вдруг поняла, что зверь добровольно отдал нам свою магию, оставив малую толику для перемещения и жизни.

Вытащив заглушки из ушей, демоны подошли ближе.

— Невозможно, — прошептал Рейф, с благоговением глядя на светящийся шарик.

— Периметр? — по-деловому кратко спросил Асмадей.

— Чисто. Нападающие либо ушли за пределы контура, либо совсем. Оставаться рядом с намечающейся битвой опрометчиво.

— Но они вернуться проверить, времени мало, — сказал Вель.

Асмадей согласно кивнул, и все встали в круг. Мы начали ритуал запечатывания магии в специальный сосуд, который в дальнейшем отдадим на оценку экзаменационной комиссии.

Важно было, чтобы магия каждого из нас соприкоснулась с аурой зверя, прежде чем попасть в сосуд. Так мы оставляли на ней свой отпечаток, однозначно определяя, кто на самом деле смог извлечь ее.

Белый шарик мерно мерцал, когда я влила в него часть своей магии. Неожиданно я получила отклик: тепло, благодарность, любовь.

«Если экзаменаторы тоже это почувствуют, то будут весьма озадачены», — предвкушающе улыбнулась я.

Мне хотелось, чтобы они поняли и поверили, что экзамен можно сдать иначе, не причиняя вред зверям. Опасностей в лесу хватает и без этого. А настоящая сила проявляется не в убиствах.

— Ты просто нечто! — заявил мне Бальтазар после ритуала.

Было видно, что демону не хватает слов, чтобы выразить все свои эмоции. Впрочем, все были шокированы произошедшим не меньше, даже я сама.

— Никогда больше так не делай, — приказным тоном сказал подошедший Асмадей.

— Не перечить тебе? — с вызовом спросила я.

— Не подвергать свою жизнь опасности, — отрезал он.

«Асмадей волновался? Хотя, если вспомнить, как закрыл от стрел, то да. Так приятно».

Тепло растеклось по моей душе, а щеки окрасились румянцем.

— Я постараюсь, — примирительно ответила я, благодарно посмотрев в глаза демону.

Вельзевул, отлучавшийся куда-то на несколько минут, отвел командира в сторону и тихо сказал, но все услышали:

— Нападавшими были демоны, и они не ушли далеко. Очевидно, им нужны мы, вопрос: с какой целью?

— Те же, что и в первый раз? — голос демона напрягся.

— Не уверен. Стреляли не в нас, скорее пытались разозлить сопайру и нанести максимальный ущерб всей группе. Слишком хитрый план для тех малолеток.

— Придется разобраться с ними, но позже, сейчас сделаем вид, что измучены и сильно ранены. Определите их местоположение, нападем после полуночи. Матвей и Ольга останутся в лагере.

— Да, командир.

— Ты же все слышала? — спросил Асмадей, проходя мимо. — Ночью будь начеку. Матвей тебя прикроет, но и сама не глупи. Нас не будет в лагере уже к вечеру, но вы не должны этого показать.

— Хорошо, — кивнула в знак согласия.

Что ж, ночь предстояла веселая.