Посвящение: «Пушкину, войне, русской солдатской отваге и беззаветности во имя жизни и любви».
(Фрагмент поэмы)
Который день… Нет, мы не дни
считали, —
В дыму кромешном, в тяжком
лязге стали
Который день мы шли вперед
И только вёрстам знали точный счет.
Мы шли вослед грозе артиллерийской,
То отдалённой, то паляще близкой, —
Она и днем и ночью бушевала,
Катясь на запад многовёрстным
валом…
Вослед за танками – по опалённым
травам,
В лесных завалах, по болотам ржавым,
Сквозь чад и жар горящих деревень —
Мы шли вперёд, вперёд который день…
Воюет словом и сам Пушкин:
«Придёт ли час моей свободы?»
И Пушкин с нами среди нас идёт —
Уложен бережно любимый томик
В походной, виды видевшей котомке,
В сердцах солдат, суровых и простых,
Звенит, поёт поэта грозный стих…
Ещё не раз в пути, в огне багровом
Взлетит над нами пушкинское слово
И вновь на подвиг позовёт…
Вперёд!
<1946>
Александра Смердова, фронтовика и участника боёв за Пушкиногорье, вдохновил на создание поэмы подвиг друга, поэта-сибиряка Бориса Богаткова. В бою, под шквальным огнем, он силою поэтического слова поднял свой взвод в атаку! И так же, как Борис Богатков, боевой друг автора, повторяя его подвиг, геройски погибает и главный герой поэмы.
Памятник Пушкину-лицеисту освобождают из «плена».
Фотография. 1945 г.
Александр Твардовский:
«Только в дни Отечественной войны, в дни острой незабываемой боли за родную землю и того сурового возмужания, которое пришло к нам перед лицом страшной угрозы всему самому дорогому, я, как должно быть и многие другие люди моего поколения, увидел, что до сих пор не знал Пушкина. Я вдруг почувствовал в полную меру своей души ни с чем не сравнимую силу пушкинского слова».
Евгений Долматовский:
«Я оставил однотомник, с которым не расставался с самых школьных времен… в домике на окраине города, рассчитывая к вечеру вернуться с передовой. Я и вернулся, но домика уже не существовало.
Я очень тужил об этой потере. Пушкин был необходим мне на войне, как фронтовой товарищ… Прилетев через несколько месяцев на короткий срок в Москву, я бросился искать возмещение своей потере и с немалым трудом достал новый том Пушкина, вновь обрёл необходимого постоянного собеседника для редких и кратких часов фронтового одиночества. Пушкин… зачитанный, с пожелтевшими страницами, дошёл со мной до Берлина. И если быть точным – это я с ним дошёл и с ним вернулся, чтобы всю жизнь учиться, всю жизнь открывать в известном и знаемом наизусть всё новые и новые чудеса, мысли и образы».