Из воспоминаний Николая Михайловича Смирнова, чиновника Министерства иностранных дел, впоследствии калужского губернатора и сенатора:
«Прекрасный профиль, стройный стан, величавая поступь Пушкиной, жены поэта, ставит ее, конечно, наряду первых красавиц, её муж справедливо называл её своей Мадонной, у неё лицо Рафаэлевских мадонн, и что ещё лучше, она любезна и этим выигрывает против всех соперниц красоты».
Из письма Ольги Сергеевны Павлищевой:
«Она (Натали) из таких красавиц, каких встретить редко не только в России, но и в Европе, и Александр совершенно прав, называя её Мадонной».
Из письма Василия Жуковского Александру Пушкину:
«…Прошу и тебя с твоею грациозною, стройносозданною, богинеобразною мадонистою супругою пожаловать ко мне…»
Из дневника графини Долли Фикельмон:
«Это очень молодая и очень красивая особа, тонкая, стройная, высокая – лицо Мадонны, чрезвычайно бледное, с кротким, застенчивым и меланхолическим выражением, – глаза зеленовато-карие, светлые, прозрачные…»;
«Самой красивой вчера была, однако ж, Пушкина, которую мы прозвали поэтической, как из-за её мужа, так из-за её небесной и несравненной красоты. Это – образ, перед которым можно оставаться часами, как перед совершеннейшим созданием Творца».
Мадонна с младенцем («Бриджуотерская Мадонна»). Художник Рафаэль Санти. 1504–1507 гг.
Мадонна (итал. Madonna – сокращенно от Mia Donna – Моя Госпожа) – Дева Мария.
В июле далёкого 1830 года Пушкин любовался картиной кисти Рафаэля, выставленной в витрине книжного магазина на Невском проспекте. Поэт не мог оторвать глаз от чудесного образа Мадонны: в её лике виделись ему небесные черты невесты. «Прекрасные дамы просят меня показать ваш портрет, – пишет он Натали Гончаровой в Москву, – и не могут простить мне, что его у меня нет. Я утешаюсь тем, что часами простаиваю перед белокурой Мадонной, похожей на вас как две капли воды; я бы купил её, если бы она не стоила 40 000 рублей».
Оборотная сторона памятной открытки с дарственной надписью Бориса Борисовича Пушкина Л.А. Черкашиной. Публикуется впервые
«Как две капли воды» – не случайное сравнение поэта, оно – ключевое. Так удивительно похожи его Натали и эта флорентийская дева. Прежде всего своей идеальной чистотой. Чистотой во всем – в помыслах, поступках. В чертах лица, схожих с божественным ликом. И будущими, скрытыми за тайной завесой времён великими страданиями.
«Бриджуотерская Мадонна» Рафаэля вдохновила Пушкина на создание шедевра – сонета «Мадонна», гимна великой и светлой любви. Один шедевр, живописный, пробудил к жизни другой, поэтический:
Исполнились мои желания. Творец
Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,
Чистейшей прелести чистейший образец.
Да, ей предстояла горькая, но и великая судьба, судьба Мадонны. И это заветное слово было произнесено, став названием чудесного пушкинского сонета.
Загадочная, многоликая Натали… Но осталась она в поэтической истории России Мадонной. Пушкинской Мадонной на все времена.