Из письма Софьи Николаевны Карамзиной:

«Ведь даже горесть, которую он оставлял своей жене, и этот ужас отчаяния… теперь уже совершенно утихло! – а он-то знал её, он знал, что это Ундина, в которую ещё не вдохнули душу».

Строки те написаны в зловещем для России 1837‐м, вскоре после гибели поэта. Три январских дня, самых тяжёлых в жизни Натали. Кто может оценить глубину её страданий?! Нравственные мучения едва ли легче физических, а порой и вовсе – нестерпимей.

Мы не знаем и никогда не узнаем, как казнила себя Наталия Николаевна, как возвращалась памятью к мужу, как хотелось ей изменить такое недавнее прошлое. Сделать бы другой шаг, иной жест, сказать одно лишь слово – и все могло бы быть по-другому. Не случилось… «Что делает жена? – спросил умирающий Пушкин. – Она, бедная, безвинно терпит! В свете её заедят».

Предсмертное пророчество поэта сбылось. И так неожиданно скоро… Но знать бы ему, что имя его Наташи будет предано злословию и в грядущем веке. Но что по сравнению с её страданиями значила людская молва? Та самая соль на вечно кровоточащую рану. Жизнь после Пушкина была для неё и страданием, и, по-христиански, великим очищением…

Ундина – от латинского unda – волна; в западноевропейской мифологии – русалка, дух воды. Она поднимается из волн, окутанная туманом, и не может долго существовать вне водной стихии.

Выходя на берег, Ундина принимает облик прекрасной девы, расчёсывающей златые волосы. Своими прелестями соблазняет заплутавших путников. Всё подчинено единственной мечте: родить от земного мужчины дитя и тем самым обрести бессмертную человеческую душу. А бывшего возлюбленного пением и красотой увлекает за собой в глубины…

В 1835‐м в «Библиотеке для чтения» появились главы повести «Ундина» Фридриха де ла Мотта Фуке. «Жуковский перекладывает на русские гекзаметры “Ундину”, – пишет князь Пётр Вяземский Александру Тургеневу. – Я браню его, что не стихами с рифмами, что он сажает Ундину в озеро, а ей надобно резвиться, плескаться, журчать в серебристой речке».

Ундина в переводе русского поэта стала иной – она кротка, смиренна, и сердце её преисполнено благодарности к Богу за дарованную ей бессмертную душу.