После произошедшего ужин проходил в гнетущей атмосфере. Все молча уставились в свои тарелки, избегая разговоров. Тишину нарушила только дочь Фань Линь – маленькая Вэньцзин.

– Мама, почему все молчат? – спросила девочка, чувствуя, что сегодня что-то не так.

– Когда я ем, я глух и нем. За столом и не положено болтать.

– Но раньше было не так!

Фань Линь не нашлась что ответить и просто положила дочери добавку.

– Тихо. Давай ешь.

Вэньцзин оглядела стол и заметила, что кого-то не хватает.

– А где бабушка Гун? Почему она сегодня не с нами?

Фань Линь задумалась. Скрывать правду от дочери все равно не получится, но и говорить слишком много она не хотела.

– Вэньцзин… бабушка Гун… уехала.

– Куда?

– Далеко. И не вернется.

Шестилетняя девочка еще не понимала, что такое смерть.

– А куда именно «далеко»? Почему она не попрощалась?

– Хватит вопросов, Вэньцзин…

– Умерла, – неожиданно раздался чей-то голос. Фань Линь замерла, остальные тоже оторвались от еды, подняли голову и начали оглядываться. Никто не понял, откуда прозвучали эти слова.

Кроме Су Сяотун.

Если она не ослышалась, это сказал Гу Сяолян, сидевший между ней и Гу Лэем. Но она не была уверена. Су Сяотун переглянулась с мужем, затем машинально посмотрела на сына – мальчик опустил голову, будто только что проглотил кусок еды.

– Кто это сейчас говорил? – недоумевал Ван Синсин.

Словно в ответ на его вопрос Гу Сяолян четко повторил:

– Умерла.

На этот раз его услышали все.

– Кто умерла? – пораженно спросила Вэньцзин.

Гу Сяолян поднял руку и указал на пространство между Ли Сюэли и Ван Синсином.

Ли Сюэли остолбенела.

Су Сяотун, охваченная жутким смущением, тут же опустила руку сына:

– Сяолян, не говори глупостей!

– Я не глупый, – безэмоционально ответил мальчик. – Она умерла.

– Э-э… – Ли Сюэли покраснела от неловкости.

– Сюэли, прости, не обращай внимания, – немедленно извинилась Су Сяотун. – Ты же знаешь, он у нас… особенный… Я сама не понимаю, что на него сегодня нашло…

– Ничего… – слабо улыбнулась Ли Сюэли. – Все хорошо.

Ван Синсин, сидевший рядом с Ли Сюэли, вдруг сообразил:

– Сестрица Сюэли, он указывает не на тебя и не на меня, а на ту, кто обычно сидит между нами. На сестрицу Ямэй.

Его слова прояснили ситуацию. Хотя места за столом у Ли Сюэли не были строго закреплены, все давно привыкли сидеть в определенном порядке. Между Ли Сюэли и Ван Синсином всегда располагалась Гун Ямэй.

Вэньцзин была умной девочкой. Сопоставив намеки со словами Гу Сяоляна, она все поняла. Нос девочки покраснел, и слезы покатились по щекам.

– Бабушка Гун… умерла?

Фань Линь не знала, что ответить. Она не могла врать дочери и молча опустила глаза. Вэньцзин разрыдалась:

– Я так любила бабушку Гун! Вчера же она была полностью здорова… Почему она вдруг умерла?

Ее рыдания окончательно испортили всем аппетит. Более того, у Ся Ци, Шэнь Фэнся и Ли Сюэли тоже покраснели глаза, они едва сдерживали слезы.

Су Сяотун вдруг вспомнила: днем, когда Тань Юн допрашивал всех, Гу Сяолян находился в комнате. Хотя сын увлеченно возился с игрушками и не проявлял интереса к разговору, он, видимо, уловил ключевые слова.

Ей стало стыдно. Она думала, что ее умственно отсталый сын ничего не смыслит, и не стала его уводить. Но оказалось, Гу Сяолян не так глуп, как она предполагала. Он понял, что Гун Ямэй умерла, и выдал эту информацию без всяких прикрас.

– А Сяолян… он в курсе, что значит слово «умирать»? – тихо спросил Юань Дун.

– Нет. – Су Сяотун покачала головой. – Он просто повторяет услышанное днем.

– Но он ведь указал именно туда, где…

Гу Лэй, не желая продолжать эту тему, сунул ложку в рот сыну, чтобы предотвратить новые неловкие заявления, и с натянутой улыбкой добавил:

– Детский лепет, не принимайте всерьез. Он просто болтает что попало.

Однако Гу Сяолян с набитым ртом пробормотал:

– Я знаю, что значит «умирать». Мой папа ум…

Хотя большинство не разобрало его слов, Су Сяотун и Гу Лэй побледнели. Отец едва не закрыл рот ребенку рукой, а мать тут же сдернула сына со стула и строго приказала:

– Сяолян, хватит! Мы идем домой!

Она схватила мальчика за руку и направилась к выходу. Зарыдавшего от материнского окрика ребенка Гу Лэй поспешил унести прочь, взвалив себе на плечо.

– Извините… Не знаем, что с ним сегодня… Мы разберемся. Приятного аппетита.

– Эй, вы же не доели! – окликнула их Ли Сюэли.

– Ничего, ничего. – Гу Лэй лишь помахал рукой, не оборачиваясь.

Оставшиеся ошеломленно переглянулись.

– Вы… расслышали, что только что сказал Гу Сяолян? – наконец спросил Ван Синсин.