8 октября 2267 года, Оруин, крыша небоскрёба.

Лекс слушал молча. Вера стояла рядом, её пальцы побелели, впившись в холодный бетон парапета. Эйден переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на Макса, будто до сих пор не мог поверить в масштаб вскрывшейся лжи. Сера сидела на ящике, скрестив мощные руки на груди — её лицо было непроницаемым, как скала. Док возился с каким-то прибором, но его движения механически выверенные: он ловил каждое слово.

Макс закончил. Последние цифры на его планшете погасли, оставив после себя тяжёлую, удушливую тишину.

— Ты уверен? — наконец спросил Лекс. Его голос казался спокойным, но в этом спокойствии чувствовался металл.

— На сто процентов, — Макс поправил очки. — У меня есть дампы переговоров, частотные ключи и личная подпись Пунга. Я могу это доказать.

— И каков твой план?

Макс шагнул вперёд, в круг света от тусклого фонаря.

— Мы должны вскрыть этот гнойник. Показать людям изнанку. Если солдаты узнают, что их гонят на убой ради сделки с Муранами, фронт рухнет изнутри.

— Не рухнет, — жёстко перебила Вера. — Те, кто владеет эфиром, владеют правдой. У нас — горстка измотанных людей и старый передатчик, который бьёт на три квартала. Конфедерация заглушит нас за секунду.

— Не успеют, — в глазах Макса блеснул азарт творца, переходящего на сторону разрушения. — Я запущу рассредоточенную атаку. Тысячи ложных пакетов, самораспространяющийся код-червь. Пока их инженеры будут гасить одну волну, десять других уйдут в гражданские сети. Я сам писал архитектуру этой защиты. И знаю, где у неё «слепое пятно».

Лекс посмотрел на звёзды. Там, в ледяной пустоте, уже разворачивались корабли, набитые мальчишками вроде Кости из Нового Багдада.

— Вера, что думает твоё командование? — спросил он.

— Отец хочет бить в лоб. Собрать всё, что летает, атаковать резиденцию Пунга и заставить его признаться на камеру. Он уже прогревает движки крейсеров.

— Это самоубийство, — Лекс покачал головой. — Две тысячи ополченцев против гарнизона столицы? Их сожгут ещё на подлете.

— Знаю. Но он не видит иного пути.

Лекс подошёл к Максу и положил руку на его планшет.

— Чтобы твой «червь» сработал, тебе нужен прямой доступ к центральному узлу?

— Да. Через внешний контур нас не пустят. Нужен физический контакт с терминалом на Новом Багдаде. В самом логове.

Эйден присвистнул, потирая рукоять пистолета.

— Новый Багдад? Мы летим в пасть к дьяволу? Там же патрули на каждом метре.

— Значит, станем тенью, — отрезал Лекс. Он обернулся к группе. — Мы пойдём вчетвером. Я, Эйден, Док и Макс.

— Я с вами, — Вера сделала шаг вперёд. Её взгляд не допускал возражений.

— Нет. Ты остаёшься. Если мы застрянем или погибнем — ты последняя, кто сможет удержать Оруин от бессмысленной лобовой атаки. Ты поведёшь людей, когда всё вскроется.

— Лекс...

Он взял её за руки. Ладони Веры были ледяными.

— Я вернусь. Обещаю.

— Ты всегда это обещаешь, — прошептала она, и в её глазах блеснули отражения далёких пожаров.

— Потому что до сих пор всегда возвращался, – ответил он, и его губы дрогнули в улыбке.

Сера тяжело поднялась и подошла к Лексу.

— Дурак ты, Лекс, — ворчливо сказала она, но тут же притянула его к себе и крепко, по-матерински обняла. Солдат замер, непривычный к человеческому теплу, но через секунду неловко обнял её в ответ. — Береги их, — шепнула она ему на ухо. — И себя береги. Я не прощаюсь, слышишь?

— Мы справимся, Сера.

Док молча сунул Лексу в руку тяжёлую коробочку с тусклым светодиодом.

— Мощный жучок-ретранслятор, — прохрипел старик. — Если Макс воткнёт свой код, эта штука усилит сигнал в десять раз. Вера поймает его даже здесь, на Оруине. Если повезёт...

— Спасибо, Док.

— Не за что. Вернёмся быстрее, быстрее вернусь к делам, а то генераторы сами себя не починят.

Лекс спрятал прибор во внутренний карман куртки. На крыше стояли пятеро, связанные не уставом, а чем-то более прочным — общим знанием ужасной правды.

— Вылет через два часа, — скомандовал Лекс. — Макс, пакуй данные. Эйден — проверь боезапас и маскировочные плащи. Вера...

Она подошла вплотную, положив ладонь ему на грудь, прямо над сердцем.

— Просто вернись, — прошептала она. — Я не хочу снова остаться одна в этом пустом мире.

Лекс накрыл её руку своей.

— Теперь мне есть ради чего возвращаться. Обещаю.

Внизу, в истерзанном городе, зажигались редкие огни. Жители Оруина не знали, что трое людей на крыше собираются бросить вызов всей мощи Конфедерации. Но искра уже высечена. И они летели, чтобы раздуть её в очищающее пламя.