Глава 12 Шатер перемен

Небрежно отодвигая ткань, просунулась внутрь.

Румянощекая девчушка приветливо улыбнулась, в болотных глазах весело заиграли солнечные зайчики.

Ханна задвинула шторку, и в шатре тут же стало мрачнее.

— Здравствуйте. А где Яра? — окидывая взглядом небольшое пространство, озадаченно спросила, ожидая увидеть зрелую женщину или поворотливую старушку, вроде Аделаиды.

Ловко заплетая свои жесткие чёрные волосы в две аккуратные косички, девочка негромко что-то прошипела, затем ненадолго замолкла, словно подбирала подходящий шифр к нашему алфавиту. В неразборчивом шипении стали прослеживаться знакомые звуки. А спустя пару наговских предложений ее речь и вовсе преобразилась.

— Добрый вечер, ласкового солнца над вашими головами и умеренного дождя вашим посевам. Я и есть Яра, а вы целительницы? — в звонком детском голоске закралось ответное сомнение.

Здешнее приветствие никак не вязалось с ее невинным детским личиком. Невысокая и тощая девочка тянула разве что на младший школьный возраст и то с небольшой натяжкой, даже в балахольной одежде оливкового цвета и с причудливым ободком на голове, украшенным разноцветными перьями птиц и крошечными бусинками.

— Да, — усевшись на расшитую геометрическими узорами подушку янтарного цвета, подтвердила подруга.

В небольшом шатре было всего шесть прямоугольных подушек, разбросанных в хаотичном порядке на длинном бордовом ковре. В центре стоял одинокий круглый столик, на котором ближе к краю лежала: небольшая золотистая чаша, несколько кистей разной толщины и кусок с виду мягкой полосатой тряпки, местами перепачканной коричневой краской.

— Тогда я та, кто вам нужен. С кого начнем? — ощутимый иноземный акцент проглатывал некоторые гласные.

Яра взяла со стола чашу и, макая в нее самую тонкую кисть, перемешала темную жидкость внутри нее.

— Давай с меня, — вызвалась Ханна, собираясь встать.

— Тогда снимете с себя всю одежду, — равнодушно произнесла она.

— Прям всю? Даже нижнее белье? — обомлела подруга, не очень-то желая оголяться перед незнакомой, пусть еще и маленькой змеюлюдкой.

— Да, — девочка хитро прищурилась. Это для нагов она считалась ребенком. А вот по нашим меркам ей уже следовало задумываться о старости. Невинное лицо и умение излагаться вновь шли порознь. — Иначе я, как следует, не нанесу на ваши тела банхею, и к рассвету ваши души истязают голодные и вредные духи, а их сосуды, — так она обозвала наши телесные оболочки, — лишатся подвижности и любой способности реагировать на происходящее.

Эта содержательная реплика моментально изгнала из Ханны, нарисовавшееся еще пару минут назад, стеснение.

Не церемонясь, подруга сбросила, сползающее по ее спине к бедрам, платье на ковер, следом приземлилось и нижнее бельё.

Никогда не видя подругу настолько «открытой» к миру, прикрыла глаза руками и развернулась к ней спиной — только тогда опустила руки вдоль тела и присела на подушку.

— А если кто-то зайдёт и обнаружит нас в таком виде? — все еще волнуясь, спросила я, переживая, что этим кем-то может стать как раз самец нагов.

— Не переживайте, мужчина не заползет в девичий шатер, пока его не пригласят, — меланхолично ответила Яра, принимаясь за работу.

— Ай. Щекотно же! — смеясь, сказала Ханна. — Может, здесь не стоит наносить узор, все равно, пока я буду ходить, он сотрется в этом месте?

Как я поняла, речь шла о пятках или ступнях.

— Какое-то время придется неподвижно посидеть, а потом постоять, пока краска не подсохнет. Я сообщу, когда можно будет одеваться.

Постепенно подруга привыкала к, пчелкой кружащейся возле нее, девчонке, между ними уже завязался примечательный диалог, и голос Ханны звучал обыденно, не так зажато как вначале:

— А из чего состоит эта краска?

— Вы точно хотите это знать, мисс? — с нотками сомнения обратилась к ней Яра.

— Конечно. Мне же интересно. Еще пахнет так странно, вроде и приятно, но в тоже время чем-то воняет.

— Из личинок зеленой степной мухи, сока алоэ, туэнской грязи и перетертых в крошку когтей игуаны, если я не ошибаюсь.

Тут я уже не выдержала и обернулась.

На ошарашенном лице Ханны застыло омерзение.

— Понятно, лучше б я не спрашивала. С алое я знакома и ничего против его не имею, но вот остальное, — подругу передернуло, резким взмахом ладони она едва не стерла еще мокрую коричневую гадость, оставившую на ее ребре закрученный ветвеобразный узор.

Яра успела перехватить ее руку и даже немного прикрикнуть на любопытную девушку:

— Сами просили, теперь не кривитесь и не вертитесь, как узревшая за водопоем льва зебра.

Подруга вновь замерла прекрасной глиняной скульптурой (правда, выглядела она таковой только снизу) с выражением лица мученицы.

— Надеюсь, это нам хотя бы поможет, — осознавая, что совсем скоро очередь дойдёт и до меня, попыталась себя успокоить.

— Разумеется, краску изготовила Аделаида, я всего лишь помогаю ей вас уберечь, — спокойно ответила девочка.

— Ну вот, первая красавица готова, — любуясь своим шедевром, восторженно сказала Яра. — Теперь никакой бестелесный монстр из зазеркалья вам не страшен.

— Спасибо, мне даже нравится, — рассматривая свою нижнюю часть тела, улыбаясь, произнесла Ханна. — Такая красотища, если бы она изготавливалась из овощного сока и хотя бы того же самого липкого меда было бы гораздо лучше. Но что есть, то есть.

Понимая, что девочка уже меня ждет, а не просто так смотрит в мою сторону, примирилась с мыслью, что сейчас придётся снять свое платье и голышом щеголять по шатру, пока меня не изрисуют местной дрянью со всех сторон.

Аккуратно сложив свои вещи в одну кучку на самой симпатичной, на мой взгляд, подушке — насыщенно-жёлтой, с имитирующими солнечные лучи линиями по кругу, сделала неуверенный шаг навстречу к Яре.

Моих рук не хватало, чтобы одновременно прикрыть всю срамоту, часть груди все равно выглядывала.

Как же я завидовала Ханне, которой позволили облачиться пусть и не в ее собственное, но не менее прекрасное платье без рукавов, цвета румяной выпечки с прорезью на животе. От светло-желтой юбки тянулся длинный и изящный шлейф. Ее передняя часть была намного короче задней. Но все что нужно прикрывала, оставляя небольшой запас.

Мои испытания только начинались. Пока Яра быстрыми и точными движениями исписывала сантиметр за сантиметром моего тела, меня ожидало платье точно такого-то же фасона, только цвета уходящего морского заката. Ярко-алая ткань сразу же бросалась глаза. Я попыталась поменяться с Ханной, так как наше телосложение было примерно одинаковым. Но меня заверили, что этот наряд почему-то предназначался именно для меня.

Оставалось нанесли краску лишь на мою правую руку и шею, я молча терпела легкую щекотку, старалась не думать об испытываемом дискомфорте и унижении, лишь бы это все поскорее закончилось.

Но гигантский песчаный скорпион нарушил мои планы своим появлением. Ядовитый и черный подполз совсем близко к моего мизинцу, узрев скорпиона краем глаза, истерически вопя не только на весь шатёр, но и пустыню, совершенно забыла про то, что обнажена и пустилась к выходу, где и встретилась с явившимся, как настоящий герой, на мой испуганный зов встревоженным Шоном.

— Что произошло? На вас напали? — исследуя палатку беспокойным, мечущимся взглядом, спросил.

Тело нага напряглось, правая рука готовилась достать из ножен меч, который я до этого момента у него почему-то не замечала.

— Да, то есть нет, — смущенно пропищала. — Пожалуйста, только не смотрите вперед и вниз. Я не одета.

До ближайшей подушки тянуться было слишком далеко, и в таком виде мне не следовало наклоняться перед малознакомым мужчиной. Прикрывая руками грудь, не придумала ничего умнее и практичнее, как еще ближе подойти к Шону, сокращая этим самым между нами обозреваемое пространство.

Нахмуренные брови нага подлетели вверх. Он вправо — и я туда же. Влево — я за ним.

Наконец, наг перестал суматошно рыпаться, руки повисли вдоль тела, он замер, не зная, что предпринять или ответить, чтобы не сделать еще хуже.

— А ещё лучше закройте глаза, — поражённая его ступором, прикрикнула.

На этом раз повышенный тон голоса вывел змеелюда из оцепенения, и он в самом деле зажмурится и попятился назад.

— Тогда кто из вас и почему вопил? — спросил он с безопасного расстояния.

Я развернулась к нему спиной и ринулась в сторону стола. Услышав мою беготню, мужчина соизволил мне поспособствовать, — красное платье, сложившись крыльями бабочки, запорхало в моем направлении.

Расправившись прямо напротив оголенных прелестей, послужило необходимой завесой между нами.

— Спасибо, — облегченно выдыхая, пробормотала.

— Мы еще не закончили, пускай ваше одеяние пока повесит. Девушка всего-навсего скорпиона испугалась, — ответила, украдкой посмеивающаяся, Яра. — Он, между прочим, уже уполз по своим делам. Никто вас жалить не собирался, может, насекомое путь срезало через наш шатер.

Наг свел брови у переносицы, покусывая нижнюю губу, поразился происходящим:

— Тяжко тебе придется, Адель, с твоей профессией нужно быть готовой к любой неожиданности и не бояться ползучих тварей, — уже подумала, что он о себе, но Шон дополнил свою мысль: — Многие из них могут быть полезны своей слюной, ядом, жалом или частью тела.

— Вам, кажется, пора, нам ничего сейчас не угрожает, — замечая, как меня перекосило от негодования, вмешалась в наш диалог подруга. — Когда будем готовы — сами выйдем.

— Повторюсь, это не ваше дело. Ваши наблюдения и умозаключения оставьте при себе, — голая и ужасно злая сама поразилась, изливающимся в дерзкой манере из моего рта, предложениям. Здравый смысл тихо намекал — «Адель, заткнись уже. Ты не дома». — Как много вы успели увидеть? — зачем-то спросила я.

— Немного, — ударяя себя по лбу ладонью, поспешно исправился: — Я имел ввиду, абсолютно ничего не видел.

— Ладно, — подозрительно щурясь, цокнула языком. — Тогда скажите, опоясывала ли мой живот банхея?

— Да, то есть мне откуда знать? — растерянно буркнул он.

— Ага, попались! — стиснув зубы, подловила. — Ай-ай-ай, учитель. Что же скажут о вас ваши же студенты, если узнают, что вы любите подглядывать за молоденькими девочками, которых учите? За одной, по крайней мере. А ещё недавно вы меня отчитывали за невиданный поцелуй в щечку.

— Я, пожалуй, лучше пойду, следует убедиться, что к вам больше никто не заползет, — опустив голову, спиной нашел выход. — Если что — я снаружи.

— Хорошо, можете водички пока попить, никто нас похищать в этой необъятной пустыне не собирается, не волнуйтесь, — успокоила его Ханна.

Мои шея, уши и особенно лицо невыносимо горели. Все еще обнимая себя руками, покинула импровизированную ширму.

— Ну вот, все размазалось, — качая головой, с сожалением произнесла Яра. — Придется слегка обновить рисунок. Прекратите себя трогать, иначе мы обе задержимся здесь до полной ночи и пропустим Мархав, — детской строгости хватило, чтобы прийти в себя после произошедшего конфуза, и я покорно расслабилась, протягивая Яре все еще чистую руку.

— Ну вот, вторая красавица тоже готова, — избавляясь от чаши с кистями, довольно заверила нас Яра. — Посидите еще несколько минут, Адель, чтобы последние линии достаточно подсохли, и можете тоже наряжаться в платье.

Как же мне оказалось приятно это слышать.

— Спасибо, Яра, рисунок потрясающий. Но разве ткань его не испортит? — скептически выгнув бровь, поинтересовалась.

— Нет, вам не просто так Элизия принесла именно эти платья, — на них уже распылена специальная жидкость, отпугивающая духов, и наложены соответствующие чары также, как и на новую обувь, — девочка указала на две пары идентичных золотистых туфлей с острыми задранными на себя носами. — Главное, сами ничего не трогайте, не трите кожу, иначе… В общем, о последствиях вы уже знаете. Удачи вам.

Странная, на вид неудобная обувь сиротски стояла в сторонке.

Примерив на себя местные туфли, продефилировала взад-вперёд и сделала вывод, что они не так плохи, как кажутся. Стопе в них было вполне комфортно, в районе пальцев и пятки ничего не давило, в целом обувь оказалась лёгкой, довольно мягкой, кожа в ней дышала.

— Хорошо, мы запомнили, — мягко улыбнулась и просунула голову в алое платье.

Яра шустренько подползла ко мне и помогла завязать бант на пояснице. Большая часть спины и плечи, благодаря овальному вырезу и тонким бретелькам оказались открыты.

Почувствовав себя неуютно, отдернула вниз, показавшуюся мне короткой, юбку.

— Вам очень идет этот цвет и ткань, — поднося ладони к щекам, с умилением произнесла девчушка, даже ее голубой хвост оживился, синие чешуйки у основания блестели еще ярче, когда ее переполняло от эмоций.

— Спасибо, Яра. Мне бы в зеркало взглянуть. Вдруг я выгляжу нелепо или слишком вульгарно, — материал так плотно прилипал к телу, что я ощущала себя скованной.

Мои сомнения и неуверенность развеяла грациозно подошедшая ко мне Ханна, когда я смотрела на нее больше не узнавала в ее изящных движениях, гордом взгляде и звучном, ровном голосе забитую девушку-полукровку, способную открыться лишь мне, поделиться тем, что гложет только с лучшей подругой. Она расцвела на моих глазах. Это желтое платье сделало из нее самую настоящую богиню. Значит, и мне не о чем было тревожиться.

— Адель, ну что ты так переживаешь? Ты сейчас такая красавица. Видел бы тебя Колин такую, в обморок упал от счастья, — ласково улыбнувшись, Ханна приобняла меня.

— Так бы и упал? — сомневаясь, что такое возможно, рассмеялась. — Ладно, спасибо за поддержку, к таким изысканным нарядам не хватает только соответствующей элегантной прически. Как считаешь?

— Точно, — щелкнув пальцами, подруга добавила к нашему образу щепотку магии.

Ощупав пальцами свои локоны, убедилась в приятных переменах. Часть волос заплелась полукругом, но большая из них ниспадала на плечи.

Волосы подруги подпрыгнули к плечам, слегка покрутились к шее, приобретая дополнительный объем, и засияли с удвоенной силой.