Паульсен, Григ и остальные горняки ночной смены Карманна стояли тесной кучкой в штреке шахты «Божье благословение», в трёхстах пятидесяти метрах под землёй, и смотрели на чёрный корень, найденный в породе.

Паульсен предпочёл бы не трогать того, чего не понимал: как бригадир, он отвечал за людей утренней смены. С другой стороны, Диттрих был прав. Корень следовало убрать как можно скорее, иначе они не смогут проложить рельсы для рудничных вагонеток.

Наверху, у погрузочной рампы, вагоны стояли наполовину пустые. До полудня оставалось всего четыре с половиной часа; время утекало сквозь пальцы. Смена едва началась, а они давно уже должны были заменить сломанный бурильный молоток, запустить компрессор и врубовыми машинами добывать уголь.

Акционерное общество «Гшвендтнерские каменноугольные копи» платило по выработке, а меньшая выработка означала меньший заработок. Никто из них не мог себе этого позволить. Паульсен — меньше всех. Наверху его ждала Мария с двумя детьми.

Диттрих вскинул кирку и с силой обрушил её вниз.

Что задумал этот идиот?

Паульсен отскочил к концу штрека. Прижавшись спиной к стене, он увидел, как кирка вонзилась в чёрный корень.

Раздался влажный чавкающий звук — будто лопнул переспелый плод. По группе прокатился глухой ропот. Григ и Карманн тоже отступили.

— Господи! — выдохнул Диттрих. Стёкла его очков запотели. — Что вы мнётесь, как бабы? Мне плевать, что это за дрянь. Её надо убрать!

Он вырвал кирку из корня, торчавшего из земли почти на полметра, и снова замахнулся. На этот раз, когда сталь вошла в корень, тот внезапно подался. Кирка ушла в узловатую массу до самого обуха, и Диттриха рывком потянуло вперёд. Черенок выбило у него из рук.

В другое время Григ, Паульсен и люди Карманна расхохотались бы во весь голос, но сейчас никто не решился отпустить шутку. Даже Дегель, мальчишка-подручный, держал язык за зубами.

— Дерьмо! — Диттрих выдернул кирку из этой штуки и снова занёс её. — Я тебя всё равно расковыряю!

— Стой! — Григ шагнул ему наперерез.

Старик уставился единственным здоровым глазом на кирку. Поднял карбидную лампу и заслонил свет ладонью.

— Что ещё? С дороги! — потребовал Диттрих.

Григ протянул руку и провёл пальцем по стальному острию.

— Вот.

Он поднёс руку к свету лампы. Подушечка пальца блестела чёрным.

Диттрих опустил кирку и повернул острие к свету. Сталь почернела до самого обуха.

— Что за чёрт?

Чёрные капли долетели даже до его лица и разбились о стекло очков, но он, казалось, этого не замечал.

— Масло? — Паульсен шагнул вперёд, хотя в ту же секунду понял, что это не масло. — Может, чёрная смола.

Григ покачал головой.

— На такой глубине?

— Что бы это ни было, — пробормотал Дегель, — вы его ранили.

Все обернулись к мальчишке. Он стоял, склонившись над корнем, и неотрывно смотрел на него. Потом медленно опустил лампу и наклонил её так, чтобы пламя светило вниз.

— Убери огонь! — рявкнул Григ.

Дегель шарахнулся назад и споткнулся о деревянную рейку. Лампу он невольно дёрнул в сторону.

— Господи, да осторожней! — прикрикнул Карманн. — Три недели в шахте — и уже готов спалить нам штрек.

Он шагнул к Дегелю, вывернул лампу у него из руки и поставил её на землю, на безопасном расстоянии.

Только теперь Паульсен увидел, на что указывал мальчишка. Остальные тоже заметили: в штреке разом стало тихо.

Что он сказал? Вы его ранили.

Корень ведь мёртвый, — подумал Паульсен.

И вдруг перестал быть в этом уверен.

Он уставился на дыру, которую Диттрих пробил в корне. Из неё выступал тёмно-бурый, блестящий сок.

— Нефть? — пробормотал кто-то.

— Нет, — прошипел Григ. — А ну, отойдите.

Он нагнулся, приблизил нос к чёрной луже, медленно впитывавшейся в землю. На поверхности появлялись и лопались маленькие пузырьки.

— Запаха нет. Ни дёготь, ни смола, ни масло.

Паульсен присел рядом и отломил кусок от края лопнувшего корня. У обломка была хрящевая наружная оболочка, а с внутренней стороны — тонкие волоски, слипшиеся от вязкой жидкости.

— Труба? Шланг? Канал?

Григ снова покачал головой.

— Дегель прав. Оно живое. Похоже на… кожу!

Он окунул палец в рану корня и растёр жидкость между большим и указательным.

— А внутри — как смазка.

— Густой корневой сок, — пробормотал один из рабочих.

— Кровь! — сказал другой.

Мужчины заговорили разом. Кто-то твердил, что надо позвать управляющего. Кто-то предлагал поднять наверх кусок корня. Кто-то уже собирался сообщать Эриху Гёттману, немецкому комиссару по разведке недр. Неужели он именно из-за этого корня приехал из Берлина?

Догадки становились всё фантастичнее. Шахтёрские байки, накопленные за три десятка лет, всплывали одна за другой и бродили в головах у людей. Хладнокровие сохранили только Паульсен, Григ, Диттрих и Карманн.

Они присели вокруг корня и стали совещаться: выкопать эту штуку целиком, срубить или лучше засыпать? В одном все сошлись сразу: управляющего надо поставить в известность.

Диттрих снял очки и вытер их о рукав куртки.

— Если понадобится, пусть сам спустится и посмотрит, — предложил он.

— Ладно.

Паульсен хлопнул Грига по плечу.

Старик поднялся и сунул руки в карманы.

— Тихо! — крикнул он. — Делаем так: Дегель поднимается наверх и рассказывает управляющему, что здесь произошло.

Дегель тут же послушался и перепрыгнул через корень. Паульсен успел поймать его за куртку.

— И без выдумок! — строго сказал он. — Отцу расскажешь только то, что видел сам.

— Понял!

Дегель побежал к подъёмной клети. За следующим изгибом штрека свет его лампы исчез.

— Паульсен, — распорядился Григ, — собери товарищей из наклонного штрека. Мы начинаем. Остальные — по смене. Карманн и ребята из ночной поднимаются наверх. Захватите сломанный бурильный молоток и пришлите нам со склада новый. В ближайшие полчаса нам всё равно не до врубки.

— А с этой порослью что делать? — спросил Гнолль, тот самый, что киркой обнажил корень.

Григ поскрёб башмаком землю, впитавшую чёрную жидкость. Грунт подался и просел. Блестящая грязь налипла ему на подошву.

— Не трогаем. Попробуем проложить рельсы поверх. Диттрих, принеси четыре деревянные шпалы-десятки и побольше клиньев! Поднимем путь и пустим вагонетки над корнем.

Вот и всё. Паульсен не был этим доволен, но ничего лучше им сейчас в голову не приходило. Норму добычи к полудню они всё равно уже не выполнят, а на переделку пути уйдёт ещё час.

— Слышали! — крикнул Карманн. — Давайте, наверх!

Мужчины взяли рудничные лампы и инструмент и зашагали к подъёмной клети. Вдруг они остановились и переглянулись. Пол качнулся под ногами. Цетко опустил сломанный бурильный молоток, Карманн громко выругался.

— Что это было?

Паульсен приложил ладонь к стене. Сотрясение прекратилось так же быстро, как началось.

Григ снял каску и прижал ухо к стене туннеля. Мужчины возбуждённо загомонили.

— Тихо! — прошипел Григ.

Он сердито взмахнул рукой. Стало тихо как в могиле.

— Слышишь что-нибудь? — прошептал Паульсен.

— Снизу идёт.

Григ присел на корточки и стал слушать стену на уровне бедра.

— Сейчас снова будет… вот.

В следующий миг по полу прошла дрожь. Мужчины стояли в штреке, широко расставив ноги, упирались в стену и невольно смотрели вверх. Бензиновые лампы, висевшие через каждые пять метров на потолочных балках, начали раскачиваться малыми кругами.

Паульсен уже не раз переживал нечто подобное, но никогда — с такими резкими толчками.

— Землетрясение?

Григ покачал головой.

— Землетрясение звучит иначе.

Теперь он лёг плашмя на живот и прижал ухо к земле. Целую минуту лежал так, не шевелясь. Никто из мужчин не решался даже кашлянуть.

Вдруг Григ вскочил.

— Проклятье. Опять идёт! На этот раз сильнее. Вон отсюда! Все к подъёмной клети!

Мужчины сорвались с места и поспешили в проход. Дрожь уже неслась по туннелю. Потолочные лампы закружились сильнее, из щелей между деревянными балками посыпалась пыль. На этот раз по горе прокатился низкий гул и медленно сошёл на нет.

Карманн, Цетко и люди ночной смены прибавили шагу. Толстяк Гнолль выронил инструмент и последним, спотыкаясь, перебрался через рельсовые шпалы. В штреке остались Диттрих, Паульсен и Григ.

Старик уставился в потолок.

— За крепь пока можно не беспокоиться. Выдержит.

Сотрясение прекратилось; только с деревянной рамной крепи ещё сыпались мелкие пылинки.

— Лишь бы не вырубило электричество для подъёмной клети.

— Думаешь, из-за корня? — Паульсен и сам в это не верил.

Григ зачесал назад редкие волосы и снова надел каску.

— Просто совпадение.

— Ребята, я в совпадения не верю.

Диттрих стоял в нескольких шагах позади них и светил лампой на землю.

Место, пробитое киркой, откуда сочилась чёрная жидкость, они больше не могли найти. Оно исчезло. Поверхность корня снова была целой, невредимой.

— Да я сплю!

Диттрих указал на эту штуку. Свет лампы блестел на ороговевшей округлости. По хрящеватым наростам было видно: смоляно-чёрный корень движется, взрыхляет землю и, словно червь, уходит вглубь.

— Дерьмо, эта тварь зарывается!

Новая дрожь прошла по штреку — сильнее прежней. Диттрих и Григ покачнулись, но удержались за деревянную крепь. Паульсен упал навзничь. Он смотрел на тонкую трещину, ползущую по потолку.

Гора больше не успокаивалась: волна за волной сотрясала штрек. Бензиновая лампа сорвалась с крюка и разбилась. Диттрих затоптал пламя. Паульсен вскочил и схватил свою лампу.

Надо как можно скорее выбраться из горы.

Тем временем люди его утренней смены, прокладывавшие рельсы в наклонном штреке, наверняка уже почувствовали толчки. Они, должно быть, тоже направились к подъёмной клети и там столкнутся с группой Карманна.

Паульсен схватил Грига за плечо, и они вместе, спотыкаясь, побежали по рельсам.

— Подождите! — крикнул Диттрих. — Мы всё равно не поднимемся все сразу. До нас очередь дойдёт минут через десять, не раньше.

Он стоял в конце штрека, прижимал к себе лампу и острым пальцем указывал на землю.

— Корень исчез!

Свет отражался в его очках; тени резко выделяли на лице высокие скулы и заострённый подбородок.

Паульсен нехотя вернулся к Диттриху и посветил в яму. Корень действительно исчез. Вместо него в земле зияла расщелина величиной с человека. Диттрих опустился перед ней на колени и стал ковырять землю пальцами.

— Не суй туда руки! — крикнул Григ.

Диттрих отдёрнулся.

— Это дыра, и только. — Паульсен поскрёб землю носком ботинка. — Мы можем идти?

Диттрих смотрел на него ошеломлённо.

— Там внизу полость. Корень должен быть там.

Он направил лампу в разлом, но они не увидели ничего, кроме темноты.

— Хватит, — предостерёг Григ. — Лучше туда не заглядывать. Кто знает, что ещё там внизу.

— Корень. А что ещё?

Диттрих уставился в дыру. Просунул руку в щель и опустил лампу ниже. Земляные стенки отливали чёрным; больше ничего не было видно.

— А ты знаешь, что находится на конце этого корня, умник? — набросился на него Григ.

— Вот и пытаюсь выяснить.

Диттрих наклонился ещё ниже, так что рука до плеча исчезла в отверстии. Очки сползли ему на кончик носа. Тут порыв воздуха подхватил лампу, и пламя замерцало.

— Снизу тянет. Не знаю, что это значит, но ничего хорошего.

Диттрих вскрикнул. Будто поражённый молнией, он выдернул руку из земляной щели и отполз на метр от края. Ручную лампу он выронил. Она звякнула о стенку и соскользнула в расщелину. Через несколько секунд свет погас, но дребезжание всё ещё доносилось снизу.

— Что там? — Голос Паульсена дрогнул.

Диттрих поднял побледневшее лицо.

— Я что-то видел. Там, внизу. Что-то шевельнулось.

— Господи, у тебя воображение разыгралось! — насмешливо сказал Паульсен. — Обычно такое начинается, когда три дня просидишь под завалом и кислород на исходе. А ты уже сейчас с катушек съезжаешь.

— Но я видел, — пробормотал Диттрих. — Я же не слепой.

— Это был отблеск в твоих очках.

— Я знаю, как выглядит отблеск!

— Да-да, — успокоил его Паульсен. — Наверху расскажешь. Нам надо к подъемнику.

Он одним прыжком перемахнул через расщелину, схватил Диттриха за куртку и поднял на ноги.

Григ поддержал Диттриха с другой стороны. Штрек был достаточно широк, чтобы они могли бежать рядом, тесно прижавшись друг к другу.

И тут по штреку прокатился новый толчок. Пол загрохотал у них под ногами, над головами заскрипели деревянные балки. Стены качнулись. Внезапно одна потолочная стойка не выдержала и переломилась посередине.

Щепки ударили им в лица. Григ закашлялся. Сотрясения, казалось, уже не прекращались: один толчок гнался за другим, и сила их неуклонно росла.

Над головами мужчин земля обрушилась сквозь балки.

— Вон отсюда!

Паульсен, Григ и Диттрих бросились к началу главного штрека — туда, где остальные по четверо поднимались наверх в шахтной клети… если электричество ещё держалось.

Паульсен молился, чтобы линия продержалась хотя бы четверть часа и не оборвалась где-нибудь в глубине. Иначе оставалось только одно: вытаскивать клеть ручной лебёдкой.

Земля сыпалась ему на плечи и за шиворот. Он гнал обоих товарищей перед собой. У них осталось всего две лампы — его собственная и лампа Грига. Этого должно было хватить: до подъёмной клети оставалось каких-нибудь восемьсот метров.

Бензогазовые лампы, висевшие через каждые пять метров и раскачивавшиеся под потолком, должны были давать дополнительный свет, но большинство уже лежало на полу, разбитое вдребезги. Местами пламя жадно пожирало вырывавшийся газ. Паульсен не обращал на это внимания. Пожар сейчас был меньшей из их бед.

Они добрались до развилки, откуда вправо, в глубь горы, уходил наклонный штрек. Там его люди из утренней смены с семи часов прокладывали рельсы. К этому времени они наверняка уже бросили всё и помчались к клети.

На всякий случай Паульсен крикнул в проход:

— Есть кто в штреке?

Ответа не было.

Он посветил в темноту. В воздухе туннеля висела тонкая пылевая взвесь, отражая луч. Плохой знак. Паульсен рванулся в проход, но Григ схватил его за плечо и попытался удержать.

Паульсен сбросил его руку.

— Идиот! — выругался старый Григ. — Я уже однажды оставил товарища в горе. Второго раза не будет, понял? Сейчас же назад!

Паульсен сглотнул. Григ, без сомнения, говорил о его отце.

За последние десятилетия в горе случалось немало аварий, но до сих пор завалило только одного человека — отца Паульсена. При том несчастье сам Григ лишь чудом избежал смерти. В тот вечер он постучал в дверь дома Паульсенов, сел у них на кухне и рассказал мальчику и его матери об аварии.

Паульсену тогда было десять лет, и Григ решил, что мальчишка уже достаточно взрослый, чтобы знать всё. Без всякой пощады старик рассказал ему о коварной Чёртовой горе.

До сих пор Паульсен считал, что знает о катастрофе всё. Теперь выходило, что он не знал и половины.

Почему Григу пришлось оставить отца в штреке?

Тут с конца главного штрека, где подъёмная клеть уходила вверх по стволу, донёсся голос Карманна:

— Все у клети! Вы трое последние!

— Электричество есть? — крикнул Паульсен.

— Есть! Шевелитесь! — отозвался Карманн.

Паульсен услышал, как тот бежит им навстречу. За изгибом штрека шахтёрская лампа Карманна прыгала вверх-вниз и бросала блики на деревянную крепь, поддерживавшую этот участок. Паульсен, Диттрих и Григ побежали на свет.

— Наклонный штрек обвалился на двадцать пять метров, — выдохнул Карманн. — Твоя артель успела выбраться. Раненых нет. Наверху ждут горноспасатели.

Паульсен перевёл дух. Шахта «Божье благословение» носила своё имя не зря. Они выберутся. До главного ствола оставалось всего метров триста.

И тут новый толчок сбил их с ног. Паульсен отшатнулся и ударился головой о балку. На миг в глазах у него потемнело.

— Дальше! — прохрипел Григ.

Краем глаза Паульсен увидел, как старик ползёт по земле на четвереньках. Позади, со стороны наклонного штрека, донёсся скрип деревянных распорок — протяжный, глухой, похожий на раскаты далёкой грозы.

Потом крепь прямо над их головами треснула так, будто в неё ударила молния. На миг Паульсен оглох. Перед ними рухнула стена. Если бы они не споткнулись и продолжали бежать, обломки похоронили бы их под собой.

Одна крепёжная рама за другой проваливалась вниз. Деревянную обшивку разрывало в щепки и плющило, словно зубочистки под катком. Тонны земли и камня прорывались сквозь крепь, громоздились всё выше и сыпались к самым ботинкам Паульсена. Руки Грига ушли в завал по локоть.

И вдруг стало тихо.

Взметнувшееся облако пыли окутало их. Паульсен закашлялся. На губах он чувствовал вкус земли и мелко перемолотой породы. Пыль жгла глаза и лёгкие.

— Проклятье!

Он прислонился спиной к стене. Рядом Григ высвобождал руки из щебня.

Старик сел возле Паульсена.

— Никогда не недооценивай гору. Пока не вдохнул свежего воздуха, ты всё время одной ногой в могиле.

— Избавь меня от своей мудрости.

Диттрих снял очки и сдул пыль со стёкол.

— Заткнись! — сорвался на него Паульсен. — Если бы ты не уронил лампу в расщелину, мы бы уже были снаружи.

Григ мягко положил ему руку на плечо.

— Не факт. Может, Карманну досталось хуже. Может, ребята в клети сорвались вниз. Или ещё хуже… их раздавило камнем. Мы этого не знаем. Я знаю одно: у нас есть воздух. Сейчас это главное.

Паульсен опустил плечи.

— По крайней мере, потолок держится.

— Не думаю, что дело в потолке. Беда под нами, — проворчал Григ. — Вспомните трещину в земле. Под нами открылась полость, боковая стенка штрека просела и обрушилась. Массы, давившие сверху, вдавили крепёжные рамы. Я такого ещё не видел, но, говорят, бывает.

— Значит, всё?

— Всё? — Григ угрюмо покачал головой. — Не думаю, что гора так быстро успокоится. Скорее всего, выработка будет рушиться дальше. Не хочу отнимать у вас надежду, но, может статься, нам придётся продержаться здесь четыре-пять дней. А то и дольше.

Диттрих бросил на Паульсена тревожный взгляд.

— Прекрасно.

Паульсен молчал. Он и сам боялся чего-то подобного, но не хотел признавать. Могла пройти неделя, прежде чем горняки укрепят штрек и уберут завал. При этом каждый новый обвал только усугубит дело. Подбитая гора непредсказуема, как раненый зверь, загнанный в угол.

Видимо, Григ заметил, как побледнел Диттрих.

— Выше голову, парень. Пока у нас ещё есть чистый воздух, которым можно дышать. Это главное.

Григ поднялся, чтобы у ближайшей бензогазовой лампы проверить содержание кислорода в воздухе.

— Лишь бы метан не примешался. А если в воздухе ещё и угольная пыль окажется — тогда нам крышка.

Когда пыль осела, они стали видеть на три-четыре метра. Обвал выглядел так, будто в штрек самосвалом вывалили тонны щебня. Из земляных комьев торчали обломки крепи — словно копья частокола. Местами слой земли всё ещё сползал с потолка и осыпался на кучу.

Паульсен осмотрел шахтный вентилятор. Подводка к нему уходила под завал, сам аппарат не издавал ни звука. На поверхности стояла котельная установка, обеспечивавшая главный ствол необходимой тягой, но без электричества свежего воздуха не будет. Им придётся беречь тот кислород, который остался в штреке.

Григ, похоже, подумал о том же: он погасил бензогазовую лампу, висевшую под потолком.

— Одной газовой лампы и двух ручных хватит.

Диттрих тоже поднялся.

— Посмотрим, что у нас за беда.

Они двинулись осматривать выработки. Григ и Диттрих свернули в наклонный штрек, а Паульсен пошёл прямо по главному — к тому месту, где они обнаружили корень.

Оба хода вместе образовывали большую букву Y, внутри которой они оказались заперты. Не больше шестисот метров туннелей — вот и вся их клетка.

Паульсен шёл вдоль шахтных рельсов, закреплённых клиньями на деревянных шпалах. На путях стоял состав: передвижной жёлоб, опрокидная вагонетка и две платформы для перевозки леса. Паульсен протиснулся мимо, не сводя глаз с потолка. Деревянная крепь штрека держалась до самого конца туннеля.

Остановившись перед земляной трещиной, он уставился в темноту. Разлом шире не стал. Невольно Паульсен вспомнил слова Диттриха.

Я что-то видел. Там, внизу, что-то шевельнулось!

Он отогнал эту мысль. Таких бредней сейчас нельзя было себе позволить. Хватит и того, что у мужчин в головах роились старые шахтёрские байки. Слухи разлетятся по посёлку как пожар и оживят давно забытые горняцкие легенды.

Надо будет серьёзно поговорить с Диттрихом: когда они выберутся наверх, пусть держит язык за зубами. Иначе люди могут отказаться спускаться в шахту, а акционерное общество «Гшвендтнерские каменноугольные копи» закроет главный штрек.

Слишком много рабочих мест окажется под угрозой, и для Грайна с Хайденхофом последствия будут непредсказуемыми. Двести горняков — почти двести семей, живущих на заработки шахты. Возобновить нормальную работу удастся не раньше чем через две-три недели.

До тех пор компрессоры и врубовые машины будут молчать. Из посёлка не уйдёт ни один доверху гружённый железнодорожный вагон, грузовые баржи Винер-Нойштадтского канала останутся у причалов, заводы в Пойтенштайне, плавильни и известковые печи в Винер-Нойштадте остановятся.

Мрачные перспективы. А ведь была ещё и его собственная беда.

Паульсен как заворожённый смотрел в темноту разлома. И всё из-за дурацкого земляного корня, который вгрызся в почву и обрушил под ними пустоту. Откуда, чёрт побери, взялся этот корень и где он теперь? Да и корень ли это вообще? Если нет — что тогда?

Как бы там ни было, не следовало расковыривать странную находку киркой. Надо было не трогать её, а уложить поверх деревянные шпалы с рельсами. Но теперь было поздно.

Паульсен очнулся от оцепенения и повернул обратно. Из сколоченного стеллажа, втиснутого в земляную нишу, он взял стопку шерстяных одеял и закинул свёрток на плечо. Больше в этой части штрека взять было нечего. Он пошёл назад.

У развилки к наклонному штреку он встретил Диттриха и Грига.

— Нашёл что-нибудь полезное? — крикнули они.

Паульсен бросил одеяла на землю; вверх взвилось облако пыли.

— Только это.

— Рамная крепь в наклонном штреке обвалилась через пятьдесят метров.

Григ зажал ручную лампу в сгибе локтя. Они с Диттрихом несли ящики, поставленные один на другой почти до подбородка. Паульсен узнал на планках клеймо грайнского мясника — у него работали его мать и жена Мария.

— Провизия?

— Горняки утренней смены принесли в этот участок восемь фляг с водой и пять пайков — хлеб, шпик и копчёное мясо, — выдохнул Диттрих. — К счастью, не сложили всё в конце наклонного штрека, иначе завалило бы подчистую.

Мужчины поставили ящики на землю. Григ кивнул в сторону конца туннеля, откуда они пришли.

— Стены мокрые.

Он провёл рукой по губам.

— Я уже несколько дней боялся, что мы выйдем на зону песчаника, и всё время предупреждал: будет прорыв воды. Похоже, дождались. Возможно, из-за толчков над нами вскрылась водяная жила. Дальше лежит штанговый насос, его приводит в движение паровая машина.

— Прекрасно. Только без электричества? — возразил Паульсен.

— Когда наверху шишки обсудят положение, они как можно скорее пробьют через завал воздуховод и вторую трубу — под электричество. Оснащены мы неплохо, так что кое-какие механизмы запустить сможем. Например, насос, если пойдёт вода.

— И куда ты собираешься её отводить? — вмешался Диттрих.

— У вас что, совсем мыслей нет? — спросил Григ. — Разумеется, в земляную трещину в конце главного штрека. Она туда и так потечёт, но только если разлом не забит и не засыпан.

— О нет, я знаю, к чему ты клонишь. Ты хочешь расширить трещину. Нет уж, спасибо, без меня! — Диттрих натянуто рассмеялся. — Я к этой пропасти и близко не подойду. Я знаю, что видел в разломе. Пусть меня чёрт заберёт, если я стану там копать!

— Проклятье, я больше не желаю этого слышать! Ты нас всех с ума сведёшь, — рявкнул Паульсен. — Я был там и тоже заглядывал вниз. Ничего я не заметил.

— Может, эта тварь уже выползла и теперь где-нибудь ползает по штреку.

— Тогда я бы, наверное, на неё наткнулся.

Вдруг Паульсен указал на куртку Диттриха.

— У тебя на плече!

Диттрих дёрнулся так, будто его ударило молнией, и хлопнул ладонью по куртке. Григ захихикал, утирая слёзы из здорового глаза. Паульсен усмехнулся.

— Придурки! — выругался Диттрих.

— Трусишка!

— Если бы я сейчас мог сесть в клеть и уехать наверх, я бы вам обоим морды набил, — огрызнулся Диттрих. — Но вы мне нужны.

На мгновение напряжение отпустило Паульсена, но уже в следующую секунду он снова посерьёзнел.

— Что ещё нашли?

— Паровую машину, компрессор, врубовую машину, но ни одной буровой головки. Толку от этого никакого. Зато нашли кучу лопат и кирок, молотки, гвозди, клинья и десятки балок с досками.

— Доски? — переспросил Паульсен. — Ими надо укрепить штрек на случай дальнейшего осыпания породы.

Григ кивнул.

— Лучше всего здесь, там и вон там.

Он указал на слабые места в потолке.

— Приступим.