Кафе Ся Ци под названием «Летние кошки» располагалось на пешеходной набережной озера Юэхай. Среди множества заведений оно выделялось особой богемной обстановкой. Небольшое помещение было оформлено в японском стиле – белые стены, деревянная мебель, аккуратные книжные полки с литературой об искусстве и обилие зеленых растений в керамических кашпо. Мягкий естественный свет лился из больших окон, создавая уютную атмосферу.

У входа располагался миниатюрный японский садик всего с одним столиком, который, конечно же, уже был занят. Две ленивые кошки грелись там на солнце, а еще несколько свободно бродили вокруг, совершенно не боясь посетителей. Фань Линь, Хань Лэй и другие, бывавшие здесь не раз, уже знали, как зовут некоторых из них, и бесцеремонно брали кошек на руки, чтобы погладить.

В выходной в кафе было многолюдно. Какая-то компания расположилась в татами-зоне с низкими столиками и мягкими подушками. Японские ширмы делили пространство, обеспечивая гостям приватность. Су Сяотун, впервые попавшая сюда, сразу влюбилась в это место.

– Ты сама придумала весь дизайн? – спросила она Ся Ци, оглядывая пространство.

– Ага. Перед открытием я объездила кучу кофеен для вдохновения, – ответила Ся Ци. – В итоге остановилась на этом свежем и лаконичном стиле. Как тебе?

– Очень здорово, правда.

– Ха-ха, для меня большая честь получить одобрение дизайнера!

– Я не дизайнер интерьеров, в основном работаю с упаковкой и логотипами.

– Все равно это же творческая сфера, принципы общие, – улыбнулась Ся Ци и обратилась ко всем: – Что будете пить? У нас есть кофе, молочный чай, соки, газировка.

– Я хочу молочный чай! – первой выпалила Фань Вэньцзин.

Остальные тоже выбрали напитки. Су Сяотун заказала для сына свежевыжатый сок. Ся Ци записала все и передала заказ бармену.

Вскоре появился опрятный молодой официант с аккуратной челкой. Он разнес напитки и десерты на подносе, вежливо пожелал всем приятного аппетита.

Хань Лэй не сводила глаз с симпатичного парня. Когда он ушел, она шепнула Ся Ци:

– Это новенький? Милашка такой.

– Что поделаешь, на этой набережной как минимум пятнадцать кофеен – жесткая конкуренция. Некоторые заведения вообще используют тематические концепции вроде горничных или аниме, нанимают сплошь красавцев и красавиц. Так что теперь при приеме на работу внешность – ключевой критерий.

– Кофейный бизнес дошел до такого? – удивилась Су Сяотун.

– Увы. – Ся Ци горько усмехнулась. – Я и не думала, что открытие кофейни принесет мне столько головной боли. Приходится подстраиваться под тренды, чтобы оставаться на плаву.

– Верно, внедрять стратегию с красавцами нужно обязательно! Заодно и личные интересы удовлетворим. – Хань Лэй толкнула Ся Ци локтем, хищно ухмыляясь.

– О чем ты?! У него же есть девушка… Тсс, идет.

Официант подошел с напитками. Хань Лэй, с трудом сдерживая улыбку, снова рассмотрела молодого человека. Когда он ушел, Фань Линь протянула ей салфетку:

– Вытри слюни, а то вот-вот капнет.

Женщины вновь разразились смехом. Когда шум утих, Ли Сюэли спросила Ся Ци:

– После получения наследства ты планируешь и дальше держать эту кофейню?

– Само собой! Я вложила в это место столько души, да и кофейня для меня – дело сердца, а не просто заработок. Теперь, когда не нужно гнаться за прибылью, я смогу обустроить все по своему вкусу, сделать атмосферу более камерной.

– Полностью поддерживаю, – отозвалась Су Сяотун.

– Отличная идея! Будет наш частный клуб. И главное – того красавчика обязательно оставь! – подмигнула Хань Лэй.

Компания снова рассмеялась. Затем каждый занялся своим делом: кто-то болтал, кто-то читал, кто-то гладил кошек. Дети увлеклись книжками с картинками и играми с пушистыми обитателями кафе.

Су Сяотун задумчиво посмотрела на озеро Юэхай за окном и тихо предложила Гу Лэю:

– Давай прогуляемся?

– Конечно.

– Мы пойдем прогуляемся, присмотрите за Сяоляном, хорошо?

– Без проблем, идите, – хором ответили Ли Сюэли и Ся Ци.

Су Сяотун и Гу Лэй вышли на улицу и направились вдоль набережной Юэхай. Под чистым голубым небом Гу Лэй пребывал в прекрасном настроении.

– Знаешь, мне кажется, это место – настоящий рай. Купить здесь дом было лучшим решением в нашей жизни!

Су Сяотун лишь слабо улыбнулась в ответ. Не замечая ее сдержанности, Гу Лэй продолжил с энтузиазмом:

– С тех пор как мы переехали в Лиши, одно хорошее событие сменяет другое. Сначала мы влились в «Большую семью», обрели столько друзей. Сяолян стал общительнее. А потом – совершенно неожиданно – завещание Гун Ямэй. Представь, она включила нас в список наследников, хотя мы знали ее меньше месяца! Нам невероятно повезло. Опоздай мы с переездом на месяц – и все бы прошло мимо нас.

Дойдя до безлюдного участка набережной, Су Сяотун остановилась и, глядя на мужа, призналась:

– Я позвала тебя сюда, чтобы поговорить как раз об этом.

– О чем?

– Ты действительно считаешь, что это абсолютное везение?

– У всего есть две стороны. Но я искренне не вижу, какой вред может принести нам это наследство. Разве что некоторые ограничения – нельзя переезжать из «Юэхайваня» двадцать лет, выезжать больше чем на тридцать шесть дней в год… Ты об этом?

Су Сяотун покачала головой:

– Это несерьезные ограничения. Мы и так планировали жить здесь постоянно, а тридцать шесть дней в год на поездки – обычная практика для большинства семей. Да и Лиши – туристический город, здесь полно достопримечательностей.

– Тогда что тебя беспокоит?

Су Сяотун слегка нахмурилась:

– Гу Лэй, я заметила одну вещь еще за обедом, но не стала говорить при всех. Не знаю, пришло ли это в голову только мне, или остальные тоже догадываются, но молчат.

– О чем ты?

– Раз спрашиваешь, значит тебе это в голову не пришло. Похоже, деньги тебя совсем ослепили.

– Да о чем ты?..

Су Сяотун пристально посмотрела ему в глаза:

– Ты забыл? После визита Лао Таня к Ли Сюэли мы точно узнали одно: Гун Ямэй убили и убийца, скорее всего, кто-то из ее близкого окружения. Говоря прямо – этот человек, вероятно, член нашей «Большой семьи».

– Хм… но…

– Но тогда все, включая Лао Таня, не могли понять мотив убийцы. Теперь-то ты догадываешься, в чем он состоял?

Гу Лэй открыл было рот, но застыл в нерешительности. Наконец он произнес:

– Ты считаешь, что убийца лишил Гун Ямэй жизни ради наследства? Но… это же невозможно. О завещании было известно только адвокату, остальные узнали уже после ее смерти.

– А если кто-то узнал об этом еще при жизни Гун Ямэй? – Су Сяотун пристально смотрела на мужа. – Это не исключено, так? Мы столько времени проводили вместе, часто выпивали. Что, если в один из таких вечеров она в подпитии проболталась кому-то?

– Даже если так, зачем ее убивать? – Гу Лэй развел руками. – Если человек уже знал, что получит долю, к чему рисковать? Можно было просто подождать, пока Гун Ямэй умрет естественной смертью.

Су Сяотун покачала головой:

– Подумай: Гун Ямэй было пятьдесят восемь. При средней продолжительности жизни в семьдесят восемь лет ей оставалось еще двадцать. А если бы она прожила до девяноста или до ста? Тогда ждать пришлось бы лет сорок-пятьдесят. Плюс выплаты осуществляются в течение двадцати лет. Какой смысл в наследстве, когда тебе за семьдесят?

– Ты права, – кивнул Гу Лэй. – В таком возрасте качество жизни неизбежно ухудшается: все больше ограничений в еде, многие развлечения уже недоступны… Даже получив огромные деньги, вряд ли сможешь ими по-настоящему насладиться.

– Именно. Вдобавок за эти десятилетия в «Большой семье» могут произойти ссоры, отношения испортятся или вовсе разрушатся. Разве тогда Гун Ямэй оставила бы наследство всем? Фэн Чжэн говорил, что она постоянно вносила изменения в завещание.

– Верно…

– Поэтому убийца не стал ждать. Он устранил Гун Ямэй, притворился ничего не знающим, а при оглашении завещания изобразил удивление – и вот обман удался, наследство получено досрочно.

– Ох… Если это правда, то насколько же ужасен этот человек. Гун Ямэй доверила ему тайну, а он… Неужели среди нас действительно может быть такой коварный и жестокий тип? Все кажутся такими… нормальными.

– Маску легко надеть, но трудно разглядеть, что под ней. Если человек решил тщательно скрывать свою истинную суть, окружающие едва ли разгадают, какой он на самом деле.

– И все же… как ты думаешь, кто это мог быть? Кто вызывает у тебя больше подозрений?

– Бесполезно строить домыслы, нужно рассуждать логически. Тому, кто способен на такое, явно не чужды корысть и алчность. Он должен особенно сильно жаждать денег или остро нуждаться в них.

Гу Лэй задумался, вспоминая.

– За обедом все обсуждали, как распорядятся наследством. Ван Синсин мечтал о спорткаре. Фань Линь, Хань Лэй и Ся Ци планировали накупить одежды и сумок. Но все эти вещи не стоят того, чтобы ради них убивать. Юань Дун и Шэнь Фэнся и вовсе сказали, что нынешняя жизнь их вполне устраивает и деньги для них не так важны. Выходит…

– Да, только Ли Сюэли недовольна своим положением. Причина очевидна – ее «несчастливая» квартира. Поэтому она честно призналась, что купит другую в нашем же ЖК. А эту квартиру… продаст или нет – уже не важно. Ведь она получит больше двадцати миллионов, можно вообще ничего с ней не делать.

– Сяотун, если следовать твоей логике, разве не очевидно, кто убийца?

– Не обязательно, – покачала головой Су Сяотун. – Кто знает, говорили ли остальные правду? Возможно, кто-то скрывает истинные обстоятельства своей жизни.

– В таком случае, когда мы получим первые деньги, можно будет проверить, совпадают ли их траты с заявленными планами.

– Да, но это произойдет не раньше чем через месяц.

– Сяотун, вернемся к начальному вопросу. В чем же для нас недостаток этой ситуации?

Су Сяотун пристально посмотрела на него:

– Рядом с нами находится хитрый и жестокий убийца. Мы не знаем, кто он, но каждый день едим с ним за одним столом, общаемся, а наш сын проводит время в обществе этого человека. Ты действительно считаешь, что это не имеет значения?

– Разумеется, нет. Просто я думаю, кто бы это ни был, он уже добился своего и вряд ли снова решится на подобное. Это как… – Гу Лэй резко замолчал.

– Что ты хотел сказать?

– Ничего…

– Ты хотел сказать: «Как и мы сами»?

Гу Лэй покраснел:

– Ты же просила меня больше не вспоминать об этом.

– Гу Лэй, ты ведь понимаешь, что наша ситуация совершенно иная?

– Конечно.

Наступило неловкое молчание. Су Сяотун наконец произнесла:

– «Вещи, достигнув предела, обращаются в противоположность»[20].

– Что?

– Ты только что говорил, что с переездом в Лиши нам сплошь везет. Но я боюсь, что за процветанием последует падение. Как гласит древняя мудрость, беда – там, где гнездилось счастье; счастье – там, где таилась беда. За чередой удач может скрываться грядущая катастрофа…

– Сяотун, не накручивай себя.

– Надеюсь, я тревожусь зря.

Гу Лэй обнял ее за плечи:

– Хватит переживать. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. И Сяоляна тоже. Я не позволю никому причинить вам вред. Я ведь дал слово, помнишь?

Глубоко тронутая, Су Сяотун взглянула на мужа и кивнула. Они направились обратно в кафе Ся Ци.